Эскапизм зелёными глазами

А теперь настало время Ляпис подумать над… да над всем. Этот поцелуй и русские слова, что произнесла Перидот — что это было? Она косится на гитару, сиротливо стоящую в углу, и понимает, что Хризолит не брала её после того раза где-то несколько недель. Мелкая соседка — что она вообще такое? Кто она и что Лазули думает о ней? Перидот… интересная, пусть и поначалу кажется обычным книжным задротом. Её внешность отрицает это понятие, а если вообще углубиться в её поведение, то кличка «ботан» вообще отпадает. С ней можно говорить на любые темы — и она поддержит их. Перидот больше всего любит пить глинтвейн, но финансы старается не растрачивать на свои хотелки, поэтому пьёт его редко. Из этого следует (Ляпис и морщится, и улыбается слову, вспоминая, как часто его употребляла Перидот, когда подтягивала её в тригонометрии), что русская девчонка рассудительная и рациональна. В её религии на первом месте стоит логика (наверное), ибо Ляпис не помнит, чтобы соседка делала что-то из разряда необдуманного и авантюрного. И мозг тут же проектирует обрывочное воспоминание чужих губ, почему-то особенно подчёркивая их мягкость и небольшую шершавость (ветреная погода сделала своё). И Ляпис, чёрт её побери, Лазули чувствует, как загорелись щёки, а сердце ухнуло матом куда-то, как и язык. Продолжаем следить за ходом мыслей Ляпис дальше: девушка вспоминает небольшой, даже немного миленький шрам на лбу у Перидот. Он был похож на отколотый угол треугольника, неровный, будто осколок стекла. И она также думает, что была бы рада услышать историю его возникновения. Ещё Лазули хочет понять, зачем Лаирд прячет лицо, но, вспоминая свою сестру, проглатывает мысли и чуть ли не давится ими, ибо понимает, что соседка, скорее всего, не хочет показывать его кому-либо. Но ведь ей она показывает эту свою сторону, да? — Странная русская девчонка, — буркнула Ляпис. — О да, спасибо, Лазули. — Открывается дверь, в которую вваливается Перидот. Ляпис вскакивает и мигом оказывается возле неё, когда видит трость, на которую опирается мелкая соседушка. — Воу, расслабься, расслабься. Пойдём на кухню, я обещала тебе всё рассказа-. Хотя нет, лучше просто покажу. Металлический набалдашник тихонько постукивает по деревянным половицам, затем тонет в ворсе ковра. Хризолит прихрамывает на одну ногу, но даже не морщится, хоть и хромает очень сильно. Ляпис не спеша смотрит за нею, но подходить пока не собирается, открывает было рот, чтобы пошутить про хромающего карлика-соседа, но теряет челюсть где-то на полу, когда видит, как Перидот расстёгивает ремень на штанах. Её внутренний созерцатель комиксов с рейтингом «R-18+» возбуждённо наблюдает за происходящим, а когда первая штанина начала оголять бледную кожу бедра, то эта извращённая миниатюрная копия Лазули истошно вопит, махая каким-то томиком, стараясь не упасть в обморок. Не то, что бы у Ляпис не было такой близости, просто… — Вау, Пери, — выдыхает второкурсница, быстро облизнув высохшие губы и приблизившись к кровати. Мозг Лазули коварно воспроизводит сцену с поцелуем, на что та пытается его послать куда подальше. Штаны летят за спину Хризолит и с тихим шелестом врезаются в стенку, скользя по ней вниз. Ляпис сглатывает, когда видит на правой внутренней стороне бедра шрам, который тянется до щиколотки. Он был большим, с рваными краями, совсем уж нежная кожа выдавала его «свежесть», а небольшие дырочки, виднеющиеся чуть выше колена, говорят о том, что недавно тут был шов. Перидот раздвигает ноги немного больше, совершенно не смущаясь, ставит между ними трость, опирается на неё, тихонько и как-то меланхолично вздыхая, хрипло проговаривает: — Это произошло меньше года назад. Именно из-за этого я переехала в Англию, к матери. Не скажу, что я не рада переезду, нет, — Ляпис медленно садится напротив Перидот и рукой тянется к шраму, но замирает, видя, как дёргается Хризолит. — Ух, только без глупостей, давай, не бойся, я понимаю, что тебе любопытно. Мне тоже было, особенно, когда тут были металлические нити, — как-то просто и с улыбкой говорит мелкая, второй рукой откидывая чёлку назад. — Несчастный случай, при котором нужно было выбрать: часть жизни или целая, ничего интересного. Не думай, что это что-то потрясающее, Лазули. (Ляпис отмечает, что это уже второй раз за этот час, когда соседка называет её фамилию.) Майские деньки, уставшие одиннадцатиклассники. Ух, у вас же не так это называется… Старшая школа, последний класс, меня вытащили прогуляться на свежем воздухе. Мы проходили мимо стройки. Не подумай, всё было огорожено, — она всё-таки вздрагивает, когда тонкие пальцы с ноготками касаются начала шрама (или конца), на щиколотке. — Визг стали, и я вижу, как канат крана отделяется от общей картины. Падают тонкие металлические прутья, наверное, для временного каркаса, а впереди меня идёт подруга. Всё происходит быстро: я кидаюсь вперёд, отталкиваю её и чувствую, как мою правую ногу протыкает в нескольких местах, чувствую, что кость просто лопается на осколки. — Лазули ведёт палец выше, чувствуя мурашки. — Больница, суд, выигрышное дело и компенсация в размере десяти миллионов рублей от кампании. И долгие, долгие операции. — Все русские такие? — Какие? — Перидот переводит взгляд с окна на Ляпис, которая нависла над ней, расставив руки по бокам и отложив трость. — Безбашенные? Сумасшедшие? Не знаю, хех. — Я не думаю, что нормальный человек будет смеяться, зная, что в его теле находится что-то ещё. Какая-то железяка, например. — Развитая медицина вашей страны спасла мне жизнь, Лазули, — шипит Перидот, когда чувствует, как ноготь скользит вверх по шраму, перебираясь на бедро. — Ты хотя бы не бежишь от меня после вчерашнего. — Ох, хватит скрывать всё своим русским, малявка. И Перидот затыкается, когда её губы кусают и целуют одновременно, а руки притягивают к себе за зелёные волосы. Трость с тихим стуком падает на пол, но это никого не волнует, кроме соседей снизу, которые стучат в ответ по потолку. Поцелуй затягивается, превращаясь в череду поцелуев, которая как-то сливается в несколько часов. После всего этого девушки лежат на кровати Перидот, которая всё равно хмурится, что-то бурча себе под нос. Снова по-русски. Ляпис кусает её за нос и, натянув на лицо ухмылку, шепчет той на ухо криво и не совсем правильно: — Я влюбилась в тебя из-за тебя. — Перидот заливается хриплым смехом.