Джокер поневоле

Аламо открыла глаза. В спину больно впивались камни, от пережитого потрясения ныли виски. Девушка медленно приподнялась на локтях, брезгливо отодвигаясь от орка с раскроенным черепом, лежащего в шаге от нее. Холодная земля влажно поблескивала впитавшейся черной кровью, и Аламо почувствовала, как пустой желудок сжимает мучительный спазм тошноты. Стиснув зубы в тысячный раз за прошедшие несколько дней, она встала. Подобная чувствительность давно была излишней. Рукава были совершенно разодраны о камни, саднило разбитые колени и локти, но это все Аламо отметила лишь мельком. Едва рассеялись перед глазами последние клочья обморочного тумана, а девушка уже торопливо хромала назад, туда, где оставила Фродо, островерхие валуны видны были отлично и служили ей ориентиром. Вот и сумрачная долина. Сейчас Аламо отчетливо увидела след от тела Фродо, где она проволокла его по мелким камешкам. Несколько ярдов до нагромождения камней показались ей бесконечными, так страшно и так желанно было увидеть Фродо опять. Жив ли он? Кто знает, что за губительный яд впрыскивает своим жертвам это гнусное существо? Вот и скалы… Аламо, затаив дыхание, почти вбежала в проход меж валунов… и замерла. Фродо не было, лишь белесые обрывки паутины лениво извивались на холодном ветру. Шквал противоречивых чувств оглушил девушку. Жгучее разочарование, ослепляющая радость, и ширящееся, гулкое ощущение полного одиночества. Видимо, она немало времени пролежала без сознания, если Фродо успел прийти в себя, освободиться от паутины и уйти. Внезапно уколола новая мысль. А если орки были не одни? Если за ними последовали их соратники, и Фродо в плену? Она спешно отбросила это подозрение. Орки не стали б выпутывать жертву из тенет паука, им намного удобнее было б тащить пленника обездвиженным. Аламо осела на землю и хрипло втянула воздух. Что за вечная тяга заплакать… Ну почему так не везет? Фродо, конечно, попросту ушел, снова с ней разминувшись… Но не мог же он всерьез далеко уйти? Аламо вскинулась. Нужно было попытаться догнать хоббита. Она глубоко вдохнула… Так, спокойно. Не кидаться никуда сломя голову. Эта глупость уже не раз ее подводила. Девушка решительно двинулась к обрыву. Убитый орк лежал у скалы, открытые глаза по обе стороны безобразной раны недвижно смотрели в небо. Аламо неожиданно ощутила странный укол жалости. Неужели эти страшные существа действительно порождены из эльфов? Впервые она решилась посмотреть на орка вблизи. Его уши были заострены, сизые космы, липкие от крови, разметались по земле, тело было мускулистым и бесформенным, словно статуэтка из глины, смятая неосторожным движением еще до обжига. Кто знает, быть может, он должен был быть стройным и золотоволосым… Сейчас орк казался ей не чудовищем, а жертвой некого ужасного недуга, вроде проказы, что так отвратительно искажает прекраснейшие из лиц. Аламо встряхнула головой. Эти мысли были не ко времени. Подавляя отвращение, она склонилась над телом и сняла с него кирасу. Гондорский камзол уже мало походил на одежду, и уж точно не мог служить защитой. Сама не веря, что делает это, Аламо передвинула широкий кушак орка, и сняла с него флягу и поясной кошель. Во фляге была тошнотворная бурда со знакомым запахом. Аламо уже знала, что этот мерзкий алкоголь вполне можно пить, и он отлично поддерживает силы. Плен урук-хай многому ее научил. Кошель же содержал несколько кусков черствого хлеба. Аламо поморщилась. У нее не было выбора, она не может позволить себе просто умереть от потери сил, теперь, столько испытав. В конце концов, Леголас не раз со смехом рассказывал ей, что ему приходилось есть во время походов и осад, а она вздрагивала и недоверчиво отшучивалась. Хлеб был жестким и дурно пах, содержимое же фляги вызвало у девушки легкое удушье и резкий кашель. Но это была пища и питье, и ничего другого у нее не было. Орочья кираса жестко охватила торс, потрепанные ремни пришлось затянуть до конца, орк был намного крупнее Аламо. Наконец, она подняла с земли ятаган, проверила стилет в сапоге, и зашагала вдоль обрыва в противоположную сторону от места битвы. Там змеилась узкая тропа вниз, а Фродо, какой бы дорогой ни пошел, должен был спуститься с кряжа, чтоб двинуться к Ородруину. Ночной Минас-Тирит был пуст и очень тих. Шаги часовых не были слышны с внутренних галерей, давно были погашены огни, и только неверные дорожки лунного света вычерчивали на полу контуры статуй и аркбутанов. Темный силуэт бесшумно скользил по мозаике пола к винтовой лестнице, ведущей в верхнее помещение Белой Башни. Леголас истощил все свои возможности, вычерпал досуха все источники до одного, но так и не узнал, куда могла пропасть Аламо. Конюхи, щедро одаренные звонкой монетой, рассказали, как вернулась в стойло Лота, усталая, но почти невредимая. Несколько дней Леголас без устали заводил новые знакомства. Он фехтовал на гарнизонном плацу и травил армейские байки с солдатами, угощая их элем, делился секретами целительства с городскими лекарями, не скупясь, платил за каждое слово слугам. Он умел войти в доверие, одни восторгались его военными умениями, другие — его щедростью и нечванливостью, третьи – остроумием. В конце концов, он расспросил всех, кто знал Аламо во дворце, кто собирал тела после боя, опознавал их, кто лечил раненных и хоронил убитых. Он сам обошел все лазареты. Все было напрасно. Никто не находил на Пеленнорском поле русоволосой девы. Все клялись, что запомнили бы ее, ведь в том бою почти не было женщин. Оставались худшие из предположений. Нашедший ее, сам теперь уже был мертв и унес ее тайну с собой. Или она была среди тех, чьи истерзанные останки невозможно было опознать. А может быть, робко, но отчаянно скреблась мысль, она все же успела покинуть равнину, и сейчас уже где-нибудь в Рохане. За воротами Минас-Тирита след Аламо обрывался. Леголас был в отчаянии, бессилие приводило в бешенство. Наконец, ему в голову пришла новая идея, поначалу показавшаяся ему нелепой. Но, все больше думая о ней, эльф находил ее не лишенной смысла. И вот сейчас, в глухой ночной час, Леголас неслышно шел к Белой Башне. Гэндальф говорил, что Аламо отмечена колдовством Сарумана, и это ставит ее в особое положение перед вражеским станом. Аламо словно была на пограничье двух сторон. Быть может, палантир поможет нащупать ее след? Леголас немало читал об этих удивительных камнях, знал их употребление, и надеялся на их силу. Войти в зал палантира для эльфа не представляло сложности. Вся дворцовая охрана знала его, и никто не чинил препятствий. Шепнув пароль часовому, Леголас поднялся по узкой лестнице с коваными перилами и мягко толкнул дверь зала. Там было почти светло. Зал располагался наверху Башни, фактически под самым шпилем, и был ярко залит лунным светом. Эльф тихо опустился на колени перед палантиром. Дивное творение Феанора тускло поблескивало на тяжелом бархате. Лихолесец снял перчатки и потер ладони. Начнем. Длинные пальцы медленно приблизились к шару и решительно охватили блестящие бока. По венам пробежал огонь, окружающий мир рухнул вниз, а где-то за гранью зрения, прямо в мозгу разверзлось Огненное око. Оно вглядывалось в душу эльфа, впивалось жгучими языками пламени в разум, и требовало, требовало немедленно подчиниться, простереться ниц и вывернуть душу наизнанку, на обозрение Господину. Леголас почувствовал, как его затопляет ярость, холодная, бешеная злоба, непреодолимое желание убийства. Он не понимал, на кого обращен его гнев, но гнев этот был мучителен. Эльф призвал всю силу духа, закаленную веками, выпестованную в душе войнами и потерями, вычеканенную на теле шрамами стрел и клинков, а сейчас направленную на одну единственную цель, на отчаянное стремление найти, разглядеть, почуять в хаосе одно хрупкое, бесценное человеческое существо. И вдруг он понял, постиг природу этого гнева. Яростная злоба на нерадивого слугу, который не сумел доставить ему лазутчика, потерял его по пути, прямо в горах, у порога Барад Дура, как ворона, обронившая орех. Ярость Саурона полыхала в Оке, проникая в разум смотрящего в палантир эльфа. И вдруг Око прямо взглянуло на него, и Леголас отчетливо услышал наполняющий его голос, не звучавший вслух, а словно возникающий в голове: где девка? Где та, что знает Наследника, что ведает, где сейчас Кольцо? Где лазутчица, отмеченная Саруманом? Леголас сжал зубы, сдерживая стон, лицо Аламо возникло перед внутренним взором, замелькало, как во сне, то смеющееся, то бледное и изможденное. И в эльфе вскипел ответный гнев, завихрился водоворот боли, страха и любви, и на миг, всего на миг он почувствовал… Почувствовал боль в ребрах, жжение в израненных пальцах, тяжесть холодного железа в правой руке и неколебимую решимость. Око вновь атаковало ум, пытаясь нащупать, выхватить у него эти отрывочные клочья чужих ощущений. Леголас грубо выругался сквозь зубы и оторвал пальцы от палантира. Несколько минут он неподвижно сидел на полу, переводя дыхание, унимая гулкий бой сердца, снова и снова переживая внутри все увиденное, услышанное и пережитое. Тут послышался топот ног, двери зала распахнулись, и вбежали Арагорн с обнаженным мечом, Гэндальф и насмерть перепуганный часовой с факелом. Когда дрожащий свет выхватил из лунного полумрака знакомую светлую гриву и серый камзол, Арагорн облегченно вздохнул и ринулся к эльфу. — Леголас! Гэндальф разбудил меня, сказал, что палантир приведен в действие, что ты… — Дунедайн осекся, заметив бледность лихолесца и опасный блеск глаз, — Леголас, зачем тебе понадобился палантир? Эльф легко поднялся с пола. — Пойдемте вниз, господа. Мне нужно многое вам рассказать. У ярко пылавшего огня в тронном зале собрались все присутствовавшие в Минас-Тирите Хранители и Фарамир. Леголас стал спиной к камину. — Господа, прежде всего, Фродо жив, Саурон не знает, где Кольцо, и очень по этому поводу бесится. Второе… — эльф сделал паузу и ровным голосом продолжил, — Аламо тоже жива, она в Мордоре, на свободе и вооружена. Это заявление потрясло присутствующих. Пиппин вскочил: — Как ты узнал? — Я спросил о ней палантир и на несколько мгновений ее почувствовал… — Леголас смолк на секунду и продолжил, — далее. Митрандир, ты был прав… Шаг за шагом эльф изложил присутствующим события предыдущего часа, а так же узнанные им от Хольца подробности. Наконец, Леголас сел. Гэндальф оглядел присутствующих. — Итак, Саурон не особенно продвинулся. Аламо была его невольным орудием шпионажа, но он не успел воспользоваться его плодами, ей удалось освободиться от его метки, и теперь он не видит ее как прежде. Как я был слеп… Я знал, что на Аламо есть некий темный Знак, но не понимал, в чем его суть. Кольцо, Леголас, кольцо на рисунке. Конечно, дело было в нем. Кто знает, разгадай я раньше этот ребус, быть может, Аламо была бы сейчас с нами… — маг замолчал, голубые глаза его казались кусками льда. – Судя по тому, что узнал от Ока Леголас, Саурону не ведомо, кто наследник Исильдура, но он очень опасается его. Аламо должна была вывести его на тебя, Арагорн. Рыцарь нахмурился и сжал кулак. Ему все еще неловко было слышать свой титул в присутствии сына так страшно погибшего Денетора. Повисла короткая тяжелая тишина. В этот момент встал Фарамир. — Выслушай, Странник. Пришло время назвать всех их именами. – Глаза полковника смотрели прямо, мужественное лицо излучало решимость. – Мой отец, наместник Гондора, пал. Пал и мой доблестный брат. Я же не грежу о троне. Арагорн… Элессар… Наследник Исильдура и Гондорского престола. Позволь мне присягнуть тебе, и признать тебя своим королем. Арагорн медленно поднялся и встретился глазами с Фарамиром. Хранители молча встали со своих мест. Дунедайн обнажил меч, и Фарамир неверяще взглянул на клинок. В руках Арагорна холодно блеснул Нарсил, меч Исильдура, сломанный в битве на равнине Дагорлад. У подножия трона, в сиянии факелов Арагорн коснулся заново откованным мечом плеча Фарамира. Король Гондора вернулся. — Благодарю тебя, рыцарь. – Голос Дунедайна прозвучал искренне и твердо. А затем Арагорн обернулся к остальным. — Господа… Друзья мои. Мы знаем теперь, Фродо жив, надеюсь, жив и Сэм. Там же, в Мордоре и Аламо. Они идут к своей цели, но им не пересечь Мордора. Враги слишком многочисленны. Дело за нами. Гэндальф поднял седые брови. — Что ты предлагаешь? Рыцарь развел руками: — Око будет высматривать Кольцо. Так давайте отвлечем его. Соберем армии, и двинемся на Мордор. Саурон будет вынужден оторвать взгляд от поисков Кольца, чтоб остановить нас. В тишине было слышно лишь потрескивание огней. Наконец, подал голос Гимли, до сих пор молча дымивший трубкой у камина. — Ты рехнулся, мой друг. Это абсолютно безнадежное предприятие, армии Мордора превосходят нас численностью в десятки раз. Арагорн нетерпеливо ударил ладонью по столу. — Я не предлагаю пойти и завоевать Мордор. Мы не победим. Но мы отвлечем на себя силы противника. Саурон соберет против нас свои орды, мы вызовем их на бой прямо к Черным вратам, и Мордор опустеет. Это даст Фродо шанс. Потому что иначе у него нет ни малейшей возможности пройти Горгорот и остаться в живых. Гэндальф оглядел лица соратников. — Кто-то хочет сказать что-нибудь? — Согласен. – Коротко отсек Леголас. Он рвался в Мордор. Фарамир прислонился к колонне: — Я не вижу иного выхода, хоть звучит немыслимо. Хоббиты молчали, но на побледневших лицах читалась решимость. Гимли пыхнул трубкой: — Верная смерть, ни малейшего шанса. Ну, чего мы ждем? Гэндальф крепко сжал посох. — Что ж, решено. А теперь, кто бросит вызов Саурону, чтоб он принял его? — Я. – Арагорн сверкнул синевой глаз. – Саурон не упустит возможности меня убить. Король встал, взметнув плащом. — Леголас, моя очередь опробовать палантир. Саурон жаждет узнать, кто я. Я исполню его желание. – Он крепко сжал плечо эльфа и, понизив голос, перешел на синдарин. — Спасибо. И верь, мы найдем ее.