Джокер поневоле

Она давно потеряла счет. Ступеням словно не было конца, они текли и текли вверх и вверх, и Аламо казалось порой, что она в неком ступальном колесе, и давно описывает круги, которые никогда не завершатся. Сил давно не осталось, мышцы еще по инерции сокращались, беспощадно подстегиваемые могучим инстинктом самосохранения, шумело в ушах от усталости, а девушка упорно карабкалась вверх, суеверно боясь на миг остановиться, не оглядываясь, не раздумывая, глядя перед собой и изредка облизывая потрескавшиеся губы. Те же вязкие сумерки густились под темным небом. Вверх… Где-то же был конец у этого подъема… Уже клубящиеся тучи из темно-серых становились черными, и ничего не разглядеть было в непроглядной тьме, когда рука Аламо, привычно легшая на холодную ступень, соскользнула, и несколько камней покатились вниз, в бездну. Нужно было прекратить подъем. В этой чернильной мгле не различить было пути. Аламо вскарабкалась на узкий уступ, где с трудом можно было сесть, и обессиленно прижалась к ледяному влажному граниту. Возможно, она не переживет ночи – мелькнула равнодушная мысль. Голод, усталость и кровопотеря все равно доконают ее, как бы ни трепыхалась в тисках изможденного тела цепляющаяся за жизнь душа. Аламо машинально провела по своей ненадежной жердочке израненной ладонью. В углублениях порой попадалась вода. Вдруг рука наткнулась на что-то незнакомое… Что-то сухое, раскрошившееся в пальцах… Девушка потрясла головой, едва не потеряв равновесие. Что это здесь? Ни зги не видно в густой ночи. Собрала неловкими пальцами хрупкие комочки, принюхалась… Сдавило горло и усилился шум в ушах. Это было невероятно, невозможно… На грязной ладони лежали несколько кусочков лембас, эльфийского хлеба, бесконечно давно полученного Хранителями в Лориэне. Лембас, не черствеющий месяцами, насыщающий ничтожными крохами. Откуда он был здесь? Утративший гибкость разум не пытался искать объяснений. Аламо, не видевшая пищи с самого заключения в Минас-Тирите, жадно подбирала ощупью крошки с каменной ступени, боясь смахнуть вниз хоть малую толику. Знакомый вкус, кажущийся прекрасней всех яств, возвращал силы и веру, что нужно бороться дальше. Прояснилось в голове, и объяснение пришло само собой. Откуда мог взяться эльфийский хлеб в Мордоре, которого эльфы избегали, как чумного места, с самой войны Последнего союза? Конечно, эти крошки отмечали путь Фродо и Сэма. Аламо беспокойно заерзала на выступе… Они не могли пройти тут давно, если даже ветер не успел смести крошки со ступенек. В таких краях никто не бросил бы провизию. Обронили? Или еще того хуже? Фродо, храбрый хоббит с лазурными глазами. Жив ли он еще? Или это последний привет от друзей, с которыми она разминулась максимум в два дня пути? Проклятье, когда же кончится ночь? Продолжать путь во мраке было самоубийством, а Аламо казалось, что гранит жжется, так гнала ее вперед безумная надежда здесь, в этом страшном месте снова увидеть хоббитов. Ночь была бесконечна. Забывшаяся тревожным сном, Аламо что-то шептала, вздрагивала и не раз рисковала свалиться вниз. Рассвет, в Мордоре заметный лишь по сырому, зябкому ветру, постепенно рассеял непроглядную темень. Лишь только стало можно различить очертания ступеней и собственных рук, Аламо снова устремилась вверх. Хлеб Дивного народа вернул силы, и девушка спешила преодолеть подъем, пока они не иссякли вновь. Она давно не чинилась болью, привыкнув к ней. Ободранные пальцы оставляли на камне кровавые мазки, Аламо научилась коротко вдыхать воздух, чтоб меньше беспокоили ребра, а вершина перевала все приближалась. Вот подъем стал чуть менее крутым, усилился ветер, уже почти не сдерживаемый отвесной стеной. Прошло несколько часов, и Аламо, хрипло дыша и прихрамывая, выбралась с последней ступеньки на ровное плато и обессиленно рухнула наземь. Это был Кирит Унгол, главный перевал через мощный кряж Эфель Дуат. Немного отдышавшись, Аламо медленно поднялась на ноги. Она рассчитывала, что сможет оглядеть с перевала окрестности и понять, куда направиться. Но вокруг громоздились островерхие скалы, лишь ярче стали отблески вулкана, озаряющие мрачное небо. Тот же черный гранит, поблескивающий кварц, бесплодная каменная пустошь, усеянная валунами. Идти можно было лишь в одном направлении, темный проход уводил в расселину меж скал. Куда вел этот путь? Какие новые опасности таились в густом мраке? Но оставаться на месте было, пожалуй, страшнее. Кроме того, если Сэм и Фродо действительно шли тем же путем – они ушли только туда, в этот мрак. Аламо медленно шла по неширокому ущелью, нервически оглядываясь и сжимая стилет. Тут могло водиться все, что угодно, от орков и до совершенно неведомых ей тварей. Пока что кругом царил покой. Негромко вздыхал меж скал ветер, шуршали под неверными шагами мелкие камни. Около получаса ущелье однообразно змеилось вперед. Но вот Аламо заметила, что ее шаги стали более гулкими, а в сыроватый воздух вплелся запах затхлости и гнили. Через пол фарлонга Аламо подошла к входу в пещеру. Их темноты тянуло опасностью. А может, Аламо просто не верилось, что эта мрачная нора не таит никакой угрозы. Девушка почувствовала жжение в многочисленных ссадинах, по лбу стекал прохладный пот. Невольно сделала шаг назад. Может, есть другой путь? Но вокруг лишь высились массивные горные пики. Оставалось лишь идти вперед. Вперед… Там могли быть ее друзья, которых она не видела с памятной высадки на берегу Андуина. Там могла подстерегать смерть. Там мог ждать выход из этого грозного ущелья. Там попросту пролегал единственный путь… Аламо крепче сжала рукоять стилета. Чем он мог здесь помочь? Не имело значения, ведь это был единственный предмет, связывающий ее с другим миром, светлым, так нелепо утерянным. Глубокий вдох, снова больно кольнули ушибленные ребра. Аламо двинулась вперед, в темноту пещеры. Против ожидания, в подземелье не было совсем темно. Это был не тоннель, а сеть из множества коридоров, некоторые из них круто уходили куда-то вверх, наружу, и пещера была скупо освещена сумрачным мордорским полусветом. Монолитные стены, потолок, то низкий, то неразличимый глазу в густой тени, уходящей ввысь. Хаотично пересекающиеся ходы, словно изъеденный мышами сыр. Под ногами то и дело хрустели кости грызунов. Аламо поежилась. Что ж, значит, и здесь есть жизнь. Вскоре к сырому духу плесени примешался новый запах. Отвратительный душок, слабо различимый смрад тлена и разложения. Девушка почувствовала, как на затылке зашевелились волосы. Непреодолимо захотелось броситься назад. Но сзади не было иного пути, и Аламо, леденея, двинулась дальше. Шаг за шагом, поворот… За поворотом открылся непроглядно — черный тоннель, откуда густо понесло мертвечиной. Девушка коротко всхлипнула и рванулась в другую сторону. Ужас гнал вперед, сердце разрывало грудь. Через несколько секунд Аламо с разбегу споткнулась обо что-то и упала. Обернулась, и вскочила со сдавленным вскриком. На полу лежал безобразный скелет с ятаганом в истлевшей руке. Орк. Дыхание слегка выровнялось. Скелетов Аламо не боялась, слишком много она повидала их в Мории, и хорошо знала, что мертвых орков бояться ни к чему. Преодолев отвращение, девушка нагнулась и высвободила ятаган из мертвых пальцев. Паника улеглась, да и жуткий запах здесь был почти не ощутим. Вероятно, тут то и дело случались стычки. Потому в пещере попадались и скелеты, и относительно свежие трупы. Поморщившись, Аламо велела себе успокоиться. Пережив Пеленнор и полет в когтях дракона, бояться мертвецов было глупо. Где-то впереди было немного светлее. Вероятно, имело смысл идти именно туда. Поудобнее перехватив ятаган, Аламо двинулась на свет, и вскоре показалось круглое отверстие. Был ли это выход? Неизвестно, но стоило проверить. Приближаясь к отверстию, Аламо с удивлением заметила, что светлый контур был густо пересечен множеством перекрещивающихся линий. Неужели это герса? Или любая другая решетка? Девушка решительно ускорила шаг, но, подойдя вплотную, нахмурилась и протянула руку. Пальцы коснулись толстых липких струн, хаотично пересекающих просвет. Что за дьявол? Если б не толщина и крепость нитей, она б решила, что это… это же… Ноги Аламо подкосились. Выход из тоннеля был затянут паутиной чудовищных размеров… Аламо оперлась спиной о стену коридора, несколько раз вдохнула, борясь с подступившей от страха тошнотой. Не сейчас… Не сметь падать в обмороки и заниматься тому подобной бессмыслицей. Сейчас надо искать выход, какой угодно, хоть прямиком в парадный зал Минас Моргула. Уж лучше орки, чем паук, размером с лошадь… Да это же просто паук! Мерзкий паук, каких полно в кладовых! Только жирный! Аламо подскочила к тенетам, и попыталась рассечь их ятаганом. Но закаленная сталь орочьего клинка отскочила от нитей, словно те были заколдованы. Тварь, плетущая такую паутину, должна была быть исключительно живучей и сильной. Аламо застонала, чувствуя полное замешательство. Ничего, ничего не знает она об этом месте, и населяющих его чудовищах. Бежать отсюда, бежать, и все… …Некоторое время девушка вслепую шла по коридорам, выбирая наименее зловонные. Она уже поняла, что кружит, словно муха, по логову гигантской твари, то и дело натыкаясь на останки ее жертв. Было ли страшно? Да… безумно, отчаянно, до слез, до дрожи в ногах. Но Аламо, закрывающая лицо руками при виде горного волка, давно осталась позади. Страх, клокочущий внутри ядовитой пеной, лишь быстрее гнал ее вперед, лишь заставлял крепче держать ятаган. Ее оглушал стук собственного сердца, хриплое дыхание гулко разносилось по пещере. Паутины становилось больше. Там и сям она перегораживала коридоры, временами длинные тенета предательски свисали с потолка, и Аламо уже знала, что они невероятно липки. Ну, где-то же, хоть где-то эта тварь вылезает на поверхность? Должен быть выход. Господи… Пресвятая Дева… Единый Эру и благая Элберет… Пусть где-то найдется выход. Аламо совершенно измучилась этим слепым бегом и безжалостными укусами страха, как вдруг… Где-то впереди… или нет, слева послышались звуки… Что это, паук? Аламо не была уверена, что пауки шумят, даже очень большие. Так что же это?.. И тут сердце пропустило удар и перевернулось. Издали неслись полные ужаса крики, гулко разносимые пещерным эхом. Девушка забыла обо всем и стремглав бросилась на крик. Это был ошибочный ход. Эхо в пещерах обманчиво, многочисленные ходы десятки раз отражали звуки от стен, и лабиринт гудел воплями, несшимися, казалось, отовсюду разом. Аламо металась по сети тоннелей, слыша зов гибнущего человека то справа, то слева, то сзади. Ей каждый миг казалось, что она уже достигла цели, вот сейчас… И тут же вопль страха и боли доносился с другой стороны, и она снова терялась в направлении. И вдруг крики стихли, лишь насмешливое эхо еще хохотало, отплясывая среди каменных потолков. -Нет… — Аламо без сил рухнула на пол, — нет. Неужели опоздала, вот так, глупо и бессмысленно? Это мог быть Фродо… Это мог быть Сэм… Это мог быть кто угодно, но она опоздала… Вставай. Ты вечно ничего не можешь сделать до конца. Так хоть иди до конца, пока не упадешь мертвой. Аламо поднялась, и, глотая слезы, пошла дальше. Как бы ни насмешничала судьба, и ей наскучивает порой потешаться. Прошло не больше получаса, как Аламо почувствовала отчетливый сквозняк, лишенный пещерной гниловатой сырости. Машинально, почти не разбирая дороги, она двинулась на это дуновение, и вскоре тоннель оборвался, а перед девушкой открылась сумрачная долина среди скал. Логово паука было позади. У Аламо не было сил радоваться. Какая-то важная часть ее решимости и жизненной силы осталась там, в зловонной тьме, словно угасла вместе с затихшими криками. Выйдя из пещеры, она медленно огляделась. Кругом по-прежнему громоздились хищно заостренные горные пики. Отблески огня стали намного ярче, и пробегали по тучам волнами и молниями. В нешироком просвете меж скал можно было разглядеть просторы Мордора, далеко видные с перевала. Где-то там расстилалась каменистая равнина Горгорот, на которой высилась мрачная громада Ородруина, Роковой горы. Снова предстояло выбирать направление. И теперь было совсем непонятно, куда идти. Назгул, оказывается, потерял ее на внешней стороне кряжа, значит теперь она внутри страны. Аламо двинулась через долину к уступам. Вероятно, как-то можно было спуститься с кряжа. Леголас как-то упоминал, что из Мордора есть некий выход через какую-то долину. Как она называется? Вот, Удун, на стыке Пепельных гор и Эфель Дуат. Знать бы, далеко ли это… Вероятно, здесь тоже ранее были вулканы. Фантастические укосы скал, изгибы ущелий, обилие пористых камней и обсидиана под ногами напоминали «лунный пейзаж», однажды виденный ею в книге какого-то чудака-фантаста. Вот несколько гигантских валунов сложены один на другой, словно забавлялся какой-то легкомысленный великан. Аламо протиснулась меж ними, и осторожно начала пробираться по груде беспорядочно наваленных плит. Вдруг занесенная для следующего шага нога застыла в воздухе. Там, внизу, меж нескольких камней кто-то лежал. Какое-то странное веретенообразное существо, поблескивающее странным беловатым покровом. Что это за тварь? Приглядевшись, Аламо захотелось протереть глаза. Это был человек, туго замотанный во что-то, будто мумия. Только вот, для человека он был маловат. Хоббит… Аламо всхлипнула, и рванулась к лежащему, оскальзываясь на камнях. Она упала на колени у неподвижного тела, и дрожащими руками повернула к себе, боясь увидеть его лицо… Перед ней, туго свитый чудовищной паутиной, лежал бездыханный Фродо. Землисто-бледное лицо, иссеченное царапинами и покрытое пятнами грязи, синеватые губы, полузакрытые глаза. Мир рухнул. Аламо, несгибаемо боровшаяся все эти страшные дни, не знавшая слабости и отчаяния, сжала в объятиях тело Хранителя Кольца, и залилась безнадежными, горькими слезами. Все было зря, Боже мой. Все усилия, страдания, потери, все битвы, интриги, победы и поражения. Фродо, храбрый, безрассудный ширский парень, так отчаянно стремившийся спасти свой поставленный под угрозу мир, и так безвестно и глупо павший здесь, в этой мерзкой клоаке, от укуса отвратительной твари. И вдруг, обожженная неожиданной мыслью, Аламо замерла. Укус… Пусть она мало знает о Средиземье, но паук остается пауком. И если он не пожирает добычу сразу, то он хранит ее. А пауки мертвечины не едят, они не падальщики. Значит, Фродо может быть жив. Как называется это состояние, в которое погружают своих жертв некоторые ядовитые хищники? Анабиоз? Неважно… А руки уже брезгливо распутывали липкие тенета. Вот уже освободилась шея… На грязной коже тускло блеснула золотая цепочка… Кольцо… Фродо сохранил его… Аламо протянула руки к звеньям – и тут же отдернула их. Нельзя. Кто знает, как на нее подействует Кольцо. Она не должна его трогать. Главное – освободить Фродо и привести в чувство. Где же Сэм? Не отвлекаться, будем решать вопросы по одному. Как же разрезать эти гнусные нити? Может, стилетом? Он, все же, острее ятагана. Без особой надежды, Аламо вынула узкий клинок – и липкая струна легко лопнула. Эльфийское серебро не ведало сопротивления. Нить за нитью, вот освободились плечи, правая рука, левая… Казалось, еще немного, как вдруг в тишину, нарушаемую лишь скрипом нитей да лихорадочным дыханием девушки, вторглись отдаленные звуки голосов. Этот грубый, визгливый говор Аламо узнавала безошибочно. Приближались орки. Их было немного, по звуку – двое или трое. Девушка вскочила, огляделась. Раздумывать времени не оставалось, у нее было не больше двух минут. Подхватив неподвижного Фродо под мышки, Аламо поволокла его за нагромождение камней. Нужно было выиграть хоть пару лишних мгновений. Еще немного… Так… Теперь его не увидят из долины, но что делать дальше? Затаив дыхание, Аламо прислушалась. Орки были совсем рядом. Донеслись обрывки разговора, к счастью, на вестроне, вероятно, орки были из разных племен. -…Где-то здесь… Сказал… Кольцо точно на нем… Хозяину… А полурослика нам отдадут… Вот оно что, эти твари знают, что Фродо лежит здесь, и идут забрать Кольцо для Саурона, а Фродо оставят себе в качестве трофея. Решение созрело в одно мгновение. Лежащий без сознания Фродо легкая добыча, и защитить его одна она не сможет. Значит, главное сейчас – отвлечь их. Вам нужно Кольцо, господа? Оно вам будет. Пальцы проворно пробрались под изодранный воротник. Аламо сорвала с шеи тонкую цепочку с нательным крестом, которую суеверно носила, словно память о прежнем мире. Крест, внутренне ежась, небрежно бросила в карман, а на цепочку дрожащими от волнения руками нанизала кольцо Сарумана. План был весьма шаток, но иного у нее не было. Два орочьих воина с мечами, но без луков, вышли из-за скал и недоуменно огляделись. Долина была пуста. Их обманули. Орки оскалились и заворчали. Но в этот момент из-за валунов выскочило странное существо. Тщедушный воин в грязном, изодранном мундире. Из-за спутанных прядей волос бесшабашно сверкали глаза, в одной руке воин сжимал кривой орочий ятаган, а в другой покачивалась цепочка с кольцом, испускающим хорошо ощутимый для орков аромат Зла. -Вы это ищете, судари? – воин истерически расхохотался, — так идите и возьмите. Вор! Вор, посмевший присвоить достояние Хозяина! С яростным ревом орки двинулись на наглеца, а воин издевательски тряхнул цепочкой в воздухе и ринулся наутек. Страх, боль, усталость – все исчезло, растворившись в кипящем адреналине. Аламо неслась по камням, надеясь, что у орков нет метательных ножей. Только не упасть… Сзади бестолково мчались орки, изрыгая брань и воя. Нужно было убежать, как можно дальше, пока они смогут ее настигнуть. Это даст Фродо время, и возможно он успеет очнуться. Впереди замаячил темный провал, но Аламо, увлеченная смертельными салками, не заметила его. Она смотрела лишь под ноги, боясь оступиться. К счастью, ровный гранит был весьма удобен для бега. Еще б лодыжка не напомнила о себе. Разгоряченные сухожилия обычно не болят. Но кто знает… Провал был все ближе, Аламо неслась вперед, очертя голову. И вдруг почти прямо под ногами разверзлась бездна… Аламо пронзительно взвизгнула, покачнулась у края пропасти, и, совершив самый невероятный пируэт в своей жизни, упала куда-то вправо. Зазвенел брошенный ятаган. Стоптанные сапоги скрежетнули по острым граням камней, девушка неловко взметнула руками и кубарем покатилась по битому гранитному щебню вдоль кромки обрыва. В слепом инстинктивном жесте выбросила вперед руки, в кровь сдирая ногти, цепляясь за холодный камень. В этот миг ее нагнал преследователь, с яростным ревом бросился вперед, видя, что желанная добыча сейчас упадет в пропасть вместе с Кольцом. В последний, отчаянный миг Аламо ощутила, как цепкие руки хватают ее за камзол и дергают назад. Как впиваются в горло кривые хищные пальцы. Несколько секунд орк и девушка боролись на самом краю обрыва. Но орк, пытающийся задушить бьющуюся добычу, не видел, как рука жертвы скользнула за пояс. И вдруг жгучая боль разорвала бок темного воина. С рычанием он отпустил человеческое горло, занес руку для удара. Он видел лишь, как в пальцах жертвы блестит ненавистный эльфийский клинок, когда ему в живот с неожиданной силой врезалась нога, орк потерял равновесие, и с пронзительным воем полетел в пропасть. Глаза Аламо застилала багровая пелена. Вскочив на ноги, она едва не упала, но стремительный ток крови мчался по венам, еще рано было отдыхать. Сзади настигал второй. Его не было видно, но Аламо знала, он рядом. Отчаянно огляделась, подобрала оброненный ятаган и с разбегу юркнула за небольшой выступ в скале. Орк выбежал на край обрыва, зарычал… Вдруг замолк и принюхался. Конечно, человеческую кровь и пот можно различить где угодно. Орк оскалил клыки и медленно двинулся по направлению запаха. Аламо вжалась в камень, пытаясь слиться с ним. Тук-тук-тук…Бой пульса в висках оглушал. Нужно было сделать это, она же делала это на Пеленнорском поле… Один крохотный шаг влево, в узенькую нишу меж выветренных скал. Вот он подошел, вот хрустит песок под его сапогами. Аламо затаила дыхание и подняла ятаган. Вот из-за каменного ребра показалась безобразная голова, покрытая грязно-серыми космами. Орк снова потянул воздух носом, повернулся, и в этот миг прямо на низкий лоб темной твари обрушился кривой клинок. Орк зашатался, вскинул руки и упал к ногам Аламо. Тело дважды содрогнулась, припадая к сапогам девушки. А она стояла, неподвижно, опустошенно глядя на убитого. Тук-тук-тук… тук-тук… тук…Напряжение схлынуло, как волна при отливе. Ятаган выпал из ослабевших пальцев, и Аламо рухнула без сознания.