Time After Time

— Я его жена. Джойс удивилась, с какой легкостью эта неприкрытая ложь сорвалась с ее губ. Путь ей самой эти слова и казались неестественными, фальшивыми, но она должна была сказать это; Джойс знала, что в палату не пускают никого, кроме близких родственников, а ей было жизненно необходимо увидеть Хоппера. Она не выйдет из больницы, пока лично не убедится в том, что с ним все в порядке. Джойс услышала о случившемся из новостей, которые транслировались по радио на работе; перестрелка между полицией и какой-то многочисленной бандой в этой части Индианы была чем-то неслыханным, поэтому, конечно же, все местные СМИ тут же впали в безумие. Паника продолжалась все утро. Но это было не в Хоукинсе, а в каком-то из соседних городков, обычно таких же тихих и сонных, поэтому Джойс не обратила на это особого внимания. Тем более, после того, что ей самой пришлось пережить за последнюю пару лет, многие вещи перестали казаться такими уж странными. Но затем, после нескольких часов повторения одного и того же, новостной репортер сообщил кое-что новое — слух о том, что в перестрелке погиб один из офицеров Хоукинского отдела полиции. Джойс почувствовала, как леденеет кровь. Это не мог быть Хоппер, абсолютно точно не мог. Они смогли выжить в самом настоящем аду, через столькое прошли, и теперь, когда они наконец обрели некое подобие спокойной и стабильной жизни, судьба не могла оказаться такой бесчувственной сукой, чтобы отнять у Джойс еще и Хоппера. Или могла? Джойс тут же принялась звонить в участок, но это, конечно же, было бесполезно. Без сомнения, все остальные жители Хоукинса тоже слушали новости и хотели узнать, что из услышанного являлось правдой. Но Джойс это было нужно гораздо больше, чем остальным. В течение последнего года она так привязалась к Хопперу. Его забота о семье Джойс не закончилась спасением Уилла из Изнанки, а стала лишь началом. С тех пор он был рядом каждый день, сопровождал каждую поездку в больницу, моментально реагировал на любой, даже самый иррациональный звонок. Хоппер был тем, кто всегда верил ей, всегда готов был прийти на помощь, всегда имел ответы на любые вопросы. Мысль о том, что она может потерять все это, потерять его, заставила Джойс сорваться с места и поехать в больницу. Врачи, на которых она накинулась с вопросами, не сказали ей, что Хоппер мертв, но и не сказали, что он в порядке. Она понятия не имела о том, что происходит, когда ее привели к одиночной палате и попросили подождать снаружи. Медсестра, за которой следовала Джойс, зашла в палату и закрыла дверь. Джойс услышала ее приглушенный голос, а затем еще один, куда более низкий, и чуть не закричала от облегчения. Она не расслышала слов, но ни капли не сомневалась, что голос принадлежал Хопперу. Он был жив, он был в состоянии разговаривать, ОН БЫЛ ЖИВ. Через пару минут медсестра открыла дверь и пропустила Джойс внутрь. Хоппер сидел на краю кровати, в то время как другая медсестра накладывала повязку ему на руку. Да, он был ранен, но не глубоко, и, судя по его усмешке, не испытывал сильной боли. — Миссис Хоппер, — игриво поздоровался он. Джойс на полной скорости пронеслась к нему через всю палату и уткнулась в его здоровое плечо. Медсестра подскочила от неожиданности и, глядя на этих двоих, улыбнулась. — Я дам вам несколько минут, ребята. Хоппер обнял Джойс обеими руками, и она, дрожа, сильнее прижалась к нему. Движение доставляло Хопперу значительный дискомфорт, но он стиснул зубы и поднял здоровую руку, чтобы погладить ее по волосам. — Честное слово, Джойс. В ванной Карен Уиллер я показал тебе, на что способен, и ты настолько впечатлилась, что поженила нас, даже не сообщив мне, — поддразнил Хоп. Джойс издала смешок вперемешку со всхлипом. Она не могла остановиться и плакала, плакала из-за него. Одновременно с этим она была так рада, что едва могла дышать. Хоппер крепче сжал ее и, как всегда, его объятия были такими утешительными, слово его руки могли защитить ее от всего мира и происходящего в нем дерьма, и это заставляло Джойс плакать еще больше. — Я так испугалась, — прошептала она между всхлипами, — они сказали, что перестрелка закончилась гибелью одного из полицеских из отделения Хоукинса и я так боялась, что это мог быть ты. — Господи, Джойс, прости. Чертовы журналюги! Там вообще не было жертв, всего лишь несколько неглубоких ран у пары человек. Я бы позвонил тебе, если бы знал… — Я знаю, — прервала Джойс, наконец сумев справиться со слезами и выровнять дыхание. Она немного отдовинулась от него, чтобы иметь возможность заглянуть ему в глаза. Хоппер сидел на кровати, а она стояла между его ног, так что сейчас их лица находились примерно на одной высоте. Хоппер протянул вперед руку, чтобы стереть следы слез с ее щек и заправить за ухо непослушные волосы. — Поцелуй меня, — внезапно выпалила она. — Джойс, — мягко выдохнул Хоппер. Его голос звучал неуверенно. — Я знаю, — перебила она. И она действительно знала. Знала все, что он собирался сказать. Что она была расстроена и эмоционально взбудоражена, что прошло меньше недели с тех пор, как они договорились больше не вести никаких игр, и что за эти дни у них не было времени даже поздороваться друг с другом, не говоря уже о том, чтобы сесть и поговорить о том, как двигаться дальше. Сейчас ей не хотелось даже думать об этом. — Знаю, но все равно, поцелуй меня, пожалуйста. Хоппер никогда не мог отказать, когда она так его просила. Этот поцелуй радикально отличался от предыдущих: аккуратный, нежный, полный любви. Джойс поймала себя на мысли, что это было именно то, в чем она сейчас так нуждалась — ощутить вкус его губ, чтобы окончательно убедиться, что он действительно жив. Она углубила поцелуй, желая чувствовать Хоппера еще ближе, чувствовать его всего, каждую его клеточку. Он слегка отодвинулся и, проведя ладонью по ее лицу, тут же поцеловал снова, а потом несколько раз коснулся губами ее лба. Взрослые, осознанные, полные уважения поцелуи. Хоппер делал это так, будто Джойс была единственной хорошей вещью во всем мире, что заставляло ее чувствовать себя способной на абсолютно любые, даже самые абсурдные поступки. — Я думаю, что люблю тебя, — прошептала Джойс, наслаждаясь ощущением его губ на своем лице. Ее действия за последний час доказывали это. Хоппер не пошевелился, когда она сказала ему это, но тепло улыбнулся. — Хорошо, потому что я знаю, что люблю тебя. — Нет, я имею в виду… — она свела брови вместе самым очаровательным образом, что заставило Хоппера улыбнуться еще шире. Она имела в виду, что любила его не потому что они были друзьями, не потому что у них было общее прошлое или еще что-то в этом роде. Она имела в виду, что действительно любила его и все, что было связано с ним, неважно, хорошее или плохое. Хоппер знал это, знал, потому что чувствовал то же самое. Слух о том, что его застрелила кучка ублюдков и реакция Джойс заставила их обоих наконец разобраться в своих чувствах. — Я знаю, что ты имеешь ввиду, и я чувствую то же самое, — Хоппер нежно взял Джойс за подбородок, заставив ее поднять голову и посмотреть ему в глаза, — я чувствую то же самое, Джойс, — твердо повторил он. — Хорошо, — наконец согласилась она, — и что мы будем с этим делать? — Не имею ни малейшего понятия, — ответил он и, к его удивлению, Джойс смеялась. Ее смех определенно нравился Хопперу гораздо больше, чем слезы. Возможно, это было совершенно неподходящее время, после того что случилось с Уиллом и Джейн, после смерти Боба, после того, как мир перевернулся с ног на голову. Но отступать уже было некуда, да никто из них и не имел ни малейшего желания это делать. Хоппер действительно не знал, как они собираются справляться со всем дерьмом, которое неизбежно еще произойдет, но теперь он не сомневался, что они смогут преодолеть все на свете. Он снова притянул к себе и обнял женщину, которую так сильно любил.