Джокер поневоле

Сон слетел, как от толчка. Аламо распахнула глаза, и увидела над собой густо-черное небо и унылую, расплывчатую луну за завесой облаков. Ночь. И до рассвета далеко. Что же ее разбудило? Она неслышно приподняла голову и огляделась — Средиземье быстро учило осторожности, слишком мало кругом было друзей. Безмятежно спали хоббиты, похрапывал в обнимку с верной секирой гном, сидя у догорающего костра, дремал на часах Боромир, то и дело вскидывая голову. Вроде все спокойно. Но вот и Арагорн лежит, приподнявшись на локтях, чутко вслушиваясь в ночные шорохи. Аламо медленно повернулась в другую сторону — и наткнулась на настороженный взгляд Леголаса, устремленный поверх ее головы в вязкую темень. А рука уже нащупывала лук. -Что там?— почти беззвучно прошептала Аламо. -Тише, — Леголас подобрался и встал на колени,— эти твари чуткие. Аламо пробрал озноб. Она не знала, о ком говорит эльф, но догадывалась, что в ночном обманчивом безмолвии прячутся отнюдь не суслики. Вдруг тишину прорезал резкий вой. «Волки!» — хотелось крикнуть Аламо, но звуки застряли в горле. Она видела, как в ужасе вскакивают ее разбуженные спутники. Боромир, яростно сквернословя, сваливал в костер сухой хворост, и яркое, ожившее пламя выхватило из темноты зрелище, заставившее его самого невольно попятиться. Около сорока крупных, буроватых волков толпились у проема меж скал. Сзади отряд защищало нагромождение замшелых плит, покрытых зеленоватым снегом. Но естественный вход на площадку, где Хранители разбили лагерь, был открыт, и волки беспорядочно сгрудились в этом проеме, щуря желтые глаза на костер. -Пожаловали домашние любимцы Сарумана,— Гимли, как всегда, не терял присутствия духа,— ну что ж, милости просим.— Отблески костра воинственно плясали на лезвии секиры. Рослый хищник, переминавшийся с лапы на лапу в первых рядах, потерял терпение. Коротко рыкнув, он бросился вперед. В ответ раздался резкий звон тетивы, и волк грузно рухнул на снег. Из его горла торчала стрела с белым оперением. Почуяв кровь, остальные волки яростно завыли. Леголас загородил собой Аламо и выхватил новую стрелу. Дальнейшее Аламо и после вспоминала с трудом. Она стояла, прижавшись спиной к скале, охваченная ослепляющим, неистовым страхом. Впервые она видела настоящих врагов, впервые столкнулась с боем насмерть. До сих пор опасности были естественными, силы природы, даже враждебные, не внушали настоящего чувства смертельной угрозы. Камни, ветер, снег — все это было равнодушным, и, хоть могло, но не стремилось убить. Здесь же перед ней была сознательная, яростная жажда крови и истребления. На площадке царил ад. Метались темные плащи и косматые спины, вспыхивали клинки, секира гнома со свистом описывала сверкающие круги, с пронзительным визгом прошивали морозный воздух стрелы. Вой, рычание, крики боли и разноязычная брань смешались в невообразимый гвалт, а над всем этим стояла густая смесь дымной горечи и металлического запаха крови. Рядом с Аламо ломал руки Пиппин, бормоча что-то сердитое. Фродо и Сэм удерживали вырывающегося и вопящего Мерри, который рвался в бой, не понимая, что короткий меч, скорее похожий на кинжал, при его длине руки — плохое оружие против волка. Мерри честил Сэма трусом, тот резонно орал, что Мерри и подойти не сможет, как останется без рук. Аламо почти не слышала слов. Ужас заполнял сознание до краев, глаза судорожно шарили по распростертым на площадке телам волков, и леденели пальцы от мысли, что среди этих тел можно увидеть человеческое. Одного из спутников. Увидеть вот так же недвижно лежащим на снегу. Любого, все стали ей по-своему близки за эти дни. А воображение услужливо подсовывало зрелище коричневого плаща и золотистых волос, разметавшихся по снегу. Аламо задохнулась, и ей самой захотелось тоскливо завыть от страха. И все же волки отступили. Один за другим оставшиеся хищники не выдержали отпора, и скрылись в сгустившейся перед рассветом тьме. В багровых бликах костра остались лишь тела убитых зверей и разбросанные стрелы Леголаса. -Все живы? — раздался слегка задыхающийся, но все такой же властный голос Гэндальфа. А Аламо уже неслась вперед к идущему ей навстречу эльфу. Никого не стесняясь, уткнулась лбом ему в грудь. -Леголас, вы живы, слава Богу!— она судорожно пыталась восстановить дыхание, чувствуя его руки на плечах, слыша немного смущенный голос: -Ну что вы, Аламо, все в порядке. Вы очень испугались? В этом был весь Леголас. Его интересовало, испугалась ли она, а ее беспокойство по поводу его собственной целости отошло на второй план. Аламо вскинула голову. Эльф улыбался своей теплой и чуть озорной улыбкой, в спутанных волосах застряли хлопья пепла, разлетавшиеся от угасающего огня, плащ был порван у ворота. — Вы удивительно хороши, Ваше Высочество,— ее глаза заискрились, в этот миг она совершенно не кривила душой. Леголас рассмеялся, проводя ладонью по лицу, но только оставил на загорелой щеке след золы. — Вы никак не упустите шанса указать на мое несовершенство, миледи,— поддразнил эльф.— А посему, дабы вы отныне зареклись комментировать мой вид, я в качестве возмездия попрошу вас зашить мой плащ. — Ну что ж, только чтоб не позорить своего достоинства обществом оборванцев. Да, и не забудьте передать этот плащ вашим потомкам как реликвию. — Непременно!— Леголас шутливо поклонился, и отправился собирать растраченные стрелы. Трупы волков были без особых церемоний сброшены в овраг, хоронить их в промерзшей земле было невозможно. Наскоро позавтракав, Хранители стали держать совет о дальнейшем маршруте. Гэндальф встал: -Итак, друзья мои, долина Рохана для нас закрыта, Саруман не шутит и там нас наверняка ждут сюрпризы забавнее лавин и волков. А потому путь нам остается один — через недра Мории. Повисла тишина. Наконец Гимли гулко хохотнул: — Отлично, мастер маг, вот это дельное предложение! Остальные молчали. Наконец, Арагорн откашлялся: — Гэндальф, а это, по-вашему, безопаснее, чем Рохан? — Кто-то против?— Гэндальф пререканий не любил. — В Морию я не рвусь, я вообще не люблю подземелий.— Леголас пожал плечами.— Но…решайте. Боромир поморщился: -У эльфов побывал, надо гномов навестить, стало быть. -Бросьте предрассудки!— Гимли сиял.— Мория великолепна, даже ты, эльф, оценишь! Там правит Балин, мой родственник, и уж примут нас по-королевски , не тревожьтесь! Аламо, молча чинящая грубую ткань эльфийского плаща, искоса глянула на лицо Леголаса и улыбнулась одними уголками губ — она знала это непроницаемое выражение. Так лихолесец выглядел, если ему было не по себе, но показать это не позволял гордый нрав. «Что это за Мория, что их отважное высочество так сильно туда не хочет?» Уже отряд выступил в дневной переход, и улеглись разговоры о ночном побоище. Солнце пригревало и на сердце стало легко. Аламо беззаботно шагала вперед, с сожалением размышляя, как исцарапались изящные ривенделльские сапоги. Как вдруг ее локтя коснулись знакомые пальцы. — Я снова собираюсь вам докучать наставлениями, позволите? – Леголас пошел рядом. -Слушаю вас, мой принц.— Аламо знала, что таково эльфийское обращение к наследнику престола, и зачастую шутливо называла Леголаса «своим принцем». — Аламо, Мория — это подземное государство гномов. Я совсем туда не хочу, хотя говорят, что это удивительное место. Но вы не обращайте внимания на мои предубеждения, я эльф, а мы пещер избегаем. Гимли тоже был бы не слишком рад визиту в лес, уверяю вас. Я только прошу вас… -… держитесь рядом со мной и будьте осторожны…— закончили они в один голос. Аламо улыбнулась,— я знаю, Леголас, и я не забуду об осторожности. Спасибо за вашу заботу. «Спасибо за вашу заботу… спасибо за заботу… спасибо…»— постукивали в голове слова в такт шагам. Аламо шла, зябко закутавшись в плащ. Ей снова стало холодно. Солнце грело, не скупясь, а она не чувствовала тепла. Внутри было холодно, пусто и гулко. И ей самой было не понять, отчего так мрачен стал ясный день. Просто влажная, липкая тень легла на душу. Эльф легко шел справа от нее, янтарные глаза, казалось, вбирали солнечный свет. «Спасибо за вашу заботу…».