Time After Time

Во второй раз последнее время Джойс не до конца понимала, как оказалась в такой ситуации: снова ночь, снова ее гостиная и снова они наедине с Хоппером, а атмосфера вокруг становится все напряженнее. Но в этот раз они хотя бы не выкрикивали друг другу в лицо мерзкие и глупые обвинения. Щеки Джойс каждый раз горели огнем, стоило ей только подумать о том, как отвратительно она тогда повела себя по отношению к нему, и чем в итоге завершился тот вечер. В те немногие разы, когда они виделись после этого, оба чувствовали себя максимально неловко. Когда он привозил Джейн домой к Байерсам на дружескую посиделку или просмотр фильма, или когда Джойс и Хоппер случайно сталкивались в городе, оба стремились избежать долгого пребывания в компании друг друга. Они не говорили о случившимся, словно этого никогда и не было. Тот вечер на самом деле начал казаться таким далеким и нереальным, что Джойс стала задумываться, а был ли он на самом деле, или это всего лишь плод ее воображения. Но воспоминания о его теплых, настойчивых губах служили лучшим доказательством реальности произошедшего. Когда Хоппер приехал в магазин и не купил ничего, кроме шести бутылок пива, она сразу почувствовала неладное. Видимо, это отразилось на ее лице, потому что мужчина тут же, словно оправдываясь, сообщил, что Джейн отправилась к своей тетке на выходные. Джойс не стала допытываться, все еще чувствуя себя неловко в его обществе. — Сегодня день рождения Сары, — Хоппер, казалось, был удивлен тем, что сказал это, будто слова вырвались сами по себе. Взгляд Джойс тут же смягчился. На языке крутилось банальное и бесполезное «извини», но вместо этого она тепло улыбнулась и спросила, сколько лет исполнилось бы Саре, и, неожиданно для самой себя, пригласила Хоппера к себе сегодня и он, на удивление, принял ее приглашение. Когда Хоп вышел из магазина, Джойс подумала, что это была далеко не самая хорошая идея — пригласить домой мужчину, которым она была едва ли не одержима последнюю пару недель, чтобы напиться. Однако повернуть все вспять она уже не могла. — Спасибо за это… за сегодня, — тихо произнес Хоппер, сидя рядом с Джойс на диване. Уилл уже спал, а Джонатан ушел к Нэнси, так что они были одни, расслабленные и немного сонные от выпитого пива. — Это меньшее, что я могу сделать, — честно отозвалась Джойс, — особенно после того, как несправедливо я вела себя по отношению к тебе. Это был первый раз, когда кто-то из них упомянул ту ночь. Повисла тишина. Хоппер открыл было рот, чтобы ответить, но передумал. Он хотел сказать ей, чтобы она не беспокоилась об этом, что он все понимает (по крайней мере, большую часть), но подумал, что все равно не сможет правильно выразить свои мысли и только испортит все, поэтому промолчал. — Я имею ввиду, ты всегда рядом со мной и мальчиками, всегда стараешься помочь нам… это самое меньшее, что я могу сделать для тебя в ответ. Хоппер повернулся к ней лицом; в его глазах Джойс увидела любовь и благодарность вперемешку со скорбью. Ее сердце сжалось. Этот замечательный, прекрасный человек так помог ей. Уилл был жив благодаря ему и только ему, она прекрасно это знала. Хоппер спас Уилла и продолжал заботиться о нем, и Джойс никогда не сможет отблагодарить его за это. Сейчас она больше всего желала вернуть ему его маленькую девочку, но это было невозможно. — Иногда я забываю… забываю, что Оди, Джейн, это не она. Это не Сара, — Хоппер говорил тихо, не глядя на Джойс, но чувствуя, что все ее внимание устремлено на него. Ему очень хотелось рассказать ей обо всем, что терзало его, но он не мог сделать этого, глядя ей в глаза, — и иногда, когда Джейн делает что-то, что было не в характере Сары, — он вздохнул и принялся стучать пальцами по бутылке, — тогда я вспоминаю, что это не она. И это как удар. Все равно, что потерять Сару снова. В такие моменты я злюсь на Джейн. Злюсь на нее, потому что она не Сара. Всего секунду, — Хоппер потер уставшие глаза и наконец посмотрел на Джойс, — значит ли это, что я плохой человек? — Нет, — моментально ответила Джойс, так уверенно, что Хоппер не смог не улыбнуться. Он увидел, что часть его боли отражается в ее глазах. Но помимо этого ее взгляд был полон решительности, и Хоппер подумал, что такая Джойс способна преодолеть любые преграды и решить любую проблему. — Это не делает тебя плохим, Хоп, это лишь значит, что ты тоже человек, — твердо произнесла она. — Просто большую часть времени я вообще с трудом понимаю, что происходит. Джойс неожиданно рассмеялась, и Хоппер почувствовал себя немного лучше. В другой день он даже подумал бы, что готов слушать этот звук до конца своих дней. Ее смех заставлял тепло разливаться по каждому уголку его тела, концентрируясь в области груди. — Это значит быть родителем, — произнесла Джойс, — понимаешь? И это чертовски сложно, стараться сделать все правильно, но все равно переживать, что где-то ошибся. Хоппер в ответ издал легкий смешок. Джойс определенно знала, как поднять ему настроение. — Ты хорошо справляешься, Хоп, правда. Джейн в безопасности и она счастлива… хорошо, счастлива настолько, насколько может быт счастлив тринадцатилетний ребенок, переживший подобное, — таким же уверенным тоном продолжила Джойс, — ты все делаешь отлично. Джойс заглянула ему в глаза и увидела там слезы. Хоппер не стыдился показать свои чувства женщине, которую знал уже столько лет. Сказанное ею было именно тем, в чем он сейчас нуждался больше всего. Джойс говорила, что Хоппер делает все правильно, и он ей верил. Облегчение, которое вызвали эти слова, заставило остальные эмоции, до этого сдерживаемые, обрушиться на него с новой силой. Он слышал, что Джойс говорит ему утешительные слова, но не мог разобрать, какие именно. Уперевшись локтями в колени, он устало закрыл лицо руками, но почти тут же почувствовал, что Джойс с неожиданной силой отвела его руки в сторону и, буквальном смысле забравшись к нему на колени, положила голову на его плечо и крепко обняла. И, черт возьми, это было едва ли не самое лучшее ощущение из всех, что он когда-либо испытывал. Ее руки гладили его по спине и плечам, поднимаясь к волосам и снова опускаясь вниз. Хоппер слышал, как она бормотала утешительное «все хорошо, Хоп, правда, все хорошо», чувствовал ее горячее дыхание и губы, нежно касающиеся его волос. Воцарилась тишина, однако она не вызывала никакого дискомфорта. Они просидели так несколько минут, и Хоппер уже было собрался разорвать эти объятия, но почувствовал, что Джойс снова поцеловала его, на этот раз в щеку, и закрыл глаза, просто наслаждаясь этим моментом. Они снова приближались к опасной черте, но он не смог бы остановить Джойс, даже если бы захотел. Она поцеловала его еще несколько раз, все ближе подбираясь к губам но, достигнув цели, замерла, заставляя Хоппера открыть глаза и посмотреть на нее. Этим Джойс давала ему возможность остановить ее, оттолкнуть, снова назвать сумасшедшей. Это было бы вполне заслуженно. Одному Богу известно, зачем она делала то, что делала. Джойс просто знала, что это был самый лучший способ успокоить его, успокоить их обоих, и ей отчаянно этого хотелось. Она пыталась заставить его чувствовать себя лучше, как это делал он для нее бесчисленное количество раз. Хоппер не остановил ее, не оттолкнул. Вместо этого он подался вперед, чтобы свести расстояние между их телами к минимуму, обхватил руками ее лицо и притянул к себе, целуя, словно вот-вот должен был настать конец света. В его действиях не было ничего нежного или ласкового — он целовал ее жадно и отчаянно, желая выразить в этом поцелуе все свою боль. Джойс знала, что Хоппер использует ее как антидепрессант, но она была готова быть для него чем угодно, лишь бы только это помогало. Он повалил ее на спину, прижав к дивану всем своим весом. Было что-то странно утешительное в том, как он нависал над ней, будто защищая от остального мира, и все, что она могла чувствовать в этот момент — его вкус, его запах, и это было более чем восхитительно. — Хоп, — прошептала она срывающимся голосом в короткий промежуток между обжигающими поцелуями. И тут они услышали ключ, поворачивающийся в замке. Они оба замерли, с трудом соображая из-за затуманившего разум алкоголя и желания. Когда они поняли, что происходит, было уже слишком поздно. Джонатан зашел в гостиную и, увидев развернувшуюся перед ним картину, замер, не зная, как на это реагировать. — Черт, э, извините, я… я спать, спокойной ночи, — бормотал он, потирая красное от смущения лицо и стараясь как можно быстрее проскочить в свою комнату. — Джонатан, это не… — начала Джойс, пытаясь выбраться из-под Хопа. Она не знала, как продолжить. Сказать, что это не то, чем кажется, когда все было предельно ясно? Она поспешила вслед за сыном, однако тот, не оборачиваясь, быстро зашел к себе и закрыл дверь. — Черт. Когда она повернулась к Хопперу, тот уже встал и привел себя в относительный порядок, однако горящие огнем щеки выдавали его смущение. Джойс не знала, было ли причиной этому внезапное появление Джонатана, или он смутился от того, что показал ей свою слабость, или, может быть, просто жалел о произошедшем. — Хоп… — теперь ее голос звучал совсем не так, как минуту назад. — Я должен идти. Это не из-за тебя, правда, просто это неправильно с моей стороны, приходить в таком состоянии, — Хоппер в один момент стал таким далеким и отстраненным, и Джойс понимала, что причиной этому было то, что произошло между ними. — Хоп, все в порядке, серьезно, — она шагнула к нему и он тут же сделал шаг назад, держа дистанцию. — Я должен идти, увидимся позже, хорошо? — он схватил куртку и вышел, не сказав больше ни слова. Они снова вернулись в этот чертов замкнутый круг.