«Не подарок»

Ада пробежалась по всем этажам от первого до девятого, заглянула во все самые укромные уголки и даже в мусоропровод, но поиски успехом не увенчались. Девушка выбежала во двор и беспомощно остановилась посреди площадки. И что теперь? Существовала куча мест в огромном городе, куда бы мог податься кот, и совсем немногие из них были безопасны. А до захода солнца оставалась еще куча времени, за которое могло случится что угодно. Подруга трубку не брала, упорно сбрасывая вызов, и в конце концов, Ада раздраженно сунула телефон в карман и решила обежать те места, которые по-крайней мере были поблизости, забыв и про маньяка, и про предупреждение Леры, и про то, что дверь входную снова не закрыла, оставив чуть ли не нараспашку. И чем больше мест девушке удалось обежать, тем сильнее начинали холодеть руки, а совесть не только не унялась, но и принялась за свои угрызения с двойной силой. Как? Ну как ее угораздило выгнать маленького котенка, да еще и таким грубым образом. А ведь он просто хотел, чтобы она с подругой помирилась, ничего плохого же. А еще он есть хотел, значит, голодным ушел, и ходит где-то сейчас... – Девочка, ты что, потеряла кого? – окликнул сзади грубый мужской голос. Ада обернулась, бесцеремонным образом выдернутая из своих размышлений. – Да котенка... – рассеянно ответила девушка и тут же спохватившись и испуганно ойкнув, отступила на шаг. – Ну ясно, – кивнул мужчина, поглаживая бороду, – может, тебе помочь? А то смотри, в этом районе хулиганов столько, да еще и маньяк снова объявился. – Нет, спасибо, – покачала головой Ада, оттирая со лба пот, – не найдется – сам виноват будет, – уже чуть не плача прибавила она и, не оборачиваясь, убежала прочь. Уже час с начала поисков прошел, и еще два часа девушка бесцельно просидела дома, за что теперь нещадно себя корила. А от дурных мыслей отделаться все никак не получалось. Уже спускался вечер. Ада уже с ног сбилась, ей казалось, больше во всей округе не найдется ни одного закоулка, который бы она не обежала и не осмотрела, поэтому она просто стояла посреди пустой улицы и беззастенчиво ревела, размазывая слезы по лицу, отчасти, от жалости к себе, потому что ноги уже болели невыносимо, и грудь просто разрывалась от нехватки воздуха, а отчасти от неизвестности и жалости к котенку. Только теперь к ней никто не подошел и даже не поинтересовался, что случилось, а Лера и вовсе телефон отключила. Прохожие только недоуменно косились и проходили мимо, подталкивая перед собой зазевавшихся детей. Оставалась только одна помойка поблизости, но близость эта была относительной, за три квартала от дома Ады, да и девушка сомневалась, что благородный Маммон вообще снизойдет до того, чтобы отираться по помойкам, но другого выхода не оставалось, и девушка, превозмогая боль в ступнях, уже совсем обреченно поплелась туда, наблюдая за удлинившимися тенями. – Маммон, котяра, куда же ты запропастился, бессовестный, – бормотала она на ходу, утирая слезы. Она уже и забыла, что сама его на улицу и выставила. ** Маммон ушел из подъезда, проклиная насмешницу-судьбу, и прижмурился, когда в глаза ударил яркий солнечный свет. Голод давал о себе знать довольно нагло, так что, довольно скоро уже подкашивались лапы. А, как известно, на дрожащих лапах по заборам особенно не погуляешь, а еду добывать было отчаянно необходимо, кроме того, большую роль играло отсутствие опыта у демона искать годную пищу в кошачьем теле. Оно хоть и гибкое было, но хрупкое. Маммон так и бродил по городу в бесплодных поисках еды почти до самого вечера, пока его внимание не привлек странный шорох за спиной.