Я тебя слышу.
9 декабря 2017 г., 18:16
Примечания:
Спасибо за отзывы, они безумно мотивируют!
Кстати, в главе идёт нехронологическое повествование, надеюсь, всё будет понятно.
Переживаю за эту работу, поэтому прошу вас оставлять комментарии <3
Вы никогда не задумывались, а каково это — сойти с ума? Быть не в состоянии контролировать свои мысли и действия? Последние несколько лет это было единственным, что тревожило Арсения.
***
19.03. Санкт-Петербург. Завтра Арсению исполняется двадцать девять, но он уже много лет как выбрался из родного заснеженного Омска и пригнездился в дождливом Санкт-Петербурге. Одиннадцать лет назад он поступил на архитектора в неплохой ВУЗ. Учиться, конечно, было довольно нелегко, но мать всегда говорила, что Арсению горы по плечо и даже море по колено. Он успешно отучился и пошёл работать по полученной специальности. Сейчас на его чертежи идёт огромный спрос и очередь на несколько месяцев вперёд. Арсений делает успешные эскизы как для богатеньких заказчиков, так и просто для себя, после продавая их за круглую сумму. На самом деле, глухота Арсения оказалась для него только плюсом, ведь многим хотелось (даже чисто из любопытства) поработать или просто пообщаться с талантливым архитектором, имеющим такую особенность.***
Те крики в его голове смолкали до безумия долго. После их появления Арсений на время забросил учёбу и прихватил тяжёлую горячку, бесконечно слушая душераздирающие вопли (а как их ещё назвать?) своего больного разума. Мальчика водили к психиатру и прочим докторам, но итог всегда был одним и тем же — никто не имел даже догадок о необычном состоянии Арсения. Его пичкали горькими таблетками, с ним проводили тесты на психику, будто стремились проверить его на наличие шизофрении или подобной дряни, но ничерта у них не получалось. Спустя время Арсений свыкся с голосом, живущим в его голове. Он перестал резко реагировать на него, понимая — если он пришёл, значит, совсем скоро и уйдёт. Арсений порой замыкался в себе, с безумным и неподдельным интересом слушая голос подсознания. Он говорит. Да, голос, что раньше только надрывно кричал, вскоре начал произносить членораздельные звуки, а после и вовсе целые слова. Арсению казалось, будто в его сознании живёт младенец, который растёт и развивается как и все нормальные дети. Только вот он не глухой, в отличие от Арсения.***
Арсению одиннадцать. Крики разума уже не волнуют так сильно, как это было сначала. Мальчишка больше не кусает подушку, чувствуя, как горячие капли пота проступают на напряжённом лбу и катятся вниз, оставляя за собой обжигающие дорожки, сводя с ума. Он больше не царапает уши, будто желая отодрать их, чтобы обрести, наконец, прежнюю тишину. Вот только он не понимает лишь одного: если обычные люди каждый день слышат то, что творится в его голове… Почему же они всё ещё не сошли с ума? Арсений читает вслух очередную книгу, наслаждаясь такой родной ему тишиной. Одной рукой он осторожно переворачивает страницы, не желая разбудить спящую мать, а другой — держится за горло, нащупывая вибрации голоса. «Мама, я Антоша…» Арсений подпрыгивает. Никогда раньше он не слышал ничего подобного. Что значит «Антоша»? «Антон, мама и папа». Арсений шёпотом пытается повторять всё, что слышит. Однажды он читал рассказ, где главного героя звали Антон. Выходит, голос в его голове имеет такое же имя? — Антоша, — одними губами произносит Арсений, пытаясь разобраться в бесконечном потоке мыслей. «Тоша, Тоша, Тоша!»***
— Мама! — кричит Арсений, забегая в чужую комнату. — Просыпайся! Его зовут Антон, — мальчишка широко улыбается и часто кивает головой, отчего отросшие тёмные волосы падают на глаза. Женщина хмурится, но тут же расслабляется и расплывается в ласковой улыбке. — О, родной, ты нашёл друга? Познакомишь меня с ним? Арсений непонимающе смотрит на мать, чуть приоткрыв рот. Спустя мгновение он подносит указательный палец к виску. — Нет, это его зовут Антон. Того, кто в моей голове. Он сам мне сказал, — Арсений неловко и чуть забавно усмехается. — Боже, милый, никто у тебя там, — она повторила жест сына и приложила палец к его виску. — Не живёт. Может быть, это просто твой внутренний голос, который когда-нибудь подскажет тебе верное решение? — Ну и почему тогда его зовут Антон? — Арсений выгибает бровь, из-под полуприкрытых век глядя на мать, которая, по его мнению, сейчас несёт полную чушь. — Ну, это нужно спросить у тебя, — женщина пожимает плечами и поднимает брови. — Это же твой внутренний голос. Это же твой Антон, правильно? Арсений закатывает глаза и уходит в комнату, где плюхается на кровать и продолжает читать свою книгу.***
— Посмотри! Ты только послушай его! Он сказал, что его зовут Антоша, — на глазах счастливой матери проступают слезы радости. Отец прибегает из кухни и падает на колени перед любимым сыном. Он смотрит в его зелёные глаза и улыбается, потому что сейчас он по-настоящему счастлив. — Как, говоришь, тебя зовут? — мужчина треплет мальчика по коротким светлым волосам. — Антоша… Антон, мама и папа, — ребёнок задорно улыбается вместе с родителями, продолжая повторять своё имя. Он радуется, ещё не зная, что именно сейчас заставляет кого-то страдать.***
Арсению семнадцать и сейчас он гуляет с девчонкой, с которой познакомился пару лет назад в больнице. Нет, она вовсе не глухая, а вот её маленькая сестричка — да, и поэтому она прекрасно владеет языком жестов. Арсений и Алёна по-своему шутят и смеются, иногда даря друг другу мягкие поцелуи в безлюдных местах, точно маленькие дети. Алёна помогает Арсению на время отвлечься от постоянного голоса, с ранних лет преследующего юношу. Антон разговаривает часто и много, а пару дней назад, в первый день ненавистной Арсением осени, он сказал матери, что он — серьёзный молодой человек, потому что теперь он ходит в школу. «В моей голове живёт первоклассник» — думает Арсений, в очередной раз осознавая всю дикость сложившейся ситуации. Честно сказать, порой Арсений мечтает, чтобы Антон просто взял и умер, потому что иного способа отделаться от него просто не было. Юноша пришёл к выводу, что Антон — голос его разума, что-то вроде ангела или дьявола, сидящих по правое и левое плечо у героев американских бестселлеров. Обычно они зовутся Сатаной или же Богом, а у Арсения всё проще. На его плече сидит, свесив ножки, маленький Антон.***
Арсению двадцать три. Вчера он успешно окончил обучение в Санкт-Петербургском ВУЗе и решил хорошенько отметить это событие с уже бывшими однокурсниками в местном дешёвом баре. Не вовремя в его голове появляется тринадцатилетний Антон, вечно что-то бубнящий себе под нос и придумывающий идиотские шутки. Он постоянно твердит, что его окружают одни лицемеры и лжецы (и как только ребёнок смог прийти к такому выводу?), и никому не суждено его понять. Голова Арсения разрывается от жуткого микса из его мыслей и мыслей порядком поднадоевшего Антона. Эта боль стала для него уже совершенно привычной. Арсений научился контролировать голос в голове, правда, получалось не всегда, но в большинстве случаев мальчишка всё-таки затыкался, оставляя Арсения в кромешной, но такой необходимой ему тишине. — Как же ты меня заебал, — шипит в конец пьяный Арсений, опрокидывая в себя очередную рюмку какого-то дешёвого горького пойла. Он обращается к Антону, из-за дурацких мыслей которого ему было сложно сосредоточиться на общении с такими же пьяными однокурсниками. — Ты чего орёшь, Арс? — спрашивает молодой человек с забавным хвостиком на затылке. — Ты сколько уже выжрал? Арсений плохо воспринимает шевеление губ друга, поэтому не может до конца понять его слов. Он спускается с высокого барного стула и пьяно пошатывается. Вокруг мерзко пахнет выпивкой и, кажется, чьей-то рвотой. — Серёг, я нихрена не понял, — невнятно произносит он, расплываясь в слабой, но широкой улыбке, и дёргает друга за хвостик. Арсений, пошатываясь, направляется в сторону комнаты с табличкой «WC». Он осторожно открывает дверь и замечает стоящего возле плиточной стены симпатичного парня на вид лет двадцати. — С тобой всё нормально? — как-то обеспокоенно интересуется незнакомец, глядя на Арсения, взглядом разъедающего его губы. — Эй, ты чего? — восклицает он, понимая, что молодой человек подходит ближе. — Я двадцать с лишним лет смотрю на губы мужиков, я могу нарисовать их по памяти, но я так ни разу не ощущал их вкус, — шепчет он, давая незнакомцу понять, чего он хочет. — Ты не дёргайся, я просто попробую, — Арсений подходит вплотную. Он почти накрывает своими губами губы незнакомца, как вдруг слышит… «Да хватит уже вести себя как конченый идиот! Ты можешь отдавать отчёт своим действиям? Видела бы тебя сейчас твоя мать, урод…» Арсений широко распахивает глаза и резко отстраняется от незнакомца, будто окончательно протрезвев. Очень, просто безумно стыдно. Ему уже давно не пятнадцать, чтобы вести себя как тощий подросток с бушующими гормонами. Арсений вылетает из бара, ни с кем не прощаясь.***
— Да хватит уже вести себя как конченый идиот! Ты можешь отдавать отчёт своим действиям? Видела бы тебя сейчас твоя мать, урод… Антон сидит на холодном полу перед высоким зеркалом и кричит на собственное отражение. Он сжимает и разжимает кулаки, пытаясь успокоиться — не помогает. — Ты вечно всё портишь, грёбаный отброс общества, почему тебя вообще не оставили в роддоме? Чем ты можешь быть полезен людям? Хрена-с-два, ничем! Ты ничерта не умеешь и никто в тебе не нуждается. Если бы только Антон знал, как сильно ошибается…***
20.03. Санкт-Петербург. Дождь вперемешку с мокрым снегом в конце марта — вполне себе обыденное явление в Санкт-Петербурге. Арсений проснулся по привычке в восемь утра. Он раздвинул тяжёлые бордовые шторы на окнах и посмотрел на город. Вид не радовал: серое небо, затянутое массивными чёрными тучами, не успевшими до конца рассеяться после морозной ночи. Выходить на улицу в такую погоду совершенно не хотелось, особенно в свой двадцать девятый День рождения. Мужчина тяжело вздохнул и прокашлялся. Подумать только, время летит так быстро и стремительно, что не всегда успеваешь даже попросту осознать всего, что происходит в твоей жизни. Арсений зашёл в ванную комнату и опёрся руками на край раковины, опуская голову и закрывая отчего-то сонные глаза. Он снова прерывисто выдохнул, а затем посмотрел в зеркало на своё отражение. Арсений был дьявольски красив. Голубые сверкающие глаза, тонкий, чуть вздёрнутый нос и губы с приятными на вид мягкими изгибами. Вот только во взгляде его не было ни толики радости. Он — успешный в карьере мужчина, но достаточно ли этого для истинного счастья? Арсений снова посмотрел на себя, разглядывая отражение уже с другого ракурса. Теперь он видел совершенно другого себя. Под глазами виднелись мешки, символизирующие ужасную усталость; кое-где цвели ещё плохо заметные морщины, которые он всё-таки порой замазывал, чтобы не производить на работе впечатление полудохлой крысы. Арсений нахмурил брови, и между ними появилась ещё одна неглубокая ямочка. Он перевёл взгляд на свои руки, украшенные толстыми голубыми венами и хрупкими косточками. Где-то светились шрамы, появившиеся очень давно бог весть откуда. Арсений покачал головой и начал чистить зубы, не прекращая смотреть на своё отражение каким-то печальным взглядом. Тщательно обтерев лицо махровым тёмным полотенцем, Арсений направился в комнату, где открыл массивный шкаф из красного дерева, доставая оттуда уже приевшийся чёрный дорогой костюм. Он стянул со своего отчего-то похудевшего тела серую растянутую домашнюю футболку и коричневые спортивные штаны. Зевнул, сладко потянулся, выгибаясь так, что любой смог бы запросто пересчитать его рёбра. Вытащил из ящика простую чёрную футболку, поверх натянул пиджак. Надел штаны — пришлось крепко затянуть ремнём. Короткие носки, блатные часы и дорогой парфюм — теперь он готов выходить. Арсений забежал в кухню, наливая в немытую рюмку холодной воды, выпивая и морщась от горького привкуса. У кого-то вчера была одинокая пьянка, после которой этот кто-то был не в состоянии даже вымыть посуду. Телефон уведомил владельца о пришедшем сообщении. Арсений почувствовал вибрацию в кармане и быстро достал гаджет, на экране которого светилось обыкновенное и ничем не примечательное «Мама». Он провёл пальцем по экрану и открыл мессенджер. Арсений упал на незаправленную кровать, не веря написанному. «Здравствуй, Арсений. С Днём рождения, любимый сынок. Не хотела тебя расстраивать в такой день, но придётся. Прости, что пишу это сегодня. Виктор Валерьевич ночью скончался, что-то с сердцем. Подумала, что ты должен знать. Люблю. Мама.» Как же больно. Человек, в своё время буквально научивший глухого Арсения разговаривать и читать по губам, теперь никогда не заговорит с ним. Попов больше не увидит теплоту его тёмных карих глаз, обрамлённых густыми и чуть поседевшими ресницами. Отличный подарок на почти юбилей, спасибо тебе, сучка-Судьба. Арсений злился, ярость закипала в его венах и отчаянно рвалась наружу. Мужчина тупо смотрел в потолок, радуясь, что хотя бы сейчас в его вновь заболевшей голове нет чужого голоса. Нужно ехать, иначе он опоздает. Начальству будет плевать на то, какой он отличный работник, если он не будет добросовестно исполнять свои обязанности. Арсений натянул на себя куртку и засунул ноги в кожаные туфли. Взял ключи от машины, свой дипломат с чертежами и покинул пустующую квартиру. Он быстро дошёл до автомобиля, не желая промокнуть под мокрым снегом. Открыл дверцу, вставил ключ. Сука, не заводится. — Грёбаный кусок металлолома! — прорычал Арсений и ударил ладонью по рулю. Он взглянул на своё запястье, на которое были надеты дорогие часы, и устало закрыл глаза. Делать нечего — теперь только на дурацких автобусах. Арсений натянул на голову капюшон, хлопнул дверцей машины, нажал на брелок, закрывая, и быстрым шагом направился в сторону ближайшей остановки. Нужного автобуса не было уже очень долго, а время нещадно поджимало. К остановке подъехала машина с водителем, родившемся, судя по всему, где-то на юге. Арсений ещё раз взглянул на часы, затем на сомнительного таксиста, снова на часы, на таксиста… Он открыл дверцу автомобиля и сел на переднее сидение, громко и чётко называя адрес. Мужчина кивнул и, наплевав на какие-либо существующие правила дорожного движения, рванул к назначенному месту.***
Они приехали довольно скоро. Арсений теперь даже не опаздывал. Он сунул водителю пару купюр и быстро вышел из машины, ни на кого не оглядываясь. Арсений проходил мимо автобусной остановки, пробираясь через толпу молодых и старых. Бум. В одно мгновение он оказался прижат к сырой, покрытой слякотью, земле. Чужое тело было каким-то слишком костлявым, при этом чересчур большим. «Развели какой-то гей-парад, тоже мне». — Это точно, — так ничерта и не осознав прошипел Арсений, сталкивая с себя долговязого юношу, потирая ушибленный копчик и стряхивая с одежды грязный снег. — Что точно? — переспросил незнакомец, хмуря светлые брови. Арсений не смотрел на него, думая, что с ним разговаривает голос подсознания. — Ну, гей-парад. Да какого хрена я вообще с тобой вслух как умалишённый разговариваю? — разозлился Арсений, переводя взгляд на ошеломлённого юношу. — Я вообще-то просто подумал о гей-параде, а не сказал, и… — он осёкся, заметив округлившиеся глаза Арсения. Губы юноши шевелились так, словно слова, звучащие в голове Арсения, говорил именно он. — Вы как, нормально? — пощёлкал пальцами перед лицом мужчины парень. — Сильно ударились? — Я тебя слышу? — тихо пробормотал Арсений, чувствуя щемящий трепет глубоко в сердце. Будто что-то с треском надломилось, а теперь не вполне правильно срослось. — А не должны? — парень нахмурился, ничего не понимая. Слишком странный мужчина. — Кто ты, мать твою?! — закричал Арсений, ощущая, как глаза наполняются жгучими слезами, а к горлу подступает толстый горький комок. Он схватил юношу за широкие плечи, сминая ткань куртки, и сильно потряс его. — Отвечай мне, сука! — Я Антон… — испуганно прошептал голос в его голове, заставив Арсения мгновенно отключиться и упасть на землю без сознания.
