Эскапизм зелёными глазами

Лазули не первый год училась в этом университете, и уж кому, как не ей, знать всё о нём. Самые укромные уголки, где тебя не достанут преподы и не заметят другие студенты — она мастер во всём этом. Единственное, пожалуй, с чем приходилось мириться в последнее время (а до этого всё было тихо и просто прекрасно) — к ней поселят соседа. Кто это, откуда — совершенно неясно, а говорить никто не собирается по такому же незнанию. Да и лезть с расспросами не в духе Ляпис. Поэтому стоит провести последние холостяцкие деньки себе на уме. Не то, что бы она планировала заниматься чем-то, просто это ничегонеделанье должно стать «особым ничегонеделаньем». Поэтому она засыпает в укромном уголке в библиотеке, где никогда никого нет. А когда просыпается, то решает идти домой. И встречает на пороге своего соседа, точнее, соседку. Не совсем на пороге, но встречает. И видит весьма маленькую девчонку, рост которой едва достигал полтора метра. Высокой Ляпис это показалось как минимум забавным. Что сразу бросалось в глаза, так это покрашенные в зелёный волосы. Краска уже сходила, показывая светлые, пшеничного цвета волосы у корней. Да и вообще вся зелень осталась на концах, но была различима. Второе, что заприметила Лазули — чёлка, закрывающая глаза и часть губ. «Как она видит хоть что-то?». Маленькие руки разбирали один небольшой чемодан, из-под кровати был виден чехол чего-то, но чего, Ляпис вникать не стала, лишь прошла к своей кровати, забралась на неё и, нейтрально смотря на соседку, ждала действий от неё. — Здравствуй. — Послышался хрипловатый, но в целом приятный голос. И это была единственная фраза, которую она сказала за сегодняшний день. Ляпис Лазули просыпается от чужого будильника, трель которого, боже упаси, она впервые думает об этом, хотелось бы слышать каждое утро. Какая-то незамысловатая песня на русском языке, смысла которого она понять не может, но вопрос, возникший утром, застрял в горле до обеденного перерыва. «Доброе утро» от соседки не заставило себя ждать, после чего, собравшись и умывшись, та уходит, тихо закрыв за собой дверь. «По крайней мере, она не доставляет хлопот и не жалуется», иронично подбадривает себя второкурсница, неожиданно для себя одеваясь и выходя следом. Только в обеденный перерыв она узнает о той зелёноволосой девчонке чуть больше, чем ничего. И не сама, а с других уст. Оказалось, что её зовут Перидот, она не здешняя и вообще не из Англии. Студентка из России, прекрасно говорящая на родном для Ляпис языке. Рука задумчиво перебирает налезшую на глаза голубую чёлку. Лазули думает, что другие ответы на вопросы получит в следующий раз сама. Но «следующего раза» всё никак не наступало. Проходит неделя, затем две, после вообще несколько месяцев, и как-то так выходит, что о её соседке знает весь университет. Преподаватели, почти каждый из них, надеется, что Лаирд (фамилия причудливой новенькой) выступит с темой именно его социального проекта; студенты и знакомые Ляпис шутливо называют Перидот «бесплатным пособием для всего на свете», не ботаником, а именно пособием, что вызывает у ветреной второкурсницы лишь лёгкое недоумение. Как-то так вышло, что соседушка быстро влилась в коллектив, не прикладывая усилий. Она уже была своей, но, насколько Ляпис помнит, никогда не видела её с хоть какой-нибудь компанией. Наверное, всё так и продолжалось бы, пока в один из вечеров промозглой и до чёртиков холодной осени Перидот сама не подходит к ней и не начинает разговор: — Извини, как ты относишь- кхм, — начинает она было говорить на русском, но вспоминает, что надо бы на английском и, после небольшой заминки, продолжает то, что начала: — Не против, если я немного подымлю? Лазули слышит в этой забавной хрипоте нотки неуверенности, поэтому усмехается и отвечает коротким «не-а». Кивнув скорее самой себе, нежели своей соседке, Хризолит открывает шкафчик своей тумбочки и достаёт маленький кейс, щёлкает защёлками и выуживает из него красивую резную трубку. Заряжает её, по всей видимости, табаком и какими-то природными добавками, щёлкает спичкой и, сев на кровать и прислонившись к стене, замирает. Лазули думает, что хотела бы увидеть её взгляд. Ругань за стеной, сверху и снизу улетает в приоткрытое окно вместе с нитями дыма, который и пахнет как-то приятно и по-осеннему.