Тьма, скрывающая чудовищ

      - Твою мать! – ругается агент Джули Кидман. А потом пытается докричаться повторно: – Иви! Лесли!       Как назло эти двое беспечно идут в зоне её видимости, отделяемые стеклом и несколькими этажами здания, и, сдаётся, в состоянии хоть немного да услышать невероятно громкие возгласы агента. Но что-что, а они никак не реагируют на шум, который она производит, стараясь достучаться до них. Как будто что-то мешает пациенту «Маяка» и психологу услышать её, Джули, и поэтому от данного места женщине становится ещё более жутко и тошно. Одиночество, привычное Кидман, сейчас никак её не привлекает – в этих обшарпанных помещениях лабораторий и коридорах с пятнами крови на бледных стенах одиночество является крайне нежелательным гостем, потому как не мудрено сойти с ума.       В голову приходит такая правильная в это мгновение мысль: почему Иви, как Кидман могла понять издали, ведёт себя чрезмерно спокойно, без лишних волнений проходит мимо мясистых картин у поверхности пола, некогда бывших живых людей? Не замечает окружающего «великолепия»? Неужели та вакцина, которую вкололи Джули с целью убавить влияние Рубена Викториано на сознание, не действует на Уоллис так, как нужно, и та видит что-то иное? Невообразимо!       И как прикажете спасать этих двоих? Вытаскивать их из взращённого больным умом Рувика мира, когда их смерть сейчас крайне нежелательна?       А у Джули нет ведь даже простого пистолета, так как она его своевременно умудрилась потерять!       Вот бы ей предоставили устройство для связи с «Мёбиусом», чтобы женщина смогла сообщить все о рядом творящейся чертовщине и высказать своё критичное мнение. Впрочем, насчёт последнего она погорячилась – Джули никогда не смогла бы оскалиться в сторону тех, кто в своё время протянул ей руку помощи. И даже не потому, что уважает или что-то вроде того. Нет, она их боится – как бы Кидман не храбрилась, всё равно испытывала трепет от влияния этой организации на массы. Сама бы не смогла даже пальцем шевельнуть в случае чего, так как погрязла в их делах по уши и от накопленных в её голове знаний у «Мёбиус» после могли быть настоящие проблемы. Когда женщина стала бы представлять угрозу, её бы попросту убрали, как поступали с всякими неугодными.       В её интересах было сейчас добраться до девчонки-психолога и её подопечного (Кидман всё ещё не могла поверить, что этому человеку двадцать пять). И нужно проследить, в конце концов, чтобы Иви до сих пор оставалась как можно дальше от Себастьяна и Джозефа, а также Марсело Хименеза – самого противного мужчины, который вообще мог встретиться Кидман за всю её недолгую жизнь.       Скользкий, словно змея (а, может быть, всё же крыса?), готовая в любую минуту обвить вокруг тебя бесконечное число удушающих колец. Преследует лишь только себе известные цели, что и является основной частью его гнилого нутра, – Джули Кидман не спускала с него глаз пока была возможность, заранее предполагая проблемы от его неприятной улыбки и расчётливого взгляда. И, как она могла судить, этот человек имел достаточное влияние на беззащитные умы, а также опыт, чего в свою очередь и опасается организация. Что, впрочем, не помешало мимолётно позлорадствовать: попытки Марсело повлиять на Лесли были тщетны, так как Уизерс не осознавал произнесённых доктором слов из-за душившей его в тот момент паники.       Но Иви смогла хоть немного достучаться до пациента, на что даже удостоилась какого-то подобия улыбки в сочетании с полными ужаса глазами со стороны альбиноса.       «Не хотелось бы ликвидировать психолога в финале её самого многообещающего приключения, но придётся – просто так уйти от «Мёбиус» никогда не было возможным», - хмыкнула про себя агент, почти что равнодушно рассматривая предполагаемую жертву, которой, как полагала Джули, было не избежать смерти.       Но Кидман к собственному ужасу не может даже помыслить с таким же равнодушием о своих напарниках, Кастелланосе и Оде, которых мягко упомянул в том же, «убийственном», ключе Администратор, что вынуждает её сомневаться в правильности сложившейся за годы системы. Вообще сомневаться во всех творимых ею делах – такими правильными и родными выглядят вечера в здании полицейского управления в отличие от осточертевшего безжизненного «Мёбиуса».       Могла ли Кидман подумать, что ей прикажут собственноручно устранить людей, которые почти что стали новой семьёй? Нет, не могла.       Что в свою очередь и сеяло те самые сомнения: она стояла перед выбором, наверное, самым весомым в её жизни. Однако пока можно (и нужно) думать о психологе и только о ней, откинув в сторону более серьёзные размышления, – вот же она, Иви Уоллис, до которой рукой подать, вместо тех же напарников. Стоит вообще усмирить мысли об её убийстве или убийстве детективов: пока, и только пока, всё идёт по плану организации, да и вообще ни к чему сейчас.       Дела идут даже более чем «хорошо» на данный момент.       - Что за чёрт?! – с недоверием проговаривает Джули, приникая всем телом к стеклу. И тут действительно есть на что посмотреть.       Перемены в поведении Лесли становятся заметны невооружённым глазом даже на большом расстоянии: свой отпечаток здесь оставили и плавность движений, когда Иви Уоллис непонимающе всматривается в фигуру мужчины, и ровная осанка, так редко наблюдаемая у сгорбленной фигуры Лесли Уизерса.       - Рувик? – шепчет агент. Лоб же её прорезает морщинка.       Кто бы мог подумать, что абсурдные предположения Администратора окажутся правдой, а на образ этой девушки клюнет больной ублюдок? Или же здесь имеет место быть что-то другое, чем та же привязанность к покойной сестре?       Кидман понимает, что всё идёт не совсем так, как она предполагала или же считал сам Администратор, когда Лесли Уизерс под влиянием главного монстра STEM теснит психолога к одному из глубоких резервуаров с водой, которых было в помещении больше десятка. Да как можно было вообще знать, что девушка пойдёт в расход в первую пару часов? Не-ет, о таком невозможно было даже помыслить.       Джули ударяет до боли в руке по стеклу и что есть мочи кричит, забывшись на секунду:       - Иви Уоллис!       Мимолётно её сердце волнует непривычное чувство жалости, а кулаки в очередной раз бьются о преграду. Но после женщина затихает и опускает руки по бокам, молчаливо созерцая картину перед собой. Ведь, по идее, психолога ожидает смертельный исход в любом случае, пусть даже теперь не от агента, но от Рувика. Тогда бездействие здесь будет правильным решением? И да, Джули буквально принимает свои мысли за чистую монету, потому не шевелится, глядя на то, как брызги воды взмывают вверх из-за упавшего в резервуар тела психолога, нелепо взмахнувшей напоследок руками.       Однако её, Кидман, мгновенно пробирает до костей тихий ужас, когда голова Уизерса, нет – Рубена Викториано, поворачивается в её сторону, а непривычный бесчувственный взгляд украшает бледное лицо пациента. Ещё более жуткими и издевательскими выглядят быстрый разворот в противоположную от агента сторону и стремительный уход из помещения – Кидман не могла не подумать о том, что сейчас наступит её очередь.       Но у неё в этот момент напрочь отнимаются эти тревожные мысли и язык, когда даже не Рувик становится главной причиной таких вот сюрпризов от собственного тела. Из резервуара, к её удивлению, показывается голова Иви с облепляющими лицо мокрыми волосами и ошалелыми глазами. А где-то позади агента раздаётся стук каблуков, бьющий по ушам своей резкостью в мёртвой тишине этажа.       Но Джули, готовая к различным непредвиденным ситуациям ввиду своей работы, не теряется и инстинктивно срывается от источника внезапного шума в сторону, прячась и стараясь ступать почти что бесшумно на своих туфлях с большим каблуком. Прижимаясь к кадке с растением, она наблюдает за тенями на стене и прислушивается к приближающемуся непонятному ропоту, сопровождающему те самые звуки соприкосновения обуви о плитку. И невероятным образом тёмный коридор наполняется ярким, почти до рези в глазах, светом, лязганьем металла.       Не остаётся ничего другого, кроме как скрючится ещё больше в тени растения и затаить дыхание, когда перед взором мелькают ярко-алые лакированные туфли, обутые на запятнанные в крови и непонятной слизи женские ноги. Гниющее же тело существа, обёрнутое в изодранную грязную ткань, проходит перед самым носом замершего в ужасе агента, оставляя за собой шлейф мерзкого запаха затхлости и куски отслоившейся плоти на полу.       Как бы не было неспокойно агенту, ей думается, что свет от монстра подобен солнечным лучам.

***

      «Что это было?» - задавалась вопросом Иви.       Или нужно правильней спросить, кто это был?       Психолог Иви Уоллис понимает, что это те самые подводные камни, о которых умолчал тот пугающий мужчина, Администратор. О которых умолчала и Джули Кидман, что раздражает её больше всего, так как Иви по своей некоторой детской доверчивости имела глупость надеяться на достаточность тех сухих пояснений, которые смогла услышать от женщины с пристальным взором серых глаз.       Девушка, тяжело вздохнув, похлопывает себя по озябшим плечам, облепленных мокрой тканью, и чихает. Чуть было не усмехается при виде того, как от резкого соприкосновения пальцев с одеждой из последней выбиваются небольшие капли воды. Да, к своему недовольству она может оценить всю красоту ощущений от стекающих по телу мокрых дорожек и сильных порывов ветра.       А где-то за спиной остался холодный свет лечебницы «Маяк».       Иви Уоллис не могла ничего сказать толкового о случившемся между ней и Лесли некоторое мгновение назад разговоре, а также резком изменении его характера, но здесь имело место быть какое-нибудь предположение из огромного списка: от самого разумного, вроде расщепления личности, до невероятного или попросту глупого…       О, она сейчас была готова поверить даже в магию, потому как всё ещё не могла осознать то, что окружающее пространство было разработано с использованием лишь человеческого ума, точной науки. Как же далеко смогли продвинуться люди в изучении человеческого сознания, его возможностей, и чего это им стоило? Иви находила вопрос немного волнующим и здесь же пугающим: подозрительным же было любое слово Администратора, а также сама фигура Джули Кидман, к которой, вроде как, Иви изначально следовало испытывать «безграничное» (как бы ни так!) доверие.       Но нет же – это сейчас должно волновать Уоллис в последнюю очередь.       И так оно, собственно, и есть, потому что девушку тревожит совсем не Администратор с его липовыми речами и даже не Джули. Психолог себе не находит места из-за отсутствия под рукой тепла Лесли Уизерса и его пугливого лепетания, страшится тьмы леса вокруг и ежесекундно содрогается от холода. А холода ли? Сознание играет с ней злые шутки, так как в простых тенях деревьев ей уже мерещатся устрашающие и непрерывно двигающиеся эфемерные существа.       И она едва не кричит от страха понимания того, что в тенях действительно что-то шевелится, что там, среди стволов деревьев, есть нечто живое.       Но всё же Иви Уоллис находит в себе силы плотно сжать губы, успокоиться и, наконец, окрикнуть напугавшего её до седых волос человека, образ которого выступает из-за одного дерева. Но это, с сожалением и здесь же удивлением отмечает для себя Уоллис, не Лесли, совсем не он, как бы она не надеялась на появление мужчины. И как бы не страшилась его же, так как до сих пор не могла найти объяснение поступку пациента – психолог всё ещё испытывала на себе ледяные объятия вод озера, расположенного у подножия «Маяка».       - Эй! Кто вы?       Старческое кряхтение немного остужает её пыл и заставляет выдавить из себя что-то наподобие вежливой улыбки, всё равно не видной в темноте. Даже сердце перестаёт отдавать глухими ударами в самом горле – здесь нет места страху, ведь перед глазами всего лишь находится немощная старушка, которая наверняка может подсказать верный путь к выходу из этого леса. Иви же предупредили о возможной встрече с людьми, на которых и держится вся эта программа коллективного сознания, что и вынуждает её не волноваться.       - Вы в порядке? – спрашивает чуть погодя психолог, когда со стороны появившейся здесь пожилой женщины не доносится ни одного звука приветствия, ответа на предыдущий вопрос.       Время отсчитывает томительные секунды, прежде чем всё резко переворачивается с ног на голову, а незнакомка с небывалой для её возраста прытью бросается в сторону замершей Уоллис, приподняв опущенную до этого момента голову. На психолога смотрят с обезображенного лица потускневшие глаза непонятного существа, некогда напоминавшего своими чертами вполне себе обычного человека. Скулы же полностью испачканы в крови, как и изорванный в уголках рот.       От неожиданности Иви тихо вскрикивает и пытается уклониться от тянущихся к волосам чужих пальцев, чуть сгибая ноги в коленях и замахиваясь рукой. Замах с её стороны вполне удачен, так как локоть психолога встречает на своём пути горло этого существа, с хрустом отталкивая то назад и убирая от нежной кожи шеи зловонное дыхание, острые зубы.       Вот тебе и старушка!       Понимание того, что это уже мало чем напоминает человека, вынуждает Иви ещё раз сильно ударить двумя руками застопорившегося на месте монстра, который до этого момента цеплялся пальцами с обломанными ногтями за свою повреждённую от удара шею, окончательно заваливая его на землю. А также провоцирует девушку на рывок вглубь леса, куда подальше от этого непонятного существа, вызывающего у психолога первобытный ужас.       Рычание и визг за спиной способствуют ускорению бега, хотя, казалось бы, нестись быстрее уже некуда.       Иви Уоллис отмахивается от встречающихся на пути веток, царапающих щёки и цепляющихся за одежду, и не ведает, куда бежит. Рациональные мысли застилает самая настоящая паника, мешая правильно оценить окружающее пространство, а перед глазами девушки всё ещё стоят эти мёртвые глаза, смотрящие будто бы даже сквозь твоё тело. Вполне себе предсказуемо то, что она спотыкается спустя некоторое время этого бессмысленного метания по лесу, запутавшись в собственных ногах, летит вперёд руками. Только тогда, когда ладони покрываются мелкими царапинами, а одежда окончательно утрачивает какой-либо порядочный вид, Иви понимает, как же сильно устала от этого долгого бега и как больно теперь дышать.       Впрочем, Уоллис даже не предполагает, что же было бы лучшим вариантом: остаться там, с монстром, или же прибежать сюда…       К странному пациенту Лесли Уизерсу, который в своей непредсказуемости может быть опаснее того же монстра и о котором ей совершенно ничего неизвестно. Спасибо, опять же, Администратору и Джули Кидман, не удосужившихся даже намекнуть на ту чертовщину, что ожидает девушку в этом месте, и сказать чуть больше имени и фамилии пациента.       - Доктор Уоллис? – непонятливо лопочет этот мужчина, слегка пугливо и наивно моргая на неё своими глазами.       И ей действительно кажется, что она имеет дело с раздвоением личности. А также со своей невероятной везучестью – нашла того, кого и не предполагала найти. Не это ли люди называют везением?       «Хотя, оно ли это?» - подумала Иви, прежде чем подняться с земли и пойти в сторону Уизерса, который будто бы и ждал такого действия с её стороны. Его пальцы тут же вцепились в плечи психолога мёртвой хваткой, через которую она могла почувствовать чуть ли не весь ужас этого человека перед одиночеством и этим местом.       Местом, которого боялась с той же силой и сама Иви.       Только теперь ей предстояло не только опасаться окружающего её пространства, но и этого мужчины, пусть даже он сейчас и сжимал её словно последний оплот спокойствия в этом мире.