Джокер поневоле

Леголас едва дождался рассвета. Тревога за Аламо не оставляла его всю ночь. Оживший Лориэн звенел голосами, смехом, розовые лучи восходящего солнца окрасили листву мэллорнов в нежнейшие тона, а у земли все еще прятались прохладные тени. Мимо лихолесца протопал зевающий Гимли. Он вчера воздал должное отменным эльфийским винам, и сегодня ворчал что-то об остроухих, не дающих отдохнуть почтенному гному после ратных трудов. А, вот и она. Аламо сбегала по ступенькам. Остановилась, огляделась. Увидела Леголаса и с улыбкой устремилась к нему. Что за перемена! – невольно поразился эльф, склоняясь для поцелуя к ее руке. Вчера смятенная и плачущая, сегодня Аламо излучала энергию, лицо сияло здоровым румянцем, прямо и ясно смотрели темно-синие глаза. «До чего хороша!» — Леголас подавил порыв попробовать на вкус эту лучезарную улыбку, и повел девушку в шатер, где Арагорн устроил одновременно завтрак и совет. Хранители привычно расселись в круг, Дунедайн помолчал немного и начал: — Итак, друзья, мы должны обсудить дальнейший путь. Но в отряде… произошли изменения, и нам нужно, прежде всего, выбрать нового вождя. Арагорн умолк, оглядел спутников. — Кого тут выбирать? – Леголас хлопнул Дунедайна по плечу, — Ты вел нас с самой гибели Митрандира, я не вижу нужды что-то менять. -Верно, парень, — Гимли впервые проявил солидарность с эльфом и оттого глядел еще более независимо и значительно. – Кто-то думает иначе? Возражений не последовало, Боромир же предложил выпить за здоровье командира. Отставив пустой кубок, Арагорн снова заговорил. -Теперь второй вопрос. Аламо, милая моя леди. Я признаю, ты была мне не по душе в начале нашего пути. Но сейчас ты дорога мне, как и все, кто прошли со мной эту суровую дорогу. Тебя ждала в Лориэне Галадриэль. Скажи же нам, если это не тайна, что владычица сказала тебе? Куда теперь лежит твой путь? Аламо взглянула по очереди на каждого, как тогда, месяц назад. Тогда настороженные, сейчас все лица ответили ей улыбками, лишь Боромир нахмурился и отвел глаза. — Господа… — она запнулась, — я, прежде всего, хочу поблагодарить вас. Вы все были очень добры и терпеливы. Особенно ты, мой принц. – Леголас невольно смутился. – Но сейчас буду с вами откровенна – Галадриэль не дала ответов на мои вопросы. Не стану утомлять вас деталями, но кто-то ошибся, и я в Арде снова не у дел. А потому… — Аламо набрала воздуха в легкие, — … потому я снова прошу вас о том же. Возьмите меня с собой. В повисшей тишине раздался ошарашенный голос Пиппина: — Чего? В Мордор? — Да, в Мордор. – Аламо улыбнулась. – Ну, я по-прежнему не умею стрелять. Зато теперь я виртуозно развожу костер, Сэм свидетель. А как хворост собираю! Громовой хохот потряс шатер. Гимли утер слезы: — Ну, знаешь, леди, кто как, а я не против. Ты девица не промах, я давно заметил. — Шутки в сторону! – Арагорн посерьезнел. – Аламо… мы все уважаем тебя, ты оказалась сильней, чем вообще кто-то мог вообразить. Каждый из нас привязался к тебе, нам будет тебя не хватать, я ничуть не кривлю душой. Но я никогда не посмею взять тебя в этот путь. Миледи, рядом с Мордором меркнет даже Мория. Это тысячи страшных опасностей, тысячи беспощадных врагов. И ни один из нас не знает наверняка, вернется ли назад. Мы не просто несем Кольцо в стан врага. Мы боремся со Злом в его истинном лике. Мы идем сражаться за право всех рас жить в Средиземье в мире и благополучии. Победа далека, и цена ее может оказаться неизмеримой. Аламо встала, приблизилась к сидящему на ковре Арагорну и опустилась на колени напротив. Несколько секунд оба молчали, испытующе глядя друг на друга. — Выслушай меня, благородный Дунедайн, — наконец, начала девушка, — все вы воины, все вы любимы кем-то, у всех вас есть незаконченные дела, невысказанные чувства, недопетые песни. Но вы идете в этот смертный путь, ведь, если вы не пройдете его до конца, других путей у вас не будет,и некого станет любить. А у меня, Арагорн, нет ни песен, ни дел, ни путей. Все мои дела остались там, куда мне нет больше дороги. Я просто обломок крушения, без прошлого и без будущего. Мне нечего терять, никто не заплачет, если я не вернусь, ведь мне и вернуться некуда. Этот мир теперь мой, у меня нет иного. И я должна научиться сражаться за него, иначе лишусь и его. Позволь мне последовать за вами, и быть может, и я обрету будущее, пусть недолгое, быть может, и мне будет, о чем спеть, пусть и коротко. Молчание царило в шатре. Арагорн взял руку Аламо, коснулся ее коротким поцелуем. — Я не вправе отговаривать тебя. У кого-то есть что сказать? — Не унывай, леди! – Гимли дружеским хлопком по плечу едва не повалил Аламо на ковер. Тихо подошел Фродо. Улыбнулся, ясно и светло, как прежде. — Спасибо вам, миледи. Спасибо, что готовы разделить с нами это. — Вы снова улыбаетесь, мастер Бэггинс, ради этого стоит пойти и в Мордор, — Фродо порозовел и порывисто обнял Аламо. Наконец, она несмело подняла глаза на эльфа, хранившего молчание до сих пор. Его взгляд походил на задернутые занавеси, он был бесстрастен и учтив. — Леголас? – почему он недоволен? Неужели думает, что ее снова навяжут ему? Эта мысль хлестнула, как кнутом. – Что ж, Аламо, тебе решать. — Добро пожаловать в Братство Кольца, миледи! – Арагорн жестом пригласил всех сесть. Уже был съеден завтрак, Дунедайн отправился о чем-то договариваться с Келеборном, а Аламо не находила себе места. Ей необходимо было поговорить с Леголасом, дать ему понять, что не окажется ему обузой. Защипало в глазах. И чего только не вообразила себе. Что она вообще знает об эльфах? Золотой ковер шуршал под ногами, отзывался шепотом на каждый шаг. Красные ягоды усеивали какие-то неведомые кусты с резными листьями. А вот белка пробежала, самая обыкновенная. Следя за грациозными прыжками зверька, Аламо оглянулась назад, и едва не вскрикнула. Леголас стоял за ее спиной, как всегда, материализовавшись прямо из воздуха. Волосы слабо светились, отражая мягкий золотистый свет леса, рукоять дагги виднелась из-за плеча. Аламо вскинула голову. — Мой принц, ты все не так понял, — она почувствовала закипающий внутри гнев. За кого он снова принял ее? – Я не собираюсь снова навязываться тебе. Я все-таки уже не так беспомощна, как была, теперь я смогу… — она осеклась. Никогда она не видела Леголаса таким. Глаза потемнели от ярости, слегка вздрагивали губы, словно сдерживая проклятия, сошлись брови, и тень легла на высокий, чистый лоб. Аламо невольно сделала шаг назад. Это был не ее верный и чуткий друг, перед ней стоял грозный эльфийский владыка, которого посмели ослушаться. — Нет, миледи, я выслушал вас, а теперь вы извольте меня выслушать. Поправьте меня, если ошибусь. Вы намерены идти с Братством Кольца в Мордор. Вы полагаете, мы случайно собрались? Арагорн идет туда, потому что он могучий рыцарь, и выстоит там, где падет другой. По той же причине идет и Боромир. Гимли твердолобый гном, но с секирой в руке не знает себе равных. Фродо… Фродо беззаветно храбрый маленький хоббит, которому не повезло, и выбор судьбы пал на него, обременив этой миссией. И он с честью несет это бремя, хоть и не желал его. Сэм и прочие — безрассудные дураки, и друзья, какими Эру благословляет лишь немногих. Они идут, просто потому что не могут бросить Фродо. Я же воин от рождения, и могу внести в эту войну свою лепту, по мере сил. Ну а вы… Вы стремитесь найти цель, смысл, и выбрали этой целью смерть. Леголас приблизился, длинные пальцы охватили запястья Аламо, голос спустился почти до шепота. — Никто не заплачет о вас? Вы так уверены? Я бы принял сто смертей, чтоб жили вы. А вы упиваетесь возможностью погибнуть, и упрекаете меня в боязни снова оказаться обремененным вами… За что, Аламо? Сердце билось в горле, пылало лицо. Почему он не понимает? — Леголас… Я не могу иначе. Я не смогу остаться в стороне, и день за днем думать, жив ли ты. Чем умирать от боли, лучше умереть от стрелы. Ведь таков закон Арды? Не отговаривай меня. Сердись если угодно, называй миледи, но не отговаривай. Я пойду с вами. Я пойду с тобой. Я все сказала, еще там, в шатре. Ты не мог не понять. Ты понимаешь меня всегда, и сейчас тоже, я знаю. Эльф глухо застонал и сжал Аламо в объятиях, словно ее отнимали. — Безумная… Эру милосердный…Безумная моя… Она была такой уязвимой, такой хрупкой в его сильных руках. Немыслимо было представить себе все невзгоды, что ждали ее. Но Леголас понимал, о, он понимал. Вот так же яростно он спорил с отцом перед своей первой битвой. Что ж, отец не отпустил, но его это не остановило. И теперь он знал, что принявшего решение не переспорить. Она пойдет с ними. Пойдет неустрашимо, как шла до сих пор. А он будет день за днем изнемогать от тревоги. «Когда кто-то дорог тебе, твое сердце ходит отдельно» — кто это сказал? Неважно. Значит, так тому и быть. Он разжал руки, коснулся ее щеки: — Сегодня я начну учить тебя стрельбе. И Аламо… — Я знаю, мой принц. Быть осторожной и держаться возле тебя. В зрачках эльфа на миг блеснуло отчаяние. О чем еще было говорить? Все было сказано.