Глава 1
24 декабря 2017 г., 18:34
Боль в ноге была невыносимой, а перед глазами размывалась картинка – последствия аварии, в которой она сейчас чудом выжила, давали о себе знать. Иви не могла поверить в то, что доктор Марсело Хименез самым немыслимым образом выпихнул её из автомобиля скорой помощи навстречу неизбежной смерти.
А она… осталась жива, не разбившись о камни. Не иначе как удача сегодня была на её стороне.
- Голова, - выдыхает сквозь стиснутые от боли зубы девушка, когда воображение начинает играть с ней в жестокие игры. На какой-то момент вид деревьев вокруг будто бы смазывается, проявляется эффект искажения пространства. Она… слышит, как зовёт её агент Джули Кидман?
Уоллис крайне сомневается в том, что видела и слышала, но сейчас ничему нельзя было верить: девушке почудилось, словно вместо густого лесного массива её окружают стены лаборатории с облезшей на них краской. Но всё же зерно сомнения прорастает в её сознании – может ли быть так, что действие «лекарства» начинает проявляться таким образом? И должно ли так рябить перед глазами?
Девушка обдумывала всё это, когда поднималась с земли, неловко опираясь на ушибленную ногу. Одежда в некоторых местах просто-напросто пребывала в плачевном состоянии: её белый ранее больничный халат приобрёл местами землистый цвет, а где-то даже надорвалась ткань.
Давящая тьма между деревьями пугала, а то, что Иви была сейчас совершенно одна, не прибавляло ей спокойствия – в данный момент психолог была бы рада даже компании Джули Кидман. Однако её чувство одиночества не успевает сформироваться полностью, так как совсем рядом психолог слышит тихие стоны боли и невнятные лепетания.
В мыслях возникают воспоминания того, зачем она здесь и каким же образом оказалось в такой плохой ситуации.
- Лесли? – спрашивает, испытывая полную уверенность в присутствии здесь паренька.
Хромая, Иви добирается до места, где предположительно она услышала голос пациента «Маяка». И действительно: в центре миниатюрной поляны виднеется скрюченная фигурка, ярким пятном выделяющаяся на фоне окружающей их тьмы.
- …упали. Упали.
Болезненно сжимается сердце, когда чрезмерно худые и бледные пальцы рук Лесли Уизерса впиваются в его же светлые волосы, с болью оттягивая те до невозможности и едва не вырывая. Иви понимает, что подбеги она резко к нему и крикни, чтобы перестал причинять себе боль, тот просто убежит, поэтому крайне медленно выходит на поляну.
- Лесли, - нежно произносит, - прекрати – ты делаешь себе больно.
- Больно? – спрашивают её, будто бы действительно не понимая значение данного слова. На впалых щёках пациента больницы видны ссадины.
- Да, больно, - Иви старается улыбнуться, но болезненный вид паренька этому совершенно не способствует. – Идём со мной, нам с тобой стоит найти остальных.
- Остальных?
Односложные фразы, которые произносит этот человек в форменной одежде лечебницы, напрягают. Чего ей стоит не вздохнуть при взгляде в эти тусклые глаза, обрамлённые белоснежными, как снег, ресницами.
- Да, Лесли, остальных.
Иви Уоллис улыбается в ответ на улыбку Лесли Уизерса, когда тот подскакивает с земли и, нелепо двигаясь и взмахивая руками, подбегает к ней. С надеждой смотрит на неё, такой весь при этом доверчивый, словно… ребёнок.
Она тут же пытается не скривиться, вспомнив слова того ужасного человека, и это довольно-таки трудно.
Трудно, потому что он оказался прав.
***
Иви чувствовала себя крайне неуютно, сидя в одной машине с незнакомыми людьми. Ладно, Джули Кидман: с ней девушка была знакома… чуть больше пары часов? Ну, или около того. Но вот двое мужчин – детективы Кастелланос и Ода – вынуждали её испытывать лёгкое стеснение хотя бы тем, что не скрывали своего недовольства от её здесь присутствия. И, если прочесть что-то ещё на лице Джозефа Оды кроме сосредоточенности и небольшой скуки было почти нелегко, Себастьян Кастелланос не ограничился одним лишь недобрым взглядом и недовольной мимикой. Лишь водитель, Оскар Коннелли, не упустил момента дружелюбно улыбнуться в зеркало заднего вида, что хоть немного позволило ей расслабить напряжённые до предела плечи. - Кидман, мы не можем возить с собой в машине посторонних. Стоило подвезти свою подругу в нерабочее время, - громкий, с какой-то угрожающей ноткой, голос Себастьяна прозвучал в салоне автомобиля. Дождь, барабанящий по машине и стекающий тяжёлыми каплями по стёклам, вносил некоторую мрачность в ситуацию, в которой психологу пришлось-таки оказаться. Да ещё и то, что она зажата между агентом Джули и Джозефом на заднем сидении, было тем ещё пределом мечтаний. - Простите, - говорит Иви, пытаясь смягчить острое отношение людей к себе. И ей почти не всё равно на них, их реакцию на её слова. - Просто мне… Она не могла закончить предложение из-за настойчивого удара рукой от Джули по её бедру. До того болезненного удара, что не возникает сомнения в появлении на том месте огромного синяка. «Молчи», - говорила вся фигура женщины и жесткий взгляд серых глаз, от чего установленные психологу «Мёбиусом» рамки приобретали ощутимый вес. Эти проклятые рамки, которые Джули буквально обрисовывала своими действиями, дальнейшими словами: - Мне просто она была нужна. Но вот чувство «нужности» от слов агента у Иви не возникло. Скорее чувство липкого и обволакивающего с ног до головы обмана, который буквально олицетворяла из себя эта женщина. - Это неприемлемо, младший детектив, вы это понимаете? – на какой-то момент морщины у глаз на лице Себастьяна проступают сильнее. - Да, сэр. Я обещаю, что такого больше не повторится. - Надеюсь на это. Хмыканье со стороны Джозефа Оды звучит ещё более безобразно, чем сам тон голоса Себастьяна. Шея и уши Иви начинают краснеть под чувством дикого стыда и жгучей злостью, банальным унижением человеческого достоинства. И она почти что до неприличия счастлива, когда раздаётся в этой тяжёлой атмосфере женский голос, возвращающий к мыслям о задании: - Всем машинам, всем машинам: 11-99, срочный вызов, код 3. Психиатрическая больница «Маяк». Если бы только Иви знала, что вся эта ситуация с контрактом между ней и организацией «Мёбиус» была фарсом с самого начала, ловушкой в виде той же Венериной мухоловки, сомкнувшей свои листья вокруг её фигуры после попадания на лист бумаги контракта чернил… то что? Она бы всё равно попалась в эту ловушку, всё равно бы трепыхалась в ней пойманной бабочкой, потому как её роль в этой истории давно была уже предопределена, а собственное решение совершенно никого не волновало. Ведь Иви Уоллис в планах организации никто иная как приманка. Приманка, готовая на безжалостное растерзание главному чудовищу системы STEM.***
Сколько им пришлось идти по этому жуткому лесу, Иви не имела ни малейшего понятия, так как часы на руке были беспощадно разбиты, а их стрелки замерли, не дёргаясь. Девушка не помнила, чтобы лес около Кримсон-Сити был столь устрашающим и большим, однако она боялась гораздо меньше, чем это было вообще возможно, – в её руку впивались пальцы Лесли, напоминающие о том, что она сейчас не одна. И это было обнадеживающе. Но вот деревья расступаются, всё больше виден между ними просвет: небо обволакивают тёмные предгрозовые тучи, и возникает чувство, что они, небеса, готовы обрушить на голову всю свою ярость, мощь. Слышится вторящий гулу ветра шум воды, которая большими волнами омывает берег у края самого леса и вспенивается, встречая на своём пути каменные валуны, острыми зубьями выступающие из глубин холодной воды. Воды, которая в окружающей её тьме блестит под светом стоящего перед ней на громадной скале маяка, возвышающегося над водой тёмной башней, плавно переходящей в здание… - Больница? – с недоверием в голосе произносит Иви. «Разве мы не ехали от больницы? Разве не должна она быть далеко от нас? – думается ей. – Тогда почему же я вижу «Маяк» так близко и чётко?» Сильный порыв ветра вынуждает её прикрыть глаза рукой, а волосы тут же оглаживают контур бледных щёк девушки. Холодный воздух пробирается под полы больничного халата и задувает их ей за спину, от чего ткань издаёт хлопающие звуки. Мурашки затрагивают кожу под тонкой рубашкой, щекоткой проходят по рукам. Дрожь сотрясает её тело, когда очередная волна воды сильно ударяется о каменный берег и россыпью прозрачных капель взмывает вверх, окатывая её и Лесли, замерших у края. В поисках утраченного тепла Уоллис прижимается к фигуре пациента Уизерса, дивясь тому, какой он горячий по сравнению с окружающим их пейзажем. - Больница? – в тон ей спрашивает Лесли, а что-то новое проскальзывает в его голосе, что вынуждает оторваться Иви от созерцания далёкого здания «Маяка». То, что она видит перед собой, выглядит тревожно. Глаза Лесли Уизерса блестят сродни обсидиану в тени лица, а его светлые до безобразия ресницы похожи на тонкие паутинки. Взъерошенные волосы, лунными нитями обрамляющие острые скулы, трепещут на ветру. Уголок рта кривится, а вот фигура парня утрачивает ту дёрганность в движениях, которая наблюдалась достаточно долгое время, проведённое с ним. Иви Уоллис не понимает таких резких перемен. - Лесли? – вопросительно тянет, вглядываясь в помрачневшее выражение лица её подопечного, жестокий блеск тёмных глаз. Когда на них попадает луч света от маяка, тени вокруг лица человека напротив шевелятся будто живые, озаряемые ярким сиянием. И она наконец-то понимает, что же неправильное было в самом Лесли в этот момент, – это был как будто бы даже не он сам, а кто-то совершенно другой. Она отступает в недоумении на шаг, что вызывает пугающую улыбку на лице парня и почти что полное забавы: - Вам здесь совершенно не место, Иви. - Что ты имеешь в виду, Лесли? Ей не отвечают, а лишь приподнимают руку перед собой, тянут ладонь с тонкими пальцами пианиста по направлению к ней. И пихают в худое плечо. Земля под ногами теряет опору и сыпется в чернильные воды, а сама же девушка нелепо взмахивает руками, пытаясь не свалиться. Но под взглядом этих чёрных глаз она окончательно теряет равновесие и валится назад спиной в холодные глубины, озаряемые светом «Маяка». Чувство свободного полёта сопровождает свист воздуха и шелест одежды, а из горла вырывается удивлённый вздох. Фигуру в форменной одежде «Маяка» заменяет вид тёмного неба и дымчатых облаков, стремительно удаляющихся от Иви Уоллис, смазывающихся от скорости её падения и её неспособности сосредоточиться на мелочах. А потом до её спины дотрагивается жгучий холод, приветливо охватывающий руки, шею и остальное тело, смыкающий объятья над головой. Пузырьки воздуха резко устремляются к поверхности воды, закручивающейся в спирали над её телом и затягивающей в причудливый танец длинные волосы девушки. Глаза прищуриваются от резкого попадания воды на них, а рот наполняется жидкостью, крадущей такой драгоценный для неё сейчас воздух. На смену шума природы резко приходит пугающее безмолвие, что царит под поверхностью воды, будто бы отрезающее её от верхнего мира. Всё также девушка погружается в бездну, поражаясь тому, насколько же большая глубина находилась под её ногами, когда она вглядывалась в неё там, наверху. Взмах руками в попытке прекратить падение собственного тела чрезмерно медлителен, и живость её движений будто бы поглощается водами. Повторные гребки руками и ногами получаются у неё более мощными, от чего тело немного всплывает вверх. Ещё больше усилий с её стороны возникает тогда, когда на грудь резко начинает давить вся толща воды, напоминая о необходимом для каждого человека дыхании. Горло перехватывает от необъяснимой боли. Всё быстрее и резче она, Иви, борется с водой, пытаясь вырваться вверх, и ей это удаётся. Уже лёжа на остром камне у берега в свете «Маяка», содрогаясь от холода и колких порывов ветра, отплёвываясь водой, она пыталась осмыслить произошедшее. И видела, что на этом берегу кроме неё не было больше никого.
