Джокер поневоле

Бесцеремонный утренний ветер растормошил крепко спящую девушку в считанные минуты. Зябко поеживаясь, Аламо встала, запахнувшись в плащ Леголаса поверх своего собственного. Небо, все еще на утренний лад розовевшее у кромки гор, сегодня немного очистилось, но там и сям холодная голубизна курчавилась дымно-серыми облаками, то ли дождевыми, то ли снежными. Оглядевшись, Аламо увидела, что Арагорн подкладывает в затухший костер сучья, и, решив, что холод страшнее этого неприветливого рыцаря, направилась к кострищу. - Доброе утро, господин Арагорн. Чем вам можно помочь? Дунадан яростно дул на припорошенные золой угли, но те лениво отсвечивали едва различимым багровым румянцем, издевательски осыпая рыцаря мелкой взвесью серого пепла. Пробормотав что-то сквозь зубы, Арагорн поднял голову и хмуро оглядел завернувшуюся в два плаща Аламо. Она невольно сделала шаг назад, но рыцарь неожиданно дернул уголком рта. Аламо понимающе кивнула: - Да, вылитая ночная моль. Так что дайте мне какое-то занятие для борьбы с холодом. Тут Арагорн открыто улыбнулся, и лицо его совершенно преобразилось, став привлекательным, несмотря на многодневную щетину. - Доброе утро, Аламо. Простите за мой неучтивый прием, но вас непросто смутить, и это достойно уважения. Достаньте-ка вон из того мешка лепешки, подогреем их на костре, будь он неладен, и на завтрак сойдет, - он снова согнулся над углями, - никак огонь не разгорается, хворост отсырел. А еще… даже неловко просить… вы не могли бы растолкать Мерри и Пиппина? Храпят самым бессовестным образом и слышать ничего не хотят. Может, хоть дамы постыдятся. Аламо недоуменно пожала плечами: - А как вы их пытались разбудить? За хворостом посылали? Господин рыцарь, как вы простодушны! Есть же безотказный способ. Девушка набрала воздуха в легкие: - Господа хоббиты, завтрак подан! И тут же деятельно принялась рыться в мешке, пряча улыбку и краем глаза следя, как двое приятелей спешно выпутываются из вороха плащей и прочего дорожного скарба под оглушительный хохот Арагорна. Огонь, меж тем, нехотя разгорелся, и над лагерем взвился победоносный дымок. Из-за утеса выглянул заспанный гном с секирой наперевес. - Кто тут про завтрак орал? – вопросил он с грубоватой деловитостью. - Я орала, мастер Гимли, сейчас все будет готово, - Аламо переворачивала лепешки, разложенные на раскаленных камнях. Совместные хлопоты незаметно влили ее в отряд, и вчерашнее гнетущее чувство пустоты притупилось, – а где Леголас? - вопрос сорвался сам собой, и Аламо прикусила губу. Невесть что теперь подумают… Но никто не заметил ее смущения. - Леголас на разведку пошел, мы идем к Карадрасу, дорога все ухабистей, надобно знать, где лошадей провести сможем, - Гэндальф задумчиво жевал лепешку, вглядываясь в небо, – нам бы солнышка сегодня. «Солнышка… и дорогу поровней…» - машинально подумала Аламо, ощутив, как отозвалась вчерашней болью спина. Взяв из углей лепешку, она подула на пальцы, мгновенно зачерневшие от золы. Жесткий темный хлеб выглядел не очень аппетитно, но пах на удивление соблазнительно, а быть может, просто голод давал о себе знать… Лепешка похрустывала на зубах мелким песком, и девушка была готова поклясться, что теперь золой перепачкано и лицо. Но сидевший рядом чумазый Пиппин жевал совершенно безмятежно, и Аламо решила, что ее привычки здесь, похоже, не ко двору. - Не давитесь всухомятку, Аламо, - окликнул ее низкий голос. Девушка обернулась – Арагорн протягивал ей свою флягу, - запейте, заодно и согреетесь. - Благодарю, - неуверенно приняв угощение, Аламо отпила из фляги. Эль… Что сказала бы няня, узнав, что ее воспитанница с утра прикладывается к предложенному мужчиной пиву? Эта мысль неожиданно развеселила девушку и она с улыбкой вернула флягу дунадану, - и правда, так теплее. Рыцарь ухмыльнулся, загоняя в горлышко пробку: - Ручаюсь чем угодно, вы отроду не пили в такие часы ничего, крепче молока. Эта неожиданная проницательность разом обметала скулы Аламо жарким румянцем, она уже готова была оскорбиться, но наткнулась на улыбающийся взгляд синих глаз и невольно смутилась еще больше. Арагорн, похоже, действительно был не так суров, как показался ей поначалу. - А, пожаловал! – рыкнул вдруг откуда-то слева Гимли и икнул, - гляди, остроухий, не свались! Ишь, несется! По склону утеса легко сбегал эльф. Аламо невольно затаила дыхание, глядя, как камешки осыпаются из-под высоких сапог. Но Леголас, не оступившись, преодолел скользкий откос и уже шагал навстречу своей подопечной. Длинные волосы в беспорядке разметались по плечам, почти не разгоряченное быстрым бегом лицо излучало кипучую жизненную энергию. - Аламо, как я рад видеть вас отдохнувшей и улыбающейся! - он приложил руку к груди и поклонился. Только сейчас Аламо осознала, что действительно глазеет на него с широкой улыбкой, и тут же вспомнила, что на лице наверняка прекрасно видны следы сажи. Но смутиться она не успела, поскольку Гимли снова прогрохотал: - Эй, эльф! Пока с девушкой любезничаешь - поесть не оставим. - Он прав, Леголас, идите завтракать. Кстати, - Аламо слегка нахмурилась, - вовсе не нужно было отдавать мне свой плащ, ночь была холодна. В ясных карих глазах отчетливо проступил укор. - Аламо, в тот день, когда я, лесной эльф, закутаюсь в плащ, и обреку женщину мерзнуть на ночном ветру - продайте меня в рабство гномам, поскольку для своей расы я буду потерян. Эта шутливо-галантная фраза вызвала взрыв негодования Гимли и громкий смех хоббитов. Пока Гэндальф выслушивал соображения Леголаса о предстоящем пути, остальные быстро затоптали костер, и около восьми утра отряд двинулся дальше. Ландшафт немного изменился, исчезли прежние холмы и утесы, похожие на мятое одеяло, их сменили острые уступы, изломанные линии темно-серых скал, покрытых неряшливыми пятнами мха. Лошади ступали осторожно, смолкли разговоры, всадники сосредоточенно выбирали путь. Леголас подался вперед, выпустив поводья, на эльфийский манер вплетя пальцы в гриву и потому почти вплотную прижавшись к спутнице - двойной груз требовал от Эрода особой осторожности, а приличия могли и погодить. Аламо неподвижно вперила взор в небо, стараясь не вздрагивать при резких движениях коня. Смотреть на скользкие валуны и острые края расселин с высоты конской спины было невыносимо страшно. Отбросив неловкость, она безропотно приникла к эльфу, зная, что вечером умрет от стыда, но слишком силен был ужас не увидеть этого вечера. Вдруг отряд остановился - впереди был овраг. Не слишком широкая щель прорезала проход меж нагромождения скал, и лошадиного прыжка должно было хватить для ее преодоления. После короткого колебания, Боромир гикнул, хлестнул коня и одним махом перелетел на другую сторону. Один за другим на коне Арагорна перескочили пропасть хоббиты, крепких, но приземистых пони пустили в прыжок без седоков. -Аламо, - голос Леголаса был спокоен, - закройте глаза и доверьтесь мне. Аламо почувствовала в желудке ледяного ежа. Стиснула зубы, зажмурилась, вцепилась в гриву Эрода деревянными от страха руками. За несколько бесконечных, вязких секунд ослепленное паникой сознание отметило, как сильная рука охватила ее за талию, Эрод легко пронесся по краю оврага, вот земля ушла из под копыт - и резкий толчок возвестил, что прыжок удался. Медленно открывая глаза, девушка видела, как с ужасной бранью перепрыгивает пропасть Гимли на своей коренастой лошади. Синеватая бледность лица между бородой и шлемом ясно давала понять, что бравый гном не больший охотник до верховых трюков, чем Аламо. Несмело обернувшись, она посмотрела на Леголаса, все еще не выпустившего ее из объятий. Свободной рукой эльф убирал с лица всклокоченные золотистые пряди. - Вы отлично справились, Аламо. В отличие от других даже не сквернословите, – Леголас улыбался, и в его тоне не было ни тени иронии. - Погодите, - голос Аламо прозвучал хрипло, - сейчас отдышусь - и попробую… Спасибо вам, Леголас. Накатывала реакция от пережитого страха, Аламо старалась подавить желание истерически захохотать или расплакаться. Леголас понял ее с полувзгляда. - Спокойно, все закончилось,- он сжал ее руку грубоватыми, прохладными пальцами,- я не подверг бы вас опасности, ручаюсь. Аламо резко выдохнула: - Вы правы, простите меня, не придавайте значения моим нервным выходкам, это с непривычки, - пробормотала она неловко. Леголас взглянул вперед - отряд продолжал путь, они слегка отстали и ничьи любопытные глаза не следили за их беседой. - Аламо,- сейчас он был очень серьезен,- я хочу вас попросить. Доверяйте мне, я взял на себя вашу защиту, и я не пренебрегу ею ни при каких обстоятельствах. Сколько ни продлится наш путь - я буду рядом до тех пор, пока вы сами не скажете, что более не нуждаетесь во мне. Не забывайте этого. Аламо снова почувствовала, что глупо краснеет: - Спасибо вам. За все. Эльф ободряюще кивнул, слегка пришпорил коня. Эрод тронулся и быстро нагнал остальных. Перевалило за полдень, а отряд все шел вперед, до темноты Гэндальф хотел непременно добраться до ущелья, ведущего к Карадрасскому массиву. Дневной привал устраивать не стали, вода и лепешки отлично подходили для трапезы прямо в седле. Негромко ворчал гном, Мерри и Пиппин неустанно поддразнивали друг друга, хохоча и препираясь, Фродо, то и дело нервически ощупывавший воротник рубашки, вполголоса обсуждал что-то с Гэндальфом, а Аламо, заскучавшая от однообразного пейзажа и собственных треволнений, набралась храбрости и ненароком стала расспрашивать Леголаса о его родных краях. Скрытен эльф не был, да и поговорить о доме оказалось приятно не одному Сэму. Он действительно был принцем, наследником Лихолесского владыки, о чем упомянул лишь вскользь. О родном лесе же эльф мог говорить часами. Аламо завороженно смотрела на его лицо, словно осветившееся изнутри, на задумчивую улыбку, смягчившую гордую линию губ, и внимала его плавному повествованию. О вековых соснах и могучих дубах, о полянах, усеянных асфоделями, о танце золотых листьев в осенних рощах и шепоте ручьев в холмах, о песнях менестрелей в пиршественной зале старинного замка, помнившего еще Орофера, деда Леголаса. О запахе цветущего жасмина, наполняющем по утрам комнаты, о приглушенном топоте копыт по плотному ковру опавшей листвы, так отличавшемся от того сухого стука, каким отзывалась эта бесплодная земля. И немного об отце, о суровом и справедливом короле Трандуиле, скором на упреки, скупом на похвалу. Этот рассказ был похож и не похож на рассказ хоббита. Иначе, изящней и образней звучала речь, но совсем так же каждая фраза дышала любовью. И Аламо невольно сжалась, предчувствуя естественный вопрос, где же ее родная земля. Но ничего не спросил сдержанный эльф, лишь посмотрел в глаза, глубоко и понимающе. Уже солнце клонилось к западу, когда Гэндальф остановился и обернулся к спутникам. - Горы, - коротко сказал старик. Вдали, над хаотичными серыми грядами скал возвышался гигантский хребет, увенчанный островерхим пиком. Закатное солнце впивалось багровыми лучами в снежную шапку, укрывающую грозную твердыню Карадраса, рассыпало миллиарды слепящих искр, и хотелось опустить голову перед этой монументальной преградой. - Ну, где вход в ущелье? - практический вопрос Боромира сбросил оцепенение с путников. - Вон там, левее, - Гэндальф указал посохом на проход меж скалами, – наше счастье, что он есть, иначе пришлось бы карабкаться прямиком по отрогам, – от этой мысли Аламо слегка передернуло. - Ну что ж, не будем мешкать, на ночлег расположимся в ущелье, там мы будем защищены от ветра. Вдруг Леголас нахмурился. - Митрандир.… Есть ли другой путь? - Что? Ты рехнулся, эльф? – Гимли смотрел на Леголаса, словно тот сморозил вопиющую глупость, – чем твоему остроухому высочеству это ущелье нехорошо? Леголас досадливо поморщился на «остроухое высочество», но не ответил и снова обратился к Гэндальфу. - Тебе видней, Митрандир, но я бы не ходил этим путем, там нас поджидает опасность. Мерри фыркнул, за что получил тычок в бок локтем от Сэма, который эльфов очень уважал. Гэндальф же, знавший особенности эльфийского чутья, призадумался. -Ты думаешь, там враги? - Нет, Митрандир, я не чувствую зла. Лишь угрозу. Гэндальф испытующе посмотрел на Леголаса. - Что ж.… И все же рискнем, иной путь есть, но он во сто раз хуже. Эльф молча склонил голову в знак согласия, но Аламо видела, как сдвинулись его брови, и ощутила его руку, инстинктивным движением защиты легшую ей на плечо. Ей стало тревожно. За прошедшие дни она привыкла верить своему спутнику во всем. Кони вошли в ущелье. Гулко отражался от отвесных стен дробный топот копыт. Путники оглядывались, невольно ежась, слова Леголаса как-то сами приходили на ум. Но все было тихо, лишь резкий крик каких-то невзрачных птиц доносился снаружи ущелья. Лишайники сбегали по изрытому временем и ветрами камню, словно ручьи болотисто-зеленой воды, под копытами лошадей хрустела мелкая галька, и в тишине звон сбруй казался непривычно громким. Вдруг Гимли резко остановил лошадь. - Стойте! - его низкий, хриплый голос прозвучал, как команда и все придержали коней, – назад. Назад!!! Никто ничего не успел понять из этого истошного рыка, а руки сами рвали поводья, разворачивая лошадей, хлысты защелкали вразнобой, и всадники один за другим помчались обратно к выходу из ущелья. Сзади, откуда-то сверху с оглушительным грохотом неслись огромные камни, разлетающиеся о дно ущелья как снаряды, эхо металось в каменных тисках, сотрясая стены и усиливая обвал. Аламо не видела, куда скачет хрипящий Эрод, только густая пыль облаками застилала глаза, вибрировала от грохота голова, саднило в горле. Золотистые пряди Леголаса вились перед ее глазами, прямо возле ее уха раздавались его короткие выкрики, которыми он понукал галопом мчащегося коня. Гул обвала накатывал сзади, и, казалось, приближался. Последним усилием девять запыленных лошадей вылетели из ущелья, а вслед им каменный мешок выплюнул отдаленный рокот все еще катящихся валунов. Ошеломленные путники молча стояли, глядя на негостеприимный вход, чуть не ставший братской могилой. -Ну, мастер гном, а теперь не объясните ли, как вы предвидели обвал? - Арагорн дышал тяжело, словно бегом пробежал все ущелье. - Эльф опасность почуял, а я-то знаю, что остроухие, хоть и снобы, но интуицией не обижены. Вот и прислушивался в оба. А уж треск породы услышать - это гном и во сне сдюжит, – мрачно пояснил Гимли, – да неважно, главное, вывезла кривая. -Ну, господа, - Гэндальф переключился на насущные проблемы,- теперь мы знаем, что о нашей одиссее известно Саруману. Хотя хотелось бы думать, что обвал был естественным. Но примем на веру худший вариант, чтоб остались лишь приятные неожиданности. Итак, сегодня идти дальше невозможно. Устроимся на ночевку. А завтра придется штурмовать горный кряж.