Джокер поневоле

Как ни сильно сжимала сердца скорбь по Гэндальфу, вольный воздух вернул силы Хранителям, столько дней дышавшим подземной сыростью мертвых копей. Лишь Фродо смотрел на мир потухшими от слез глазами. Арагорн, после гибели мага принявший командование, хмурился и торопил отряд. Огромная ответственность легла тяжким грузом на плечи рыцаря. Дунедайн был храбр, но, как и все прочие, он привык полагаться на Гэндальфа, а тот не торопился подробно описывать свои планы. Чувство слепоты не оставляло теперь Арагорна. Тем ли путем они идут? Эту ли дорогу предполагал маг? Ошибка могла быть фатальной для восьмерых доверившихся ему спутников. И потому задачей первостепенной важности было достичь Лориэна. Неизвестно, ждали ли их там ответы на бесчисленные вопросы, терзавшие Дунедайна, но Лориэн был безопасен, а потому желанен вдвойне. Отряд продвигался вперед раздражающе медленно. Излучина Нимродели осенью превращалась в топкое болото, обойти которое значило бы дать существенный крюк, а Арагорн стремился избежать любых задержек. И потому Хранители, выстроившись в цепь, брели по неглубокой мутной жиже, увязая в отвратительно чавкающей грязи и старательно обходя зеленоватые окна заводей, тускло поблескивающие на солнце. Назойливо зудели на разные голоса москиты, и еще какие-то насекомые истошно стрекотали в буро-желтой траве, покрывающей торчащие там и сям кочки. Босым хоббитам, как ни странно, было легче идти, несмотря на малый рост, поскольку остальным приходилось на каждом шагу удерживать на ногах обувь, жадно засасываемую вязким илом. Гимли сквозь зубы бубнил что-то о поножах, которые неминуемо заржавеют. Жалобно бранился насквозь мокрый Мерри, ничком упавший в грязную воду. Арагорн, шедший впереди, был похож на неряшливую летучую мышь в своем черном плаще. Лишь эльф насмешливо поглядывал на свой изгвазданный глиной костюм, который так старательно полоскал вчера в реке, и предвкушал долгожданное прибытие в Лориэн. Около полудня болото было пройдено, и отряд вышел на опушку густого леса. Леголас мягко сжал плечо Аламо. — Это и есть Лотлориэн. Я еще не бывал здесь, хотя у нас в Лихолесье рассказывают о нем много чудес. Аламо с усилием улыбнулась в ответ. Вот и все. Их путь был окончен, и Леголас, наконец, мог сложить с себя ответственность за нее. Сегодня она узнает, зачем стремилась сюда. Сегодня решится ее дальнейшая судьба в Арде. Сегодня она снова останется одна. Как светел сейчас твой взор, дивный друг мой! Эльфийская душа расцветает в тени вековых деревьев. Усталость и тревога не омрачают ее больше, и ты полон своей бессмертной юностью. И пусть сапоги по колено в грязи, пусть полосы ила остались на щеках, когда ты откидывал волосы с глаз, пусть полинял от ветров и солнца плащ – никогда еще ты не был так прекрасен, как сейчас, когда блики от золотых листьев ложатся на твое лицо. Аламо отвела взгляд. Она забыла уже чувство одиночества и собственной чуждости этому миру. А сейчас снова холодные тиски сжимали сердце. Но Аламо была уже не та, что месяц назад. Душа закалилась тяготами, сомнениями, страхом, горем. Всем, что было испытано ею за прошедшие недели. Сейчас было не время для отчаяния и травли собственных ран. Нужно было встретить свой завтрашний день, и научиться жить в нем. Отряд шел под густыми деревьями невероятной высоты. Гладкие как мачты стволы увенчивались пышными кронами цвета червонного золота, несмотря на позднюю осень. От Леголаса Аламо знала, что это мэллорны, и что листва никогда не облетает с них полностью. Мягкий золотистый свет наполнял этот удивительный лес, ветки, казалось, были готовы зазвенеть от неосторожного касания, палые листья приглушенно шелестели под ногами. Гимли озирался вокруг с недоверчивым видом. У гномов тоже ходило об эльфийских лесах немало небылиц, как у эльфов — о гномьих подземельях. Тишина завораживала. Казалось, что никто, кроме птиц, щебечущих на недосягаемой высоте ветвей, не тревожил своим присутствием заколдованный бор. Как вдруг, Леголас резко обернулся, а в руках его неуловимым движением возник лук. Аламо потрясенно огляделась. Она могла поклясться, что еще секунду назад ни души не было вокруг. А сейчас их окружало кольцо лучников, острия стрел неумолимо смотрели прямо в лицо. Леголас медленно опустил оружие и певуче произнес что-то по-эльфийски. Лучники слегка ослабили тетивы, а вперед выступил высокий эльф с благородным лицом. — Приветствую тебя, Леголас, принц Лихолесский, и твоих спутников. Мне отрадно видеть тебя. Нечасто наши северные братья бывают у нас в это смутное время. Леголас поклонился, приложив к груди ладонь: — Здравствуй, Халдир. Я прошу простить нас за бесцеремонное вторжение в дивный Лориэн. В добром ли здравии владыка Келеборн и светлая Галадриэль? Гимли громко хмыкнул: — Довольно реверансов, эльфы, давайте к делу! Ох! – Локоть Дунедайна врезался гному в лопатку. — Это было очень неучтиво! – прошипел Арагорн. – Помолчи, пусть Леголас все уладит. Меж тем обмен любезностями был завершен. — Mae govannen!— Халдир простер руку вглубь леса.— Владыки ждут вас, господа! Аламо ожидала увидеть дворец, ведь таково было жилище владыки Элронда, и Леголас рассказывал о дворце своего отца. Но в Лориэне уклад был иным. Густая роща мэллорнов образовывала величественный свод золотой листвы, бесчисленные фонари прятались в ветвях, а стройные стволы обвивали воздушно – легкие спиральные галереи, ведущие к широким площадкам у самых крон. Деревья стояли среди невысоких каменных нагромождений, образующих несколько гротов, меж которыми струился холодный лесной родник. Завороженно оглядываясь, Хранители поднялись на помост, увенчанный изящной беседкой. Там, в свете голубоватых огней, их встретили владыки Золотого леса. Келеборн был статен и голубоглаз. Молодое, как у всех эльфов, лицо странно контрастировало с проницательным взглядом, полным мудрости. То был взор существа, прожившего много тысяч лет. Галадриэль походила на фею, золотистые волны волос струились до пояса, мерцали белые одежды, и так же бездонны и всезнающи были глаза цвета предрассветных сумерек. Чувство нереальности происходящего завладело Аламо. Скольжение голубого света и лиловых теней по закипям золота, невесомым кружевам стен беседки, прихотливой резьбе перил. Трепет ветвей, то багровых в случайном касании заходящего солнца, то бирюзовых в холодном отблеске фонарей. Шепот родников и мелодичный говор эльфов где-то вдалеке. Столетия, отраженные во взгляде Галадриэль, кажущейся призрачно хрупкой в сиянии нетленной красоты. Аламо чувствовала вечность. Ее, казалось, можно было потрогать, вдохнуть, раствориться в ней. Здесь отступал человеческий счет времени, пустая людская суета. Здесь время откладывало свой беспощадный меч, минуты неосязаемо текли сквозь пальцы, в лучах фонарей танцевали века. Здесь можно было молчать, упиваясь покоем и гармонией, уняв неумолчный стук сердца, забыв о вращении Земли. Галадриэль, меж тем, выступила вперед. — Здравствуйте, Хранители Кольца. Приветствую тебя, незнакомка из неведомых краев. Добро пожаловать в Лориэн. Здесь вам рады. Но вас было десять. Скажите, где Гэндальф Серый. Я желаю говорить с ним. Арагорн поклонился владычице и сказал, не глядя на Фродо: — Гэндальф пал, его поглотил мрак Мории. Тишина воцарилась на несколько мгновений. Галадриэль склонила голову. — Тяжкая потеря. Что ж, сейчас отдохните, Хранители, ибо путь ваш был нелегок и сердца ваши скорбят. Незнакомка, я прошу тебя вернуться в эту беседку после ужина. Нам предстоит важный разговор. Аламо так же молча поклонилась, она и сама ждала этой встречи. Еще несколько секунд прошли в тишине. Эльфы неторопливы, когда ничто им не угрожает, и каждый невольно проникался блаженным покоем, разлитым в прохладе лесной сени. Один за другим, Хранители двинулись к лестницам вслед за появившимися как из воздуха легкими фигурами с факелами в руках. Аламо все еще чувствовала взгляд владычицы, устремленный ей вслед. Страха не было и тени. Душа устала бояться и ждать угрозы. После искаженных злобой орочьих лиц, влажных волчьих клыков в отблесках костра, извивающихся щупальцев, мечущихся под ударами мечей, огненной пасти Балрога – были ли еще силы бояться светлой Галадриэль? Вечер спустился на Лориэн. Аламо забыла все тревоги. Здесь было волшебно безопасно, а горячая ванна после недель походной жизни вернула б радость жизни и старому аскету. Эльфы были любезны, хоть на вестроне говорили и не все. Чистота, изящество и изысканность — как давно все это было забыто! Девушка неторопливо спускалась по лестнице к гроту, где Хранителей ждали к вечерней трапезе. Повернув на следующий пролет, она увидела Леголаса, прислонившегося к колонне. Простая оливковая туника была расстегнута у ворота, расплетенные волосы спадали на плечи. Ждет? Ее? Она невольно остановилась. Сердце птицей ворохнулось в груди. Леголас смотрел на нее молча, задумчивая улыбка касалась губ, а взгляд был совсем незнакомым. В нем не было больше обычной настороженности, готовности к бою. Он был обволакивающим, невероятно… мужским. — Аламо. Я хотел увидеть тебя до ужина. Понравился ли тебе Лориэн? — Великолепен. – Аламо с досадой услышала свой охрипший от волнения голос. Ну как школьница, честное слово! Леголас помолчал секунду. Шагнул навстречу, привлек девушку к себе. Не было ни жесткого камзола, ни оружейных ремней, твердый рельеф мышц проступал под легкой тканью. Запах дыма сменился терпким ароматом горьких трав. Стараясь совладать с головокружением, Аламо нерешительно обвила руками гибкий стан эльфа, прижалась щекой к груди. Хотелось закрыть глаза и замереть так навеки. Леголас вздохнул, трепетно скользнул ладонями по ее спине. — Келеборн нас ждет. Пойдем ужинать, моя незнакомка из неведомых краев. Этой ночью нам не нужно прислушиваться к шорохам.