Time After Time

Было в этом что-то абсолютно домашнее — пятничный вечер, Уилл и Джейн спят в соседней комнате, Джонатан ушел в кино с Нэнси, со стойки приглушенно играет радио, а Джойс стоит возле раковины, приводя в порядок посуду после их посиделки с фильмом и пиццей, и передает чистые тарелки Хопперу. Казалось, что они делали это вместе уже много лет, и это одновременно радовало и пугало Джойс. Прошло чуть больше недели с тех пор, как Хоппер пострадал в перестрелке и взволнованная Джойс примчалась к нему в больницу, где они наконец смогли разобраться в своих чувствах, но с тех пор они больше не обсуждали эту тему и, конечно же, ничего никому не рассказали. Плотные рабочие графики и трое детей немного усложняли ситуацию. Но затем Джойс предложила устроить вечер кино, потому что Джейн уже порядком надоело день за днем сидеть в четырех стенах. Каким-то образом это переросло в ночевку, и завтра утром они ожидали Майка и остальных ребят, пообещавших принести одну из своих настольных игр, которые Хоппер так и не смог понять. Он твердо сказал, что детям придется сидеть дома, даже не думая о том, чтобы высунуться на улицу, но никто даже не возразил. Похоже, они готовы были провести весь день вокруг своей доски и это действительно не укладывалось у Хоппера в голове. Хопперу пришлось признаться самому себе, что мысль о том, чтобы покинуть теплый и уютный дом Джойс и вернуться в свою берлогу совсем не казалась ему привлекательной. Тем более, он не раз за этот вечер ловил на себе мягкий взгляд ее счастливых (по крайней мере, сегодня) глаз. Но, несмотря на желание, Хоппер не собирался оставаться, пока все не получилось само собой. Он не хотел торопить события — на кон было поставлено слишком много и ему действительно не хотелось все испортить. Хоппер начал подпевать играющей по радио песне и увидел, что Джойс краем глаза вглянула на него. Уголки ее губ приподнялись в улыбке, и это стало тем, чего не хватало Хопперу для полного счастья. Он спел еще немного, заставляя Джойс посмеиваться. — Наслаждаешься? — спросила она, передав Хопперу последнюю тарелку и вытирая руки. Это действительно было так. Целый вечер он провел, ничего не делая, просто был вместе с Джойс и детьми, и ничто за последние несколько лет не приносило ему большего наслаждения. Он положил последнюю тарелку, закинул на плечо полотенце и начал пританцовывать. Хоппер был уверен, что выглядит как дурак и его танцы оставляют желать лучшего, но ему было абсолютно все равно. В глазах Джойс зажглись игривые огоньки и через несколько секунд она, не выдержав, рассмеялась уже в полный голос. Она смеялась из-за него, весело и счастливо, и он готов был слушать этот звук до конца своей жизни. — Не желаешь присоединиться? — Хоппер протянул руку. — Не думаю, — ответила Джойс, явно дразня его. Хоппер все равно сделал резкий выпад вперед и схватил Джойс, из-за чего та удивленно взвизгнула. Он обнял ее за талию, прижимаясь грудью к ее спине, и поднял в воздух, закружив вокруг себя, чтобы снова услышать ее смех. Это сработало. Они смеялись и танцевали, снова смеялись, пока не поцеловались. У них обоих сбилось дыхание, поэтому поцелуи были резкими, тяжелыми и неистовыми. Они были похожи на двух возбужденных подростков, как и ванной Уиллеров несколько недель назад: руки Джойс словно были повсюду, Хоппер чувствовал легкое головокружение и не мог спокойно думать, не мог даже заставить себя сделать вдох, пока не начинал задыхаться. В их движениях не было ловкости или изящества, но Джойс продолжала посмеиваться между поцелуями и редкими вдохами. Она казалась чертовски счастливой и Хоппер решил, что все делает правильно. Хоппер подталкивал Джойс назад, пока она не уперлась в кухонный стол, а затем поднял ее на него, чтобы их лица оказались примерно на одной высоте. Все еще побаливающая спина поблагодарила его за такое решение. Джойс широко расставила ноги, чтобы он мог стоять между ними и находиться максимально близко, и это было невероятно похоже на то, что уже происходило между ними раньше. Он подошел вплотную к ней, но не стал ничего делать, а лишь зарылся лицом в ее волосы, пытаясь отдышаться и немного успокоиться. Он не хотел, чтобы все закончилось сейчас, но это был именно тот момент, когда обычно что-то шло не так и настроение между ними резко менялось. — В чем дело? — прерывисто спросила Джойс, положив руки ему на плечи и чувствуя, как от ощущения его горячего дыхания на ее шее по всему телу бегут мурашки. — Ничего, — прошептал Хоппер. Пусть все будет хорошо. Ради бога, пусть все будет хорошо. Он несколько секунд повторял эти слова у себя в голове. — Ничего, просто… разве это не тот момент, когда у одного из нас что-то щелкает в голове, мы прерываемся и снова возвращаемся к началу? В ответ Джойс поцеловала его в макушку и он почувствовал ее улыбку. — Джонатан ушел на ночь, остальные двое крепко спят, и нет ни единого шанса, что я решу остановиться. А ты? Хоппер поднял голову и посмотрел Джойс в глаза, и этот взгляд стал для нее самым красноречивым ответом. Она снова поцеловала его, так же сильно и страстно, но в этот раз не так резко. Он опустил руки с ее талии на бедра, придвинул ее к краю столешницы, ближе к себе, и снова почувствовал улыбку на ее губах. Она обвила ногами его спину, полностью уничтожив расстояние между ними. Нельзя было отрицать, что именно она сейчас вела. Джойс откинула голову, когда Хоппер принялся лениво прокладывать дорожку из поцелуев по ее шее, начиная от ямочки под ухом и опускаясь все ниже. Чувствуя тепло, пульсирующее по всему телу, она еще сильнее выгнулась навстречу мужчине. — Хоп, отнеси меня в спальню, — прошептала Джойс поверх его головы. Хоппер застонал, не отрываясь от ее шеи. Она действительно пыталась его убить. — Если мы переместимся туда, не уверен, что смогу остановиться, — предупредил он. Она тут же замерла, обеими руками взяла его за лицо и заставила посмотреть на себя, проявив неожиданную силу. — Ты все еще думаешь, что я не уверена в этом? Что я передумаю? — Хоппер чувствовал, что это риторические вопросы, поэтому ничего не произнес. — Я понимаю, прекрасно понимаю, что то, что происходит между нами — беспорядочно и сложно, так же сложно, как и мы сами. Вероятно, это не самое подходящее время и ты, возможно, думаешь, что это какой-то странный способ уйти от скорби по Бобу или отблагодарить тебя за спасение моего ребенка, — Хоппер сглотнул. Его поражало, насколько точно она описывала чувства, о которых он никогда не говорил. — Ты ошибаешься. Ничего из этого не имеет значения сейчас, есть только ты и я. И я люблю тебя. И клянусь, если ты сейчас не заткнешься и не поцел… Хоппер прервал ее пылкую речь новым поцелуем. Страсть вспыхнула между ними с новой силой, как будто они и не останавливались вовсе. Джойс привела более чем убедительные аргументы, и он верил ей. Если она сказала, что уверена, значит, это действительно так. Кроме того, он тоже чувствовал, что умрет, если они наконец не закончат то, что начали почти месяц назад. Они вернулись к поцелуям, которые периодически прерывались смехом Джойс, потому что Хоппер снова поднял ее в воздух и закружил, как в какой-нибудь ужасно приторной романтической комедии. Если каждая эмоция в итоге приводила их одному — неконтролируемой страсти и возникновению между ними с каждым разом только крепнущей связи, то он был рад, что они наконец перестали сопротивляться.