Обрыв

       И уж не дул ветер. Полная луна восседала на своём законном месте, прорезая кромешную тьму своим светом. И парень шёл, всё так же заворожённо глядя на звёздное небо. На иссиня-тёмном полотне мелькали яркие и обворожительные звёзды. Они манили юношу, они напоминали о главном, о том, что невозможно забыть. О её ярких, выразительных глазах. О её лукавом взгляде, что она так долго дарила ему. А он не понимал, просто не хотел понимать очевидного. Должно быть девушка злилась. Кипела от ярости, видя, как Гарри просто не замечает всего того, что та дарит. А ведь эти мгновения были действительно превосходными. Как сейчас Гарри видит её милое личико. Гермиона улыбается, смеётся и протягивает небольшую коробку, завёрнутую в пёструю обёртку и украшенную ярким бантом. Уже с трудом вспоминается сам подарок — сладкие шоколадные конфеты. Тогда Поттер не придал этому значения. Но теперь. Поздно. Парень печально вздохнул. Он был юн и глуп. Хотя, если подумать, ничего не изменилось.        Свежий ночной воздух обволакивал кожу, пленяя своей чистотой и сыростью. То, чего не может подарить день. И лишь ночью можно ощутить все те эмоции, все те неописуемые чувства, весь тот восторг, что испытывает человек, глядя на небо, вдыхая воздух, идя по безлюдным улицам, напевая смутно знакомую мелодию. Никто не помешает, никто не упрекнёт, что ты не так одет, не так выглядишь, не так говоришь, не так, в конце концов, ходишь. В такие моменты можно быть самим собой — беззаботным, бестактным, тем, кем ты являешься, когда на тебя не смотрят тысячи и миллиарды глаз, готовые отметить ошибку в каждом твоём движении. И вот он — настоящий — идёт по опустевшим улицам, запихнув руки в карманы домашней одежды, чуть посвистывая. Гарри не боялся слежки, почему-то он был уверен, что даже самый заядлый шпион в это время спит, укутавшись в одеяло. А спит ли сейчас Гермиона? Думает о нём? Щёки парня сами запылали красным, то же самое поспешили сделать уши. Лишь от одной мысли о ней — любимой и неповторимой — сердце билось чаще, а глаза застилал туман. Что же будет, когда он увидит её? Неужели впадёт в ступор и не сможет сказать и слова? А что будет испытывать она? Смущение? Радость? Тревогу? Накинется ли с объятиями, целуя и вскрикивая от радости? Гарри сам не заметил, как остановился в раздумьях. Он почесал затылок. Как всё будет? Почему-то ему захотелось снова подбежать к телефонному аппарату, вновь закинуть пару монет в монетоприёмник, опять услышать робкий и милый голосок возлюбленной. И в тот момент он понял, что не сможет прожить без неё. Возможно, после этой ночи что-то изменилось, возможно, изменился он сам. Сердце неприятно сжалось в груди. Он обещал. Руки задрожали. Они должны увидеться. Уголки губ дёрнулись. Разлука невыносима. Как скоро они увидятся? И, самое главное, где она живёт?..        Гарри, словно очнувшись, побежал домой, жадно хватая ртом воздух и стирая босые ноги до крови. Он забыл. Забыл о самом главном. И она забыла. Поддавшись эйфории, подростки уже не могли здраво рассуждать, они были способны только любить. Весь мир резко потускнел для юноши. И свежий воздух не придавал бодрости, и звёзды не светили так ярко, как то было пять минут назад. Только мрак окутывал тело, добираясь до самых глубин подсознания. Небо заполонили тучи. Перед Поттером предстала белая дверь, пугающая своей чистотой и невинностью. Неужели холодные ветра и сильные снега не содрали и миллиграмма краски с блестящей поверхности? Гарри, резко одёрнув дверную ручку, хлопнул дверью так, что белоснежно-белые куски покрытия уж лежали на полу. Вместе с древесиной. Преодолев лестницу, Гарри в мгновенье ока очутился в комнате, тяжело дыша и бегая растерянным взглядом по помещению, видимо, пытаясь что-то найти. Мышь. Гарри кинул корм Букле, та, пробудившись от глубокого сна, мигом растерзала тушку животного, съев останки. Парень что-то писал на листе пергамента, аккуратно выводя каждую букву, а затем грубо сунул письмо в клюв птице и, назвав имя получателя, выпустил сову на свободу. Оно было адресовано Миссис Грейнджер, но, гриффиндорец был в этом уверен на все сто, получит его именно Гермиона и никто иной. Возможно, сову перехватят. Но что они предъявят парню в ответ, увидев на листке пергамента бессвязные древние руны? А девушка поймёт, кто отправил письмо. И точно поймёт, зачем. Ведь это очевидно, а Гермиона вовсе не глупа. Гарри расслабленно откинулся на спинку стула. Светало. Звёзды меркли, Луна уходила за горизонт, давая волю солнечным лучам. Парень на секунду-другую закрыл уставшие веки и забылся.        Всё могло бы быть иначе, не скажи он тех слов. Всё было бы иначе. Забавно, что так просто можно повелевать судьбой и изменять то, что было предначертано ранее. В такие моменты ощущаешь себя Богом. Тут главное — не слететь с катушек. А как бы всё повернулось, попади он в Слизерин? Подружился бы с Малфоем? От одной этой мысли на спине мурашки танцевали вальс. Стать шестёркой, как эти два придурка Грэб и Гойл? Извольте. Уж лучше повозиться с семейкой «рыжиков». Гарри, всё ещё не открывая глаз, схватился за волосы. Рон… Он ведь говорил, что его родители хотят, чтобы Рональд и Гермиона полюбили друг друга. И как юноша мог забыть такое? Хотя оно и немудрено. Окрылённый любовью он забыл о многом. Недопустимо. Он не отдаст её Уизли, она не станет Миссис Уизли. Губы непроизвольно исказились в нервной улыбке. Ему ведь не нужны отношения. Стоит ли обращаться к нему за помощью? Нет. Где-то со второго-третьего года обучения Гарри понял, что рыжий не заслуживает доверия. Единственное, что его волнует, — еда. Доверять ему какие-то серьёзные тайны было бы попросту неблагоразумно. Глупо. Его ведь можно подкупить парой булочек из столовой. Поттер невольно сжал руку в кулак, сам того не заметив вырвав небольшой клок волос. И с каких пор такая враждебность к Рыжику? Ах, да, с сегодняшней ночи. С ночи, которая изменила всю жизнь Гарри. И он не позволит всему пропасть.        Этажом ниже послышались шаги и ругань. Дверь, точно. Плевать. Так или иначе она была ужасно совершенной. Лишь нагоняла тоску, чёрный бы подошёл лучше. Или тёмно-зелёный, характеризиующий Дурслей, как топкое болото, из которого выбраться не так-то просто. И вот кто-то, громко топая, подошёл к комнате подростка и… замер? Что-то новенькое. Гарри резко отворил дверь, и на него упала огромная туша его дядюшки. Казалось, парень сейчас просто расплющится под столь внушительным весом мужчины. Тот же, в свою очередь, нелепо перебирал руками и ногами, пытаясь встать, но делая только хуже. На шум и грохот сбежалось всё семейство, непонимающим взглядом смотря на смехотворную картину. Наконец Миссис Дурсль подбежала к своему мужу и, подхватив того за два упитанных бока, помогла встать. Сынишка же спросонья смотрел на всё это отсутствующим взглядом.        — Ты подслушивал? — отдышавшись, чуть ли не кричал Гарри. — Да что ты себе позволяешь?!        — Это мой дом! — словно мотор проревел Вернон, отряхиваясь от крошек, лежавших на полу. — Меня больше интересует, какого чёрта ты пришёл в четыре утра, открыв дверь так, что от неё почти ничего не осталось!        — А почему это я должен искать свою подругу для вашего тупого сынишки?! Повторюсь ещё раз. Что ты делал за дверью?! — Хотя ответ на вопрос был очевиден. Видимо, Дурсля так же подослали следить за Гарри… И в этом явно замешан Дамблдор. Но вот что ему дали взамен?        — Не переводи тему! Я не дам тебе разрушать мой дом, мелкий ты негодник!        — Буквально вчера ты говорил иначе, грязный лицемер! Дадли увидел девочку. Помоги пожалуйста, а то он жёнушку себе никогда не найдёт, — кривлялся Гарри, изображая дядю. Сам Дадли, уже очнувшись ото сна, стыдливо глядел на парня.        — Пошёл прочь, — медленно и сердито протянул Дурсль старший, освобождая проход.        — С радостью, сэр, — наигранно улыбнулся гриффиндорец и, схватив рюкзак с вещами, поспешил покинуть помещение. Так даже лучше.        К окну уже подлетала белая птица, Гарри окликнул её, та села на почтовый ящик, раскрыв клюв. Как и предполагалось, Гермиона так же вспомнила, что они забыли обменяться адресами. И она так же не спала. После всех тех животрепещущих ощущений ночью невозможно уснуть. Лёгким движением руки раскрыв конверт, Поттер с нетерпением схватил письмо и поспешно начал перебирать строки: «Сэр, ваша птица врезалась в стекло моего дома, находящегося по адресу Улица Глициний, дом 6. Ваша сова разбила окно моего дома, и я требую возмещения убытков, предоставленных вами, и, непосредственно, извинений. Я не располагаю средствами, чтобы покупать окна каждую неделю. Явка в течение дня, иначе мне придётся вызвать полицию. С уважением, Миссис Швиблпик».        Хитро. Притвориться другим человеком и так невзначай намекнуть на адрес. Но это точно не место жительства, видимо, там парня томно ожидала девушка. Неплохо. Догадался ли Дамблдор, что они задумали? У этого седобородого старика ещё много фокусов, и недооценивать его — по меньшей мере глупо. Но как он намекнёт о том, что ему всё известно?.. Убьёт кого-то?        Улица Глициний находилась не так далеко от дома Дурслей, так что возможность того, что там и правда живёт Гермиона, сразу отпадала. Гарри непринуждённо шёл по тропке, одетый всё в ту же домашнюю одежду. Чертовски повезло, что подавляющее большинство людей всё ещё мирно посапывало в кроватках, иначе парень б их всех поднял на смех. И вот пред ним предстал тот самый дом, описанный в письме. Ни разбитых окон, ни хозяев поблизости. Только тучная женщина всё ближе подходила к пареньку. Своей полнотой она смутно напоминала Дурсля старшего. Гарри рефлекторно отошёл назад, боясь, что на него опять упадут.        — Это ты тот негодник с совой? — проворчала женщина и, не дождавшись ответа, подхватила Поттера за локоть и увела за дома. — Гарри, — уже шептала она, — это я. Всего лишь капелька оборотного, и меня не узнать! Здорово, не так ли?        — Герми! — воскликнул Гарри, на что гриффиндорка грозно шикнула. — Но как?.. Что ты здесь делаешь? Разве ты не в Оксфорде живёшь? Как тебе удалось добраться до Литтл Уингинга за ночь?        — Ты же знаешь, что я люблю тебя, Гарри, — она залилась краской. — «Он доставит вас в любую точку мира, находящуюся не под водой». Это говорит тебе о чём-нибудь?        — Ночной рыцарь! — озарило парня.        — Точно. А теперь… — Гермиона грубо бросила палочку наземь. Сию минуту к ним примчался трёхэтажный автобус, отворив свои дверцы. — Идём.        Оборотное зелье уже теряло свой эффект, и волосы Грейнджер принимали свой естественный цвет, а жировые складки таяли на глазах. Постепенно девушка становилась самой собой на радость Поттеру и окружающим. Юноша, откинув каштановую прядь со лба возлюбленной, посмотрел в её карие выразительные глаза. Казалось, она вот-вот заплачет. Парень взял девушку за подбородок и, приблизив своё лицо к ней, соприкоснулся губами. Нежно и волшебно, так, как и подобало. Страсть была лишней. Ненужной. Гермиона податливо приблизилась к пылающему телу юноши и, обвив его шею руками, нежно поцеловала в ответ. Первый поцелуй. Незабываемый поцелуй. И самое главное, что подарил его он.        — Ну и ну, — просвистел Стэн Шанпайк — кондуктор «Ночного рыцаря». — Не хотелось бы лезть в ваши любовные дела, но — чух-чух! — поезд отчаливает от платформы!        — Уже идём! — радостно прокричала Гермиона, схватив Гарри за руку и направив в автобус.        Предстояла сильная тряска, тысячи километров и неугомонный кондуктор. Но теперь Гарри и Гермиона вместе. И ничто не в силах их разлучить. Никогда.