Глава четвертая, в которой Голд что-то теряет, а что-то находит
27 декабря 2017 г., 20:16
Когда Сильвер не появился дома к вечеру, Голд уверился в том, насколько дерьмовой была его выходка. Когда же тот не пришел и через двое суток, он понял, что, возможно, совершил самую большую ошибку в своей жизни. Голд совершал их множество и почти сразу забывал, не сильно заморачиваясь. Но в особо тяжкие моменты все это разом всплывало в голове, заставляя его чувствовать себя абсолютно никчемным человеком.
Вот и в этот раз было так же. Нервно кусая кончик ногтя, Голд уселся прямо на пол, опершись спиной о бильярдный стол. Несколько раз он порывался набрать номер соседа по дому и напрямую спросить: где он, что он и собирается ли вообще возвращаться. Но в итоге каждый раз останавливался. Не мог.
Он чувствовал, что не имел права на подобное после событий того дня.
Голд нервно взъерошил и без того растрепанные волосы. Он даже не знал, зачем вообще сделал это тогда. Скажи ему кто-либо о том, что в среду такого-то числа он добровольно поцелует Сильвера, и Голд назвал бы его больным ублюдком. Теперь же больным ублюдком он чувствовал себя сам.
Но в тот момент это казалось ему единственно правильным вариантом.
Он задумчиво облизал губы.
Тогда им двигало любопытство, а поведение Сильвера лишь сильней раззадорило его. Он был уверен, что получит в печень (в лучшем случае) и на этом все кончится, но неожиданно ему на полном серьезе позволили себя поцеловать.
Ну, «поцелуй» — это слишком сильное высказывание для того, что было. Они просто касались друг друга губами в течение пары секунд. Но Голд понимал, что для его сотоварища, который остро реагировал даже на чужую руку на своем плече, это не было «просто».
И чем чаще об этом задумывался сам Голд, тем тяжелее на душе у него становилось.
Он никогда не желал злоупотреблять доверием, которое с таким трудом смог завоевать.
Возможно, своим кретинским порывом он, сам того не осознавая, разрушил все то, что сам же построил за эти годы.
Издав нервный вопль, Голд сорвался с места, в три прыжка одолев лестницу. Дремавший до сей поры Тогетаро одарил его взглядом, в котором ясно читалось: «Ты совсем поехал или просто прикидываешься идиотом?».
Голд на секунду остановился, обдумывая столь очевидный посыл, после чего развел руками.
— Может, и так.
Тогетаро заинтересованно покосился на него вновь.
— Может, я действительно идиот.
Через полторы недели в Голденроде похолодало.
Это не было похоже на суровый климат Синновского региона, но привыкший к летнему теплу Голд холод переносил с капризами.
Не то чтобы он всегда категорично изолировался от всего, что так или иначе заставляло его мерзнуть. Он охотно играл в снежки с соседскими ровесниками-детьми, на спор купался в наполовину замершем озере и часто одевался совсем не по погоде. Однако бывали периоды, когда мрачная и сырая погода влияла на него, заставляя становиться капризным и более раздражительным, нежели обычно. В этот раз он так же сидел, завернутый в кокон из собранных в доме пледов, не смея высунуть нос за дверь.
Ситуацию ухудшало и то, что за полторы недели Сильвер так и не появлялся в городе, либо близлежащих к нему местах. Голд специально не единожды прочесал прилегающий к Голденроду лес, поспрашивал знакомых в городе, но никто за последнее время не встречал тренера с такими же яркими волосами, как у него.
Когда же погода внезапно испортилась, Голд плюнул на все и, взяв отпуск от работы, заперся дома, целыми днями переключая каналы телевизора и листая новые выпуски журналов. Ему, откровенно говоря, было неспокойно за Сильвера. Но в то же время он не был уверен, о чем говорить, когда они встретятся. Извиняться? «Прости за то, что поцеловал тебя, я не хотел, само вышло», — так, что ли? Как ни крути, а звучало отвратительно. Чихнув, Голд посильнее завернулся в самодельный кокон, но тут же недовольно заворочался, услышав стук в дверь.
Путаясь ногами в одеялах и громко ругаясь, он выбрался из своего уютного убежища, вслух рассуждая о том, кого и кто принес в такое неподходящее время и не могли ли они прийти позже. Через полгода, к примеру.
Бесцеремонно распахнув входную дверь, он замер на пороге, встретившись взглядом с серебристо-серыми глазами.
За прошедшее время Сильвер не изменился («Нет, — исправил себя Голд мысленно, — с чего б ему вообще меняться? Прошло чуть больше недели»). Выдержав взгляд на себе пару секунд, он нервно отвернулся, после чего вздохнул.
Некоторое время они молча стояли. Голд лихорадочно подбирал слова в мыслях, наблюдая за свалившейся ему на голову пропажей. Он хорошо знал Сильвера и знал, что если он в ближайшее время не найдет, что сказать, то тот просто сбежит, так же неожиданно, как и появился. Молча.
Обычно у Голда не было дилемм на тему того, что говорить. Он либо просто говорил, не думая, либо точно знал, что именно нужно сказать в той или иной ситуации. В случае с Сильвером чаще всего правильным вариантом было просто промолчать. Но это был не тот случай, далеко не тот.
Сильвер вздохнул снова, повернувшись вполоборота. Осознав, что он действительно уйдет сейчас, Голд мгновенно среагировал, перехватив его за запястье. Дернувшись, тот бросил на него взгляд из-под уже начавшей отрастать заново челки. Голд, нахмурившись, уставился на него в ответ, после чего уверенно потянул за собой в дом.
— Здесь холодно, у меня ноги замерзли уже. Пошли домой.
Сильвер позади него пробормотал что-то насчет дома, но, на радость Голда, упираться не стал, и хозяин дома наконец-то смог закрыть дверь.
Убедившись, что эксченджер не планирует побег через окно, Голд наконец вернулся в теплые объятия пледа, высунув руку и призывно хлопая по месту рядом с ним.
Сильвер же напротив — двигался неспешно и, на первый взгляд, предельно спокойно. Но они оба знали, что он далеко не спокоен сейчас. Это раздражало нетерпеливого хозяина дома, который уже порядком устал от напряженной атмосферы, витавшей в воздухе все эти дни без соседа. Да, до сей поры он чувствовал вину за произошедшее, но раз уж Сильвер сам явился после такого долгого периода, значит, что-то решил для себя. А раз так — к чему тянуть? Надоело уже, в самом деле!
Почувствовав на себе настороженный взгляд серых глаз, Голд нарочито лучезарно улыбнулся. В ответ послышалось хмыканье, после чего рядом наконец сели. Памятуя о Сильверовском иммунитете к холоду (спасибо доброму Человеку в Маске, который известен под именем Прайс), делиться частью одеял он не стал.
— Холодно, да? — Голд хихикнул. Теперь он выглядел весьма довольным. Сына Джованни часто сбивала с толку такая резкая перемена в настроении сотоварища. Тем не менее, в этот раз он ответил.
— В Канто сейчас еще холоднее.
Перестав смеяться, Голд удивленно моргнул.
— Ты был в Канто?
Не поднимая взгляда, Сильвер кивнул.
— Да. У нээ-сан.
Голд едва не приложился затылком об спинку дивана. Это был самый очевидный вариант. Когда тот не отсиживался перед его, Голда, телевизором и не уходил во внезапный «тренировочный запой», он обычно навещал сестру.
— По крайне мере, так было вчера утром, — неожиданно добавил Сильвер.
Обычные люди добирались до Канто и обратно на проведенном несколько лет назад метро, но Сильвер не был обычным человеком. Прикинув расстояние от Паллета до Голденрода, Голд повернулся к собеседнику.
— Ты летел сюда двое суток? По такой погоде? А ночью?
— Хончкров ночная птица. И он не пиджи, чтобы зависеть от теплой погоды.
— Да я не о нем говорю, я говорю о тебе! Как так можно вообще?
Сильвер удивленно приподнял бровь. Голд никогда не признался бы вслух, но он находил эту мимическую особенность друга забавной и даже отчасти милой. Ему гораздо больше нравилось, когда Сильвер в открытую проявлял те или иные эмоции, а не просто сверлил его тяжелым взглядом с ничего не выражающим лицом.
— Это просто легкая непогода, Голд. Нет ни заморозков, ни льда. Сейчас даже не зима.
Впившись в собеседника унылым взглядом, Голд уже подумывал высунуть ногу, чтобы пнуть его в коленную чашечку. Но, поразмыслив, решил, что ситуация не очень подходящая. Поэтому он сказал то, что показалось более уместным сейчас:
— Ты как, есть хочешь, нет?
В ответ на это Сильвер слегка мотнул головой. Комната снова погрузилась в тишину.
Голду казалось, что прошло не меньше часа, пока тот не заговорил снова.
— Мне нужно было... обдумать многое. Прости.
Пожав плечами, хэтчер миролюбиво протянул соседу по дому недоеденную пачку чипсов. В этот раз головой помотали более агрессивно. Усмехнувшись, Голд захихикал, вручая Сильверу пульт от телевизора и шурша пачкой.
Пульт Сильвер взял и даже с явным, как показалось Голду, облегчением. Подобное времяпрепровождение ему было ближе, чем разговоры по душам.
«В любом случае, сейчас требовать от него каких-либо объяснений смысла нет. Вернулся и ладно», — Голд мысленно развел руками, глядя в экран телевизора.
Впервые за все время на его душе было почти спокойно. Это делало Голда настолько довольным, что он ощутил необходимость поделится этим с молчаливым собеседником прямо здесь и прямо сейчас.
— Знаешь, Сил, — начал он, неловко потирая кончик носа, — я действительно рад, что ты вернулся. Я имею в виду... — он гордо надулся, уперев руку в бок, — великому мне скучно без твоих странных заскоков, да. Аха-хах!
Довольно захохотав, он замер, ожидая ответа. Которого, разумеется, не последовало.
Сложив руки на груди, Голд продолжил.
— На самом деле, ты живешь здесь уже довольно долгое время, да? — он помолчал. — Когда не уносишься невесть куда, ничего не сказав, — ворчание, — в любом случае, я уже давно собирался сказать, но теперь это и твой дом тоже. Поэтому возьми запасной ключ из ящика и перестань уже постоянно вытаскивать меня из постели посреди ночи! — остаток предложения он практически выкрикнул нарочито сердитым голосом.
На деле, он был рад уже тому, что Сильвер отказался от привычки залезать в дома через окно. Это напрягало до чертиков, но по какой-то причине ни в этом доме, ни в доме матери Голда он больше так не делал, — возможно, таким образом проявляя уважение и благодарность к людям, которые не побоялись приютить такого, как он, у себя.
Голда это объяснение вполне устраивало. Если признаться, его вообще устраивало все, как было, но поворчать и покрасоваться было долгом чести. Даже если он заранее знал, что Сильвера не проймет.
Поэтому шумный подросток продолжал и продолжал говорить, активно жестикулируя и повышая голос.
Сильвер молчал — Голд говорил.
Все как обычно.
— Эй, Сил-ко, ну ты слушаешь вообще или нет?! — он возмущенно повернул голову, увлекшись своей пламенной речью, и осекся: Сильвер спал, прижавшись щекой к спинке дивана.
Замолчав, Голд вгляделся в его спокойное лицо. Он вообще крайне редко видел сотоварища спящим, так как обычно Сильвер просыпался раньше него и ложился позже. А если же Голд и заставал его в таком виде, то он практически мгновенно просыпался. Голд не был уверен, чувствовал ли Сильвер его присутствие какими-то особыми «звериными» инстинктами, либо он просто был слишком шумным. Но именно сейчас, судя по всему, шум помехой не являлся.
«Скорей всего, он просто сильно устал», — подумалось ему. Тем не менее, от Сильвера сейчас прямо так и веяло спокойствием и доверием. Голд знал наверняка, что, даже будучи смертельно усталым, Сил никогда бы не позволил себе расслабиться и уснуть там, где не чувствовал себя в безопасности.
Поборов в себе неожиданное желание ткнуть спящего Сильвера в щеку, он слез с дивана, утягивая за собой ворох собранных одеял, после чего направился наверх, путаясь в них.
Хлопнув себя по лбу, спустился обратно, выключая телевизор и свет.
Поднялся по лестнице, по пути врезавшись в небольшой столик.
И через несколько секунд снова появился, держа в руках одно из одеял.
Остановившись около дивана, Голд некоторое время снова изучал фигуру, сидящую на нем. В темноте практически ничего нельзя было разобрать, но хэтчер не хотел ненароком задеть его, чтобы не разбудить.
«Сейчас это было бы особенно неловко», — подумалось ему, пока он осторожно укрывал соседа по дому.
Сделав шаг назад, Голд убедился, что Сильвер все еще спит. После чего выдохнул, улыбнувшись и направляясь вверх по лестнице, теперь уже окончательно.
— Спокойной ночи, Сил.
