Джокер поневоле

Это было невыносимо. Колени и пальцы онемели от напряжения в усилии держаться крепче и не потерять равновесия. Аламо не сомневалась, что упасть ей эльф не даст. Но как же сжималось все внутри от унизительной перспективы неуклюже завалиться набок, вынудив спутника ловить ее на лету. Давно и отчаянно болела неестественно выпрямленная спина. Мучительно хотелось повести плечами, хоть немного поменять позу, но Аламо видела по бокам от себя крепкие руки в тисненых кожаных наручах, непринужденно держащие поводья, и понимала, что при любом движении неминуемо заденет Леголаса, а это было уж совсем неловко, и Аламо снова усилием удерживала спину прямой. Леголас задумчиво поглядывал на свою подопечную. Интересно, сколько она еще так продержится? Он вовсе не был слепым, видел и дрожащие хрупкие пальцы, и монументально-прямую, сведенную судорогой спину. Видел, как подхваченные ветром светло-русые локоны щекочут щеку и застилают Аламо глаза, а она вздрагивает, пытается сдуть пряди с лица, но не решается поднять руки. Она была забавной и трогательной в своем старании держаться достойно. Леголас улыбнулся, но тут же покачал головой. Эта бравада наградит ее болями в спине на весь поход, а ей и так придется нелегко. - Аламо?- девушка вздрогнула от неожиданности, услышав позади глубокий голос, - вы знаете, что такое радикулит? - Да… в общих чертах, - что за дурацкий вопрос? - Если вы и дальше будете сидеть, словно владыка Элронд на совете, вы скоро узнаете об этой болезни много нового. Аламо смешалась на секунду, но вдруг, словно наяву увидела царственно-прямую осанку владыки Ривенделла и против воли расхохоталась. Несмело обернувшись назад, она увидела у самого лица улыбающиеся глаза склонившегося к ней эльфа. Она машинально отметила темные брови вразлет, даже на вид шелковистые, такие еще называют соболиными. «Какие темные брови при таких светлых волосах» - не к месту подумала Аламо. Леголас меж тем продолжал: - Аламо, я понимаю, что мы почти незнакомы. Но не поймите меня превратно. Путь очень далек, и тяготы его вам еще трудно представить. Вы не сможете продолжать поход с больным позвоночником. Я сам сведущ в этикете, но мы в неподходящем месте для соблюдения условностей. Не истязайте себя зря, вы свободно можете на меня опереться. Аламо стиснула зубы, яркие пятна вспыхнули на скулах. Это невозможно. Прильнуть к незнакомому мужчине подобным образом… что за вид будет со стороны? Но какой болью заходилась спина!.. Аламо потупилась и медленно подалась назад, облокотившись на широкую грудь эльфа. Кровь свободно хлынула в онемевшие мышцы, спина коня словно стала устойчивей, и страх падения вдруг отступил. Гэндальф оглянулся на смех Аламо и сам улыбнулся. Наконец-то, невозможно было смотреть на искаженное болью лицо бедняжки. Он знал, кого назначить ей в телохранители. Воинственные эльфы умели быть весьма чуткими. Боромир тоже обернулся и поднял бровь. Забавно… Бледная девица с испуганно-упрямыми глазами, казалось, шла из Ривенделла прямо на казнь, а, не проехав и десяти лиг уже смеется, с удобством умостясь в объятиях этого остроухого пижона. Прыток эльф… Боромир раздраженно хлестнул лошадь и опередил отряд. Следующие два часа прошли в тишине. Поначалу боясь пошевелиться, вскоре девушка устала тревожиться о приличиях, тем более что эльф не пытался ее смутить и вообще, похоже, не видел в происходящем ничего необычного. Аламо боролась с дремотой, слыша мерное биение сердца у своего уха, чувствуя легкий запах хвои и сыромятной кожи, шероховатость камзола и жесткие ремни колчана, пересекающие грудь Леголаса. Ей давно не было так спокойно. Хранители мерной рысью продвигались вперед, а Аламо вглядывалась в неприютный край. Здесь все снова было иным, не похожим даже на Ривенделл. Все было скупым, неприветливым, сдержанным и все таким же чужим. Небо, серое и отчужденное, словно глаза владыки Элронда, прятало усталое осеннее солнце в грязных обрывках туч. Скалы вокруг казались бурным, пенным потоком, окаменевшим на бегу. Жесткая трава шуршала под копытами лошадей, и слабосильные кусты, усеянные тускло-желтыми цветами, стыдливо прятались в расселинах. Средиземье… Жестокий край сильных и безжалостных, равнодушных и целеустремленных. Зачем она здесь? Что нужно от нее таинственной Галадриэль? Может, Леголас знает? Аламо украдкой скосила глаза. Леголас… Эльф… Нечеловек… Волевой подбородок и гордые губы. Большие, темно-карие глаза. Густая грива золотистых волос и заостренные уши. Она слышала от кого-то, что он принц. Что ж, может и так, вон посадка головы какая. Он сродни этому миру. Такой же сдержанный и чужой. Но он не был равнодушным, и от этого неравнодушия, от его спокойной обходительности Аламо чувствовала себя еще более одинокой. К чему эта рыцарская учтивость, если она лишь по обязанности? Аламо еще никогда не знала, что значит это выражение - одна во всем мире. И впервые поняла, как подчас нужен тот, кого так расплывчато и неуклюже называют «своим». Пусть даже самый заносчивый и гадкий, но понятный и близкий в своей несносности…