Джокер поневоле

Туман стелился у подножия гор, клубился мутными озерцами, плавно вздымался и оседал над равниной, перламутровыми завитками струился меж пальцев. Спускаться оказалось не в пример легче. Местами склоны были густо покрыты мелкой каменной крошкой, скользившей под ногами, и Аламо скатывалась вниз, кашляя в густой пыли и протирая глаза. Кое-где попадались грубые ступени, вырубленные в скалах. Некоторые ущелья приходилось обходить по узким кромкам, и Аламо холодела от ужаса, вжимаясь в гранит и отводя глаза от бездн, со дна которых курился пар. Но вот кряж Эфель Дуат остался позади, а Аламо не обнаружила никаких следов хоббитов. Ее это не обескуражило, в горах каждый идет своим путем. Здесь же, на бескрайних равнинах, она надеялась отыскать друзей. Аламо брела в густом тумане, дрожа от сырого холода и поминутно спотыкаясь. Ее удивляла и тревожила пустынность этих мест. Сухая, бесплодная земля под ногами отзывалась безжизненным перестуком потревоженных камней. Непроницаемые облака были грязно-серыми, словно овечья шерсть, и всполохи Ородруина метались по ним алыми, оранжевыми, багровыми химерами. Теперь Аламо видела и еще одну вершину. Вдали виднелся Барад Дур. Вероятно, он был очень далеко, но плоская равнина позволяла взгляду скользить до самого горизонта, и Аламо трепетала при мысли, о всевидящем Оке, пылающем на вершине грозной цитадели. Трепетала… Не более того. Настоящий страх покинул притупившееся сознание девушки. Бесконечный путь по мертвым просторам Горгорота выжег в Аламо сильные чувства. Одиночество, беспросветное, безнадежное одиночество ввергло душу в мрачную, ледяную решимость бороться, бороться до конца, уже не помня, за что. Аламо не знала, верит ли она во встречу с Фродо и Сэмом. Это был тот якорь, за который цеплялся ее разум, чтоб уцелеть в мертвой пустыне. Подчас она начинала бояться самой себя. Ей казалось, что и внутри она становится под стать окружающей ее равнине. Пыль, камни, песок… Ничего не росло, не жило, не надеялось. Аламо брела и брела вперед, к огненным вздохам Роковой горы. Зачем? У нее ведь не было Кольца. Но ей нужно было куда-то идти, и она шла туда, куда шел Фродо. Она сбилась со счета времени, потерявшись в багровых гримасах облаков. Шаг за шагом меряли стоптанные роханские сапоги свой безнадежный путь. Когда наступило это отчаяние? Когда душу стал заволакивать мрак? Этого тоже не помнила измученная беглянка. Еще вчера ей начало нездоровиться. Отяжелели ноги, и вязкая тоска завладела разумом. Может, не стоило пить из ручья у подножия гор? Аламо криво усмехнулась, и тут же горло царапнул кашель. Не пить… Она бы напилась и из Стикса, так горели губы, так разрывалось от жажды нутро. Идти. Идти и не рассуждать… Дорога змеилась вдоль каменистой гряды, тянущейся к вулкану, будто указатель. Хоббиты должны были пройти здесь. Кто знает, вдруг она выйдет из-за последних валунов, и увидит на этой безжизненной равнине две невысокие фигурки. Аламо невольно ускорила шаг, и тут же споткнулась в густом тумане и рухнула наземь. Острые грани камней больно чиркнули по щеке, а девушка застыла, прильнув к земле ладонями. В молочной мгле тумана холодная россыпь песка мелко дрожала. Что это, Ородруин? Нет, на извержение не похоже. И тут Аламо, забыв об усталости, взметнулась с земли и опрометью ринулась за хаотичные груды камней. Земля дрожала под тяжелыми шагами многосотенного войска. Девушка вжалась в тесную щель между каменных глыб, затаив дыхание и боясь потревожить неосторожным движением гулкие валуны. Пыль, влажная от тумана, и мерзко пахнущая сыростью, защекотала в горле. Ледяной бок обломка скалы впивался в плечо острыми краями. А мимо маршировал нескончаемый строй, вынырнувший из тумана, как по волшебству. Шеренги орков в полном боевом облачении тяжко чеканили шаги, понукаемые рычащими командами. Куда шли эти легионы? Неужели, мало было Пеленнора? Откуда взялись эти новые полчища? А орки шагали и шагали мимо, и Аламо казалось, что ее собственное сердце невольно подчиняет свой стук этим ритмичным шагам. Они снова шли куда-то убивать. Средиземье… Бескрайнее, чистое, шумящее водопадами, шелестящее лесами, оглашаемое песнями менестрелей и охотничьими рогами… Что останется от него? Развалины замков? Обожженные клочья знамен? Усеянные телами поля? Сердце застучало быстрее, выбившись из строевого шага. На один отчаянный миг Аламо пожалела, что не сняла с Фродо Кольцо. Ничего ей не хотелось сейчас так сильно, как увидеть у своих ног бездну Роковой горы. Орочий строй прошагал мимо, и исчез вдали, свернув к Удуну. В воздухе осталась мелкая взвесь пыли, разметанной поступью темного воинства. Затих гул шагов и бряцанье оружия, и Аламо собралась покинуть свое убежище, как вдруг насторожилась. Откуда-то послушался глухой голос, прерывистый и странно шипящий, словно вырывавшийся из-под крышки кипящего котла. Он монотонно повторял: — Моя Прелесссть… Моя Прелесссть… Гнусные, гнусные воры… Убить… Убить жалких воров… На лбу Аламо выступила холодная испарина. Этот свистящий, приглушенный голос, несшийся неведомо откуда и полный надрывной тоски, казался то ли плодом ее повредившегося разума, то ли вовсе порождением какого-то призрачного существа. Тени, то багровые, то серые, теснились среди камней. Ветер гудел в щелях. И снова и снова тот же необъяснимый, бесплотный голос горько, печально сетовал на свою потерю, одиночество и злую судьбу. Аламо сжалась в комок в неистовом ужасе. Ей невыносимо хотелось вскочить и бежать, бежать от этого жуткого каменного кургана, наткнуться на новую орочью рать, только видеть настоящих, осязаемых существ, пусть даже врагов. Но мышцы отказывались повиноваться. Вдруг голос смолк. Аламо слышала лишь стоны ветра меж камней, да собственное рваное дыхание. Вот сейчас… Она закусила губу и приподнялась, оглядевшись. Ни души не было вокруг. Девушка встала на колени, оперлась о землю одной ногой. Пальцы сжали рукоять ятагана. Вперед… Объятая страхом, она перемахнула через каменный завал и опрометью понеслась по равнине. Ее сил не хватило надолго. Вскоре она снова рухнула наземь, тяжко переводя дыхание и мучительно прижимая ладонь к ноющим ребрам. Нужно было успокоиться. Она не могла метаться по Горгороту, как испуганный кролик. Ей и так почти нечего есть, кроме жалких остатков орочьего хлеба, да редких ягод ежевики, попадавшихся иногда на чахлых, колючих кустах среди камней. Несколько глотков гнусного пойла еще плескались на дне фляги, снятой с убитого, но этот напиток не утолял жажды, лишь помогал идти, меньше страдая от боли. По мере приближения к вулкану, становилось все теплее, а воздух насыщался густым запахом серы. То и дело отчетливо доносился гулкий рокот, словно несшийся из-под земли. Ородруин жил, кипел огненной магмой, вдыхал багровые тучи, выдыхая столбы дыма и всполохи огня. Все больше попадалось под ногами кусков застывшей лавы и обсидиановой крошки. Аламо брела вперед в полузабытьи. От жара ей пришлось расстаться с кирасой, дававшей обманчивое чувство защиты. Перед ней вставали картины прежних событий, а порой чудились зыбкие неясные образы. Янтарные глаза, мучительно-ласковые, ищущие, тревожные, преследовали ее, будто наяву. Был ли их обладатель в ее жизни? Или он тоже пригрезился ей в багрово-серой пустыне ее бесконечного одиночества? Ле-го-лас… То ли имя, то ли заклинание… Она давно бы легла без сил ожидать медленной смерти среди каменной пустоши. Но ей встретился орк, похоже, убитый своими. И с его тела она сняла еще одну флягу. Ородруин был совсем уже близко. Его пологие склоны, выстеленные поблескивающими лавовыми дорожками, заваленные камнями, казались удивительно легкодоступными. Но к нему еще нужно было подойти. Подступы к вулкану были загромождены хаотичными осколками каменных глыб, а песок сменился мелким пеплом, взметавшимся в воздух при каждом шаге, скрипевшим на зубах и нещадно засорявшим глаза. Было видно, что прежние извержения вышвыривали эти каменные колоссы из недр земной толщи, и те разлетались от ударов о безжизненную твердь. Оступаясь, оскальзываясь, Аламо медленно плутала меж валунов. И вдруг… Конечно, снова послышалось… Ей много чего мерещилось последние пару дней… А вот снова… Шорох, потрескивание камешков, утопленных в ковре пепла… Аламо прижалась спиной к огромному обломку гранита… Прислушалась, напрягая все пять человеческих чувств, и пытаясь обратить их в слух. Шорох… Неровные, шатающиеся шаги, так похожие на ее собственные. Голос… Это голос, или снова ветер воет? -… Держитесь, мастер Фродо… Мы уже у цели… Ноги отказали, и Аламо осела наземь. Пусть это был бред… пусть. Но Господи… Это же Сэм… Милый, верный Сэм, отрядный повар и ширский садовник… Из горла Аламо вырвался каркающий звук — рыдание, а может, крик. — Сэм…— хриплый голос не повиновался. Она давно отвыкла говорить. – Сэм… Ноги заскребли по камням, отчаянно пытаясь поднять свою изможденную обладательницу. Руки нырнули в сыпучий пепел, оттолкнулись от земли, и Аламо выпрямилась. — Сэм!.. Он не слышал, он не мог услышать этого сухого хрипа. Надо подойти, найти их, они же где-то совсем рядом… Сейчас, сейчас… Пошатываясь, хватая горячий воздух ртом, опираясь руками о мертвый гранит, Аламо кружила меж валунов. Многие были намного выше ее, что говорить о хоббитах… Ну же, подобраться к склону и начать подъем, и она вмиг увидит их… И тут какой-то яркий луч ослепил девушку, словно злое, знойное летнее солнце пробилось сквозь густую пелену облаков. Она застыла, ошеломленная, закрывая лицо руками, а луч шарил по склону горы, ощупывая, выискивая что-то. Догадка настигла Аламо в одночасье, и она бросилась на землю, пытаясь спрятаться среди глыб. Око, Всевидящее Око Саурона оглядывало свой мрачный край, в поисках дерзкого, что собирался бросить вызов его власти. Огненный луч метнулся над головой, потом снова, снова… И исчез. Еще несколько минут Аламо боялась встать, но нетерпение жгло ее невыносимо, и она приподнялась с земли. Око отвернулось. Можно было идти. Вот уже слегка уклоняется вверх поверхность земли. Еще несколько минут, и она у склона. Аламо спешила, оступалась, вставала и снова торопилась вперед. Вдруг под ногой провалился хрупкий пепельный пласт, и ступня застряла в узкой щели, видимо, здесь во время извержения треснули застывшие слои лавы. Аламо взмахнула руками и упала на спину. Вот еще незадача. Дернула ногой, раз, другой, сапог прочно застрял в расщелине. Дьявол… Снять сапог? Но как потом идти по этим камням? А время уходило. Кто знает, вдруг здесь есть какой-то невидимый для нее путь, вдруг хоббиты снова пропадут в двух шагах от нее, и последняя возможность будет утеряна? Аламо яростно рванула ногу на себя и выдернула ее из трещины, едва не оторвав подметку. С коротким стоном поднялась и ступила на последнюю россыпь битого булыжника, отделяющую ее от подножия Ородруина. Откуда-то справа донеслись шаги, и Аламо обернулась, едва не соскользнув наземь. Никого… Но шаги снова послышались среди камней, торопливые, легкие, словно кто-то бежал вприпрыжку меж скал… Аламо потрясла головой. Ну же, вперед. И тут она увидела… Впереди и справа по щетинящемуся глыбами склону шла, шатаясь, невысокая фигура. Тускло светлела грязная рубашка, крепкие ноги неловко, но упорно отталкивались от катящихся вниз камней. Это был Сэм… И еще одна фигура, тонкая и черноволосая, безвольно покоилась на его широких плечах, лишь покачивались от толчков свисающие руки. — Фродо… Сэм… — у Аламо потемнело в глазах, и ноги сами понесли ее по морщинистым лавовым тропинкам, не замечая препятствий. Гул вулкана наполнял воздух, Сэм не мог услышать ее зова. Догнать, они совсем рядом… Догнать, обнять до хруста в ребрах, и можно ничего не говорить. Вот и начало подъема, и каменистая тропа ведет вверх, туда, где зияет пещера, озаряемая изнутри огненным заревом. Там, наверное, и есть тот самый ход к пропасти, где должно погибнуть проклятое Кольцо. Так невероятно близко. Неужели сегодня все закончится? Аламо карабкалась вверх, отчаянно упираясь в предательские россыпи, бранясь и молясь сквозь искусанные губы. Склон не был крут, но скользок и каменист. Со скрежетом отлетали из-под сапог куски обсидиана и блестящие лавовые осколки. Еще немного… И вдруг вулкан словно почуял незваных гостей. Гулко застонала под ногами горячая грудь Ородруина, дрожь, словно от удара в гонг накатила из глубин каменной толщи. Аламо замедлила шаги, пытаясь удержаться на ногах, и видя, как густая шапка дыма и туч над вершиной горы начала медленно вращаться, подобно смерчу, как если б вулкан задумал водоворотом втянуть в себя собственный чад. А потом какой-то глухой рев раздался в недрах Роковой горы, и земля сильно и коротко содрогнулась. Тропа ушла из-под сапог, и Аламо кубарем покатилась вниз, к подножию. Привычно прикрыла голову руками, защищая от удара, ткнулась спиной в косо стоящий каменный столб, и тут же вскочила. Похоже, каменный исполин повел плечами и стряхнул ее. Но не на ту он напал…Аламо снова двинулась вперед. Она с ужасом увидела, что хоббиты тоже скатились ниже, Фродо бездвижно лежит на земле, а Сэм, кажется, приходит в сознание после падения и неуклюже скребет руками по камням. Все громче рокотал вулкан. И неожиданно Фродо очнулся. Аламо видела, как он поднялся с земли, и с невероятной быстротой ринулся по склону вверх, оставив позади медленно приходящего в себя Сэма, тянущего руку ему вслед. Хоббиту, похоже, плохо пришлось. В два прыжка Аламо опять преодолела знакомую насыпь. И тут произошло невероятное… Ородруин содрогнулся и выбросил густой сноп синеватых искр. Смерч усилился, а раскаленные молнии понеслись к земле, грозя испепелить безумца, вздумавшего штурмовать неприступный вулкан. Аламо словно вкопанная застыла на месте, ошеломленно глядя, как прямо на нее несется огненная змея, а воздух вязко дрожит, вспоротый ею, как мечом. Вспоротый… Словно необъятный холст, разрезанный ножом обезумевшего художника, Горгорот, склон Роковой горы и багровое грозовое небо разошлись в стороны, а в разрезе, как в обрамлении отдернутых кулис, развернулось желтовато-бурое осеннее поле. Серый, пасмурный небосклон, силуэт водонапорной башни вдали… А милях в трех виднелась опрятная белая дядина мыза в окружении нескольких тополей, покрытых лоскутками желтых листьев… Аламо стояла, молча, недвижно, шепча что-то побелевшими губами. Слезы сбегали по испятнанным грязью и копотью щекам. Ее немыслимый путь по дорогам Средиземья, куда она была заброшена так внезапно, нелепо, где столько обрела и столько потеряла, мог закончиться прямо сейчас… Всего несколько шагов… И исчезнет, канет в небытие Арда, где бушует беспощадная война Колец… Закончится эта страшная одиссея по мертвым равнинам Мордора. Всего несколько шагов, и она будет дома…