Эскапизм зелёными глазами

Ляпис сидит за барной стойкой и размеренно потягивает какой-то коктейль, слушая длительные разговоры Перидот и Жем. Худощавая девушка до сих пор вызывала лёгкое чувство неприязни и словно давила эмоционально, будто стараясь запереть в чём-то тесном. Но это лишь ощущения и странные чувства, по сути-то она понимала, что эта неприязнь возникла из ничего, а значит — она глупа и не имеет оснований быть. Поэтому Лазули прикусывала свой язык и молча сидела, иногда отвечая на вопросы Пёрл. Затем, когда наступила пауза, Ляпис попросила Перидот рассказать, как они познакомились. Та, в свою очередь, передала эстафету «Жене», на что та сразу же ухмыльнулась, но начала рассказывать.

***

Стоял хороший майский денёк, точнее, уже вечер, ведь нас интересуют именно сумерки. В городе было особенно оживлённо: по улицам слонялись группки подростков, которые (практически все) шли в одном направлении. На открытый и совсем недавно отстроенный стадион. Нужно отметить, просто громадный стадион. Многочисленные прожекторы и включённые фонари, громадная установка в самом начале стадиона, многочисленные провода — это точно оно. Конкурс на лучшего ди-джея. Событие, конечно, не самое значимое и громкое, но среди молодёжи пользовалось популярностью, и Пёрл не была исключением в свои двадцать три. Ей было «в кайф» слушать выступления юных (по крайней мере, чаще всего) людей, некоторые из которых были не очень, а некоторые были весьма даже неплохими. С её лица при выступлениях никогда не сходило серьёзное выражение. Этот слёт тоже не предвещал чего-то выдающегося. По крайней мере, такого не происходило уже больше двух часов, а время давно перевалило за одиннадцать, благо, подобное мероприятие позволяло несовершеннолетним оставаться тут, пока у них был билет, хоть до утра. Охрана подтверждала это, достаточно часто маяча вдоль трибун. Выступления в этом году были однотипны, музыка, что лилась из динамиков, состояла преимущественно из басов и ритмов, ничего особенного. Толпа тоже начинала медленно, но верно терять свой пыл, однако, по правилам мироздания, должен был появиться тот самый герой и спаситель, что вытащит публику из уныния. Про себя Жем ничего не говорила, лишь скучающе опиралась на перила перед самыми колонками, подумывая над тем, как лучше всего выйти. Однако ведущий конкурса резко заголосил что-то про «самого юного участника этого года». Это заставило оживиться и поднять голову на сцену, но всё вмиг потухло. Яркие прожекторы и фонари по всему стадиону потухли, что-то бесшумно, что-то с громким и весьма внушительным «барк». Руки сжали перила сильнее, а внезапно полившаяся из колонок музыка заставила и того вздрогнуть. Первое, что удивило Пёрл, это то, что музыка была… русской. После четырёх лет, проведённых заграницей, он звучал необычно, особенно, если учитывать, что приехала Жем сутки назад. И это были просто стихи с музыкальным сопровождением под гитару. Русский язык показался таким родным, а хрипловатый девчачий голос каким-то образом проникал под крышку рёбер расплавленным мёдом. Затем к стихам начала подключаться песня задним планом, не популярная и бьющаяся за рейтинг, а какая-то… своя, что ли. Авторский слог был заметен, особенно, когда песня стала громче. К ней начали присоединяться биты и другие звуки, похожие на завывания метели за окном и хруст листьев под ногами промозглой осенью. Девушка хмурится, пытаясь всмотреться в человека за пультом. Но всё снова резко затихает, и начинается припев песни, громко, резко и так чувственно и проникновенно, что мрамор серьёзности на лице разбивается ухмылкой, а после и полноценной улыбкой. Толпа ликует, когда под ногами зажигаются протянутые провода. Неоновый свет от них и со сцены завораживает и заставляет двигаться в такт музыке, люди топают и хлопают в такт, делая и без того живую песню ещё более одушевлённой и непокорной. Цепи уныния с громким треском (такой звук действительно проскочил) лопаются и падают в бездну, а собравшиеся отдаются музыке полностью. Жем догадывается, кому достанется приз, поэтому разворачивается и начинает неспешно продвигаться к выходу под слова песни, что выговаривает немного хрипловатый, но красивый голос. Когда девушка достигла выхода, уже началось награждение, она задержалась и, подождав немного, услышала имя и фамилию участницы, но не её саму. «Перидот Лаирд. Хах». Худощавая фигура разворачивается и тонет в тёмном, пусть и небольшом, тоннеле. Прогулка прошла просто прекрасно, как и следующий день: промежуточные экзамены были сданы, а смена на работе пока не наступила, поэтому Пёрл ленивой походочкой лавировала между снующими туда-сюда людьми. Наконец, открытый участок нового района, который, кажется, всё ещё строится. Прекрасно, ибо деревьев здесь много, да и стройка застопорилась, поэтому было тихо и очень мало народу. Максимум на пути попадались парочки или одинокие, куда-то спешащие подростки. Её заставил остановиться подозрительный звук сверху; она смотрит наверх, и сердце просто — бух. Металлический канат с медленной, даже какой-то внеземной скоростью, отделялся от общей конструкции крана. Железные, длинные прутья начали приближаться, словно в замедленной съёмке. Она ничего не слышала, её будто парализовало, однако, больной и сильный толчок в плечо заставил попятиться и упасть на тротуар. Игнорируя боль в коленях, боку и ладонях, бледно-голубые глаза видят ту самую девчонку. После чего серый цвет неба впитывает красно-алый и громкое рычание вперемешку с «ГХ». Скорая приехала спустя две минуты (больница была недалеко), но даже эти две минуты могли стать катастрофическими, если бы по случайным стечениям обстоятельств кровь Жем и Перидот не были бы одинаковой группы. Донорство было как раз кстати, а старшая девушка не могла поверить в то, что её в прямом смысле уделала какая-то школьница. И эта же школьница уделала такое мифическое создание, как смерть. После этого конечно же всё завертелось: частые разговоры, свидетельство на суде, более близкое знакомство, ясное дело сначала из благодарности, но потом это всё вылилось в какой-то мистический уровень, тонкий, как ниточка, и непонятный, как зашифрованный текст, шифра от которого ты не знаешь совершенно. Перидот оказалась очень глубока для подростка, знала английский и уже собирала документы для визы. А ещё она была младше Пёрл на пять лет, что никак не смущало ни первую, ни вторую.

***

Ляпис смотрит на то, как Перидот скользит немного тоскливым взглядом по тонким перламутровым рукам, что расслабленно лежат на столешнице. И это заставляет почувствовать себя виноватой, однако, когда те самые руки ложатся поверх небольших и очень хрупких на вид (что было ни разу не так), внутренний океан начинает темнеть, как и взгляд. Она переводит его на полки с бутылками и агрессивно кусает соломинку, думая, что что-то ей не договаривают. Пёрл же, видя подобную реакцию, лишь расплывается в ухмылке и думает, как бы ещё поддеть эту синеволосую. И не находит ничего лучше, кроме как провести пальцами по губам Перидот, аргументируя это тем, что у неё остался сок от фруктов. Над океаном начал образовываться тайфун.