Обрыв

       Шёл сильный ливень. «Ночной рыцарь» с бешеной скоростью колесил по грязным дорогам, шатаясь из стороны в сторону и грозясь перевернуться на бок, что, впрочем, ничуть не мешало магам, проезжающим на нём, — видимо, все уже привыкли к тряске и резким остановкам.        Каждый был занят своими делами: чтением захватывающего романа, герои которого нещадно погибают в конце, просмотром важных новостей в помятой газетёнке, кто-то просто сидел, из окна наблюдая за тысячами огоньков, что за один миг проносятся перед глазами, а затем просто исчезают, — и ты даже не знаешь, была то фара автомобиля, фонарь, освещающий ночную улицу или свет в окне человека, который не может уснуть. И, может, у него что-то случилось: выгнали с работы, бросила жена, погиб сын, а, может, его гложут навязчивые мысли, разъедая изнутри. И вот он — фонарик — чья-то жизнь, — что быстро появляется и так же быстро исчезает, как и миллионы точно таких же фонариков. И ты волен лишь наблюдать, с какой бешеной скоростью сменяются и ускользают от тебя чужие жизни.        Гарри закрыл глаза, рисуя перед собой тысячи картин и образов, миллионы и миллиарды идей, что так часто буравят голову. На плече юноши мирно посапывала Гермиона, её волнистые волосы плавно ложились на плечи, доходили до талии и там же обрывались, повторяя все изгибы тела. Возможно, в школе она и ведёт себя так холодно и чёрство, но здесь, рядом с Гарри своей наивностью она напоминала невинного ребёнка, словно нежный и беззащитный цветок расцвёл в безжизненной пустыне. И парень всё это отлично понимал. Глупо, просто непростительно было не понимать, насколько безгранична её любовь и её чувства. Поттер убрал прядь с лица девушки и слабо улыбнулся, завидев прекрасные сомкнутые глаза. Впрочем, что они будут делать дальше? Ведь оба отлично понимали, что вести тихую размеренную жизнь не получится никак, даже если очень сильно постараться.        Гриффиндорец аккуратно встал, мягко положив голову возлюбленной на сиденье, и, хватаясь за всё, что попадётся под руку, побрёл к кондуктору с намерением попросить остановиться у ближайшей забегаловки, но буквально через два метра попытался удержаться за нечто некрепкое и ни к чему не прикреплённое. Этим оказалась девушка, которую рука Гарри во время тряски спутала с опорой. Она лежала подле юноши, краснея то ли от смущения, то ли от злобы.        — Прошу прощения! — на автомате выпалил парень, подбирая вещи, которые он попутно захватил с собой во время полёта. — Это случайно вышло, случайно, — вторил он, оправдываясь больше перед самим собой, — я не хотел. Вы не ушиблись? — взволновался наконец он.        — Да… — словно в прострации ответила та, но через миг сразу оживилась. — Ничего страшного. Со всеми бывает, особенно в этом сверхскоростном автобусе класса люкс, — хихикнула она. — Вы куда направляетесь?        — В Оксфорд, — неуверенно ответил парень, Гермиона ничего не говорила об их планах на будущее. Она не говорила почти ничего, — обмениваться подобной информацией в столь оживлённых местах было бы неразумно.        — А я тоже туда! — просияла девушка. — У меня там бабушка живёт, вот и еду проведать родственничков.        Говорившая была приятной наружности: слегка пухловатые щёки, заострённый нос и яркие голубые глаза, но было в ней что-то отталкивающее, что-то, что буквально кричало: «Не говори с ней». Может, сама судьба говорила парню замолчать? И тот хотел было продолжить свой путь, как вдруг его прервал резкий хлопок по спине и до теплоты в сердце знакомый голос.        — Ах, вот ты где, — непринуждённо заговорила Гермиона. — Я уж было потеряла тебя. — Она по-дружески обняла того за шею. — А теперь простите, дамочка, мы вынуждены удалиться. И, да, у вас задралась юбка, — чуть ли не прокричала гриффиндорка и, отойдя как можно дальше, зашептала: — Гарри, какого чёрта? Мы… мы ведь, — её голос дрожал, а на глазах появлялись слёзы, — хотели быть вместе… навсегда… И что я вижу? Ты разговариваешь с этой грязной… грязной… — Грейнджер тихо заплакала.        — Герми, — сказал парень и обнял ту, не стесняясь быть замеченным — они отошли достаточно далеко. — Я люблю только тебя. И так будет всегда. А это просто недоразумение, — сказав это, он посмотрел в её мокрые от слёз глаза и вытер щёки. — И ничто нас не разлучит. Ты ведь мне веришь? — перешёл он на мягкий полушёпот и, дождавшись ответного кивка, поцеловал Гермиону в пухлые губы. Его уже не волновало то, что их могут увидеть, его не волновало, что с ними станется завтра, через час, через минуту, все эти ненужные, бесполезные мысли оттесняла она. И её милая улыбка.        — Хочешь есть? — ласково спросил Гарри, вдыхая сладковатый запах духов Герми, пытаясь раствориться в нём.        — Да, — столь же непринуждённо шепнула гриффиндорка, продолжая с нежностью и теплотой обхватывать шею парня. — Очень.        Гарри слабо кивнул и аккуратно освободился от объятий, заметив, что пара любопытных глаз всё это время с интересом разглядывала двух влюблённых. Как долго они так стояли? Пять минут? Десять? Гарри хотелось, чтобы это продолжалось целую вечность, и неважно, что скажут люди.        Он аккуратно, переступая с ноги на ногу, побрёл к знакомому кондуктору. Той девушки уже не было на месте. Вышла? Раньше своей остановки? Глупости.        — А-а, Гарри! — воскликнул Шанпайк, едва завидев Поттера. — Что-нибудь нужно? Чай? Кофе? — он усмехнулся.        — Привет, Стэнли, — замялся Гарри. — Мы, случаем, не будем проезжать мимо какой-нибудь кофейни или небольшой забегаловки?        — Да, через две минуты подъедем к… Как она там называлась? Знаешь, я за день столько мест проезжаю, немудрено забыть! В общем, дыра та ещё, бывал я там как-то раз — мне этого вполне хватило. Но, раз уж тебе надо, попрошу остановиться подле неё.        — Спасибо, Стэнли, — улыбнулся Гарри и побрёл за Гермионой.

***

       То действительно было жуткое место: полусгнившие стены, покрытые толстым слоем грязи и плесени окна, трупы огромных крыс, медленно разлагающихся в медвежьих капканах. Гарри сильнее прижал к себе Гермиону, а та старалась смотреть себе под ноги, не обращая внимания на всё происходящее возле них. Несколько пассажиров «Ночного рыцаря» тоже вышли из автобуса по своим делам, а из окна с явным сочувствием наблюдал кондуктор.        — Возвращайтесь побыстрее, пожалуйста! — крикнул он и отвернулся от зловещего здания.        Перед двумя подростками скрипнула дверь, затем захрустели половицы, но никто не обратил и толики внимания на вошедших посетителей. Это был кабак. Разного сорта сброд приходил сюда, чтобы потешить своё самолюбие байками или напиться до беспамятства. Пахло сыростью, гнилью и алкоголем. Хотелось бежать, прятаться, делать что угодно, лишь бы не слышать и не видеть этого места. Гарри подошёл к стойке, за которой стоял крупный мужчина, разглядывая довольно большой стакан.        — Прошу прощения… — неуверенно сказал Гарри, глядя на зажмурившуюся Гермиону. Тот лишь усмехнулся.        — Не лучшее место вы выбрали для свидания. И всё же вас я вижу впервые, — его забавляло всё происходящее, но он явно не желал зла. — Что ж, добро пожаловать. Я — хозяин этого чудесного места, рая на земле. Все зовут меня Штейс.        — Чудесного места? Рая? — возмутилась Гермиона, показательно оглядев помещение. — Да это настоящая свалка!        Хозяин рассмеялся и протёр грязной тряпкой стакан.        — А что, по-твоему, хорошее место? Все эти глупые рестораны, в которые ходят лишь для того, чтобы в очередной раз похвастаться количеством золота у себя в карманах? Лучше покорно сидеть в сквере, соблюдая правила приличия, обманывая самого себя? Посмотри на людей вокруг: им не надо скрывать своего «я», своей грязи, своих грехов, здесь они могут быть кем угодно, здесь они счастливы. Кто-то называет это место дырой, помоями, плесенью на лице этого «чистого» мира, но они просто лицемерные людишки. Отмени закон в их обычном мирке, они устроят беспорядок похлеще того, что творится тут. Но вы ведь не за моими пламенными речами пришли? Так?        — Мы хотели бы купить поесть…        — Вы видели тут надпись «Продуктовый магазин»? А, может, «Кафе для влюблённых»? «Сладкий утконос»? Могу предложить разве что алкоголь, чтобы заглушить голод.        — Извините, мы думали, у вас найдётся хоть что-нибудь съестное, — Гарри уж было развернулся, но его окликнул всё тот же грубый, но добродушный голос.        — Булочки с корицей. Будете? — Он протянул по одной подросткам и кивнул в сторону двери. — За счёт заведения. Идите. Возвращайтесь, как познаете все прелести взрослой жизни.        — Спасибо, Штейс, — еле слышно сказала гриффиндорка и, крепко схватив Гарри за руку, повела того к выходу.        После слов мужчины Поттер кое-что переосмыслил, теперь это место не казалось таким неприятным и непотребным, оно было не таким, каким был мир, окружавший парня до этого, оно стало обычным — в самом хорошем смысле этого слова. Была в нём какая-то своя, особенная атмосфера, но не каждому вошедшему она понравится.        — Гарри, — прошептала девушка, одёрнув того за рукав. — Гарри, смотри. За тем столиком, что в левом углу. Видишь? Это же Люциус!        Действительно, за тем разваливающимся столом сидел Малфой, лениво выпивая жидкость сомнительного содержания. Похоже, он был чем-то обеспокоен или расстроен, подавлен и, казалось, озлоблен. Герми поспешила вывести Поттера из кабака, дабы того ненароком не заметил сидящий там пожиратель смерти. Они засеменили к автобусу, не говоря ни слова, лишь переглядываясь, словно мысленно спрашивая друг у друга: «Люциус?».