Ева любит яблоки

С того самого дня жизнь в моей новой школе немного изменилась. Рос таки победил, и я больше не претендовала на его место — сдаться и прекратить борьбу мне показалось умнее, чем вновь попадать в такие глупые ситуации. Но, конечно же, дело было совсем не в стуле. С приходом Воронова (именно такая фамилия оказалась у Ростислава, и я даже закатила глаза от такой драматичности, когда узнала) Ната несколько потеряла ко мне интерес и теперь всё время проводила со своим лучшим другом. Сам же Рос, как выяснилось, хоть и не был лидером класса, но его уважали и даже немного опасались. Я не знала, почему, ведь при мне он ни разу не позволял себе ничего такого, что могло бы вызвать страх или восторг у наших шакалов-одноклассников. В любом случае, с его мнением считались, к нему лишний раз не лезли и вообще не провоцировали, как других. Мне, как новенькой, доставалось. То, что Ната перестала быть моим «оберегом», было половиной беды. Второй, причем большей половиной, оказалось то, что после того случая «на коленках», как я сама прозвала его, Ростислав стал позволять себе пошлые шуточки в мой адрес. Остальные парни, заметив такое его отношение ко мне, тоже не гнушались отпускать в мою сторону якобы смешные фразочки, а временами переходили даже к физическому контакту. Для них было в порядке вещей шлепнуть меня по заднице или прижаться ко мне сзади в очереди в столовой. Я требовала убрать от меня свои руки и вообще держаться от меня подальше, но их это только веселило. Как говориться, беда не приходит одна. Чем больше возрастал интерес парней к моей скромной персоне, тем выше поднималась температура на градуснике злости местных девушек, которым теперь доставалось куда меньше внимания. Так что я не только отбивалась от посягательств на моё личное пространство, но и регулярно сталкивалась с подлостями от одноклассниц. Они были действительно разнообразны. Мне пачкали одежду мелом, подкидывали дохлых крыс и тухлые яйца в сумку, воровали одежду после физкультуры, ставили подножки и откровенно высмеивали. Я стискивала зубы и молчала. Всё это казалось мне просто абсурдным, диким. В моем любимом лицее подобное поведение было непозволительно, хотя, конечно, и там бывали свои закулисные разборки. Но такой откровенной травли никто себе не позволял. Но не только моё воспитание не давало мне дать отпор. Проблема была в том, что я понимала, что не справлюсь одна с целой толпой. Ната вступалась за меня, когда становилось совсем худо. Например, однажды на уроке физкультуры девушки сговорились и во время игры в волейбол активно атаковали именно меня. В лицее я была в школьной команде, мы участвовали в городских школьных соревнованиях, потому к грубой игре я привыкла. Но они били с такой силой и так часто, что в итоге я, в попытках отбить очередную подачу, столкнулась с девушкой, которая подставилась специально, и улетела на пол, о который благополучно треснулась головой. В тот раз Ната подскочила ко мне и помогла дойти до медпункта, а благодаря её внушению до конца недели меня никто не трогал. Но надолго даже влияния Королевой не хватало. Издевки возобновились, а я уже готова была реветь от усталости — не позволяла только гордость. По вечерам Миша, если мы встречались, долго успокаивал меня, а Викуля предлагала планы мести, один изощреннее другого, но я улыбалась сквозь слезы и отказывалась от их помощи. Мои парень и подруга просто не понимали, что в моей новой школе совсем другие порядки, я должна справиться и завоевать уважение, чтобы от меня отстали. Однажды я всё же не выдержала и спросила совета у Наташи. Та лишь пожала плечами и посоветовала набраться терпения и ждать, пока всё это не прекратиться. — Они злятся, что все наши парни вьются вокруг тебя. А вьются они, потому что ты новенькая. Отбрей их, покажи, что никто из них тебя не интересует, и все отстанут. — А я что делаю? Чувствую себя попугаем, десятки раз в день говорю, чтобы отцепились! — я взмахнула руками и едва не пролила кофе. — Значит, недостаточно жестко объясняешь! — Ната лишь закатила глаза и прикусила ноготь. Я скривилась: отвратительная привычка! — Куда еще жестче? — я опустилась на стул, отставила кофе подальше и скрестила руки на груди. — Дубинку с собой носить? Так меня посадят быстрее, чем эти пираньи от меня отцепятся!  — Да, в тюрьму тебе нельзя, там правила выживания еще хуже, — теперь Королева едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться. — Сомневаюсь, — фыркнула я в ответ. В общем, разговоры ни к чему не приводили, а издевательства становились всё хуже. Как и все нормальные люди, я любила пятницы. Но только в новой школе этот день обрел еще одну причину для радости, кроме встречи с друзьями вечером и возможности потусоваться. Конец учебной недели означал, что целых два дня я не буду видеть своих одноклассников, чьи лица вызывали во мне только рвотный рефлекс. Помимо всех этих издевательств, я так и не смогла привыкнуть к отросшим темным корням над выбеленными шевелюрами и тоннам косметики на лицах местных девушек, как и к самодовольно-туповатым мордам парней. Склеенный конспект по биологии я выбросила почти без эмоций; наученная горьким опытом, с некоторых пор я ксерила все свои записи и хранила их дома. Мне разве что было немного интересно, когда же они успели сделать эту гадость, ведь я старалась не выпускать свои вещи из вида. Это же сколько времени они тратят на слежку за мной, чтобы подгадать момент и в очередной раз поступить по-скотски… Рос в ожидании урока игрался перочинным ножиком, подбрасывая его и ловя за острие. Я могла бы отметить, что это на самом деле круто, хоть и опасно, если бы это действо не происходило за моей партой. Впрочем, просить его прекратить я не стала — назло мне только продолжил бы, а так, может быть, скоро надоест. Вместо этого опустилась на свое место рядом с ним, надеясь, что этот самый ножик не угодит мне в глаз, да и еще куда угодно — мне весь мой кожный покров нравится невредимым. — Ну, что, какие планы на вечер? — Воронов развернулся ко мне корпусом, и оружие оказалось еще ближе, отчего я чуть скривилась и едва заметно отклонилась в сторону. — Иду гулять с друзьями, — коротко ответила я, надеясь, что на этом разговор закончен. Вести беседу с этим типом мне совсем не хотелось. Демонстрируя это, я достала из сумки учебник по английскому (который, к слову, отставал от моего уровня классов на пять) и уткнулась в наугад открытый текст в стиле «London is a capital of the Great Britain». Рос отставать не спешил. — Да, ну, Ева, у тебя есть друзья? — с явной издевкой протянул парень, а я закатила глаза, но всё же обернулась к нему. — Да, представь себе. И друзья, и парень, и все они, кстати, отлично воспитаны, эрудированны и с ними действительно приятно общаться, — доверительно поведала я, не убирая с лица того выражения, с которым обычно разговаривают с буйными психами. Короче, я была мила и уравновешена. Даже не смотря на то, что практически хамила. Ростислав вдруг перехватил нож за рукоятку и подставил лезвие к моему подбородку, приподнимая мою голову. По телу моментально прошлась дрожь, а я задержала дыхание, напуганная его поведением. Ну, в самом деле, он же не настолько псих, чтобы порезать меня посреди школьного кабинета, полного свидетелей. Хотя зная этих тварей, готова поспорить, что все потом как один скажут, что я сама себе нож к горлу приставила. А затем утопилась. И выстрелила в голову из ружья. И вообще покончила с собой всеми возможными способами, и всё по собственному желанию. Рос с явным любопытством смотрел на меня и явно ждал какой-то реакции, пока я боялась шелохнуться, чтобы не напороться на острие. Мне было неудобно держать голову задранной к потолку и скашивать глаза, чтобы следить за этим ненормальным. В итоге я нервно сглотнула и выпалила первое, что пришло в голову, только потом задумавшись, что только идиотка сболтнет такое в подобной ситуации. Идиоткой я не родилась, значит, стала, причем в обществе именно таких. Надо будет провести исследование, видимо, это заразно. — Тебе так нравится наставлять на меня продолговатые предметы? Парень, да по тебе Фрейд плачет. Воронов несколько секунд раздраженно смотрел на меня, обливающуюся холодным потом, прежде чем опустил нож и вдруг широко и почти искренне улыбнулся, а после молниеносно приблизился и прошипел в ухо: — Мы же уже выяснили, что у меня на тебя стоит. Так что ты просто констатируешь известный факт. Я с отвращением отпрянула, но ухо всё еще ощущало тепло от его дыхания. Чёрт, мне всерьез надо подумать о том, чтобы сменить парту. Но свободных мест больше нет, а меняться с кем-то… Тоже плохая идея. Ростислав хоть и бесит меня, но, в отличие от всех остальных, легко отступает, если я его осаждаю. И уж тем более не подстраивает гадости. К тому же, на большинстве уроков прямо передо мной сидит Ната, так что в крайнем случае можно задействовать её как тяжелую артиллерию — дружба-дружбой, но подстегнуть Роса она никогда не отказывалась. Вообще-то, ей единственной это было позволено. Всё же стоило держаться от него подальше. Мне совсем не понравилось ощущение, когда холодная сталь находится в непосредственной близости к горлу, когда острие не впивается, но ощутимо касается кожи под подбородком. Я привстала, чтобы отодвинуть стул максимально близко к краю парты, и… И я не привстала. Моя джинсовая юбка, которую я надела с утра из расчета, что после школы увижусь с Мишей, не пожелала отдираться от дерева. Я перевела испуганный взгляд на свои колени, а затем подняла голову, чтобы увидеть, как все до единого одноклассники с издевательскими ухмылками смотрят в мою сторону. Рот Наты превратился почти в идеальную букву «О», пока она пыталась подобрать слова, а Рос рядом не сдержал смешок, который лично мне больше напомнил хрюканье. — Это ты сделал?! — набросилась я на него с кулаками. Он отклонился, а я была ограничена в движениях, потому не попала кулаком по его груди. Он уже не мог сдерживать хохота, как и все одноклассники. Я почувствовала себя в дибильном ситкоме, где в нужный момент зрителю подсказывают смешные моменты закадровым смехом. — Нет, — выдавил из себя Рос, вытирая выступившие слезы, а я сделала еще одну неудачную попытку дотянуться до него. — Но ты знал?! — в бешенстве воскликнула я, автоматически дернувшись за ним. Юбка вновь меня не пустила, чем вызвала новый шквал в классе. — Я не лезу в чужие дела, это мой принцип, — сквозь смешки выдавил Воронов, и я наконец отвернулась. Подкидывать мне всякую дрянь в сумку, портить конспекты, пачкать одежду — всё это я могу пережить. Но приклеить мою юбку к стулу… Я оглядела класс мрачным взглядом, но, естественно, никто не встал и не похвалился проделанной работой. Мне надо было что-то делать, и это касалось не только моего бедственного положения. Этих уродов пора было ставить на место, надо было показать им, что я сильнее и выше их детсадовских приколов. Я Ева Махова, а не какая-то серая мышь, готовая терпеть унижения бесконечно! — Дай нож, — я вновь обернулась к Ростиславу. Теперь мой голос был спокоен, а мимику всё же удалось взять под контроль. Эти сволочи не увидят ни моей злости, ни моих слёз. Пошли они! — Решила зарезаться продолговатым предметом? А что Фрейд скажет? — Воронов продолжал издеваться, но всё же протянул мне его, явно заинтригованный. Думали, слабо? Хрен вам! Я решительно оттянула от себя шов юбки с левой стороны и взрезала ткань. Нож оказался достаточно острым, хотя на швах пришлось приложить усилия. Главное было не порезаться. А юбка… Да черт с ней, пусть она и стоит, как две среднестатистические зарплаты. Ближайшие ко мне парты перестали хохотать, а зашлись дружным «О-о-о», кто-то даже присвистнул. Я решительно встала, одернула длинную майку, превращая её в подобие короткого платья, поправила пиджак и, победно усмехнувшись, передала нож Росу, который не мог отвести взгляда от моих ног, как, впрочем, и все остальные парни. Майка скрыла мои трусы, но чулки предстали во всей красе. — Это твоё, — я широко улыбнулась и наклонилась над партой, передавая соседу нож. Кажется, моя задница несколько оголилась, судя по новой волне улюлюканий за спиной, а из-за того, что я слишком стянула майку вниз, углубилось и декольте. Рос перевел оценивающий взгляд на мою грудь, а затем всё же перехватил свою вещь. — Знал бы, какое меня ожидает шоу, сам давно приклеил бы тебя. Я наклонилась еще ниже и негромко, так, чтобы слышал только он (да пара соседних парт, что уж, если играть, то по крупному), излишне интимно произнесла, практически ему в губы: — Клеить, мальчик, будешь девочек своего уровня. А этот момент запомни, такие как я тебе не светят. Я выровнялась, собрала вещи в сумку и вышла под аплодисменты.

***

Уже в туалете я позволила себе выплеснуть эмоции. Слава богу, всё это произошло уже после звонка, а учитель задерживался, иначе всенародная слава настигла бы меня слишком быстро. Честно говоря, после моего откровенного дефиле перед классом мне казалось, что я и перед всей школой так пройдусь, не смутившись ни на миг, но… Суть оставалась в том, что меня в очередной раз подставили. Причем куда более жестоко, чем прежде. И я не знала, как остановить этот стремительно набирающий скорость поезд провокаций и их игнорирования. Я раздраженно пнула раковину пару раз, а затем крепко схватилась за её края и уставилась в глаза отражению. Волосы распущены, глаза накрашены непривычно ярко, со вкусом, не так как у одноклассниц, но всё равно слишком для школы, бордовая помада, которая так нравится Мише. В лицее я не позволила бы себе такой макияж, но здесь было можно, здесь это казалось даже скромным. В кого я превращаюсь? Всего месяц в этой школе, а я уже чем-то похожа на вульгарную девицу. Такого не могло произойти в моем прежнем классе, но даже случись это, одноклассницы бросились бы прикрыть пострадавшую, а парни постарались бы найти виновного, чтобы объяснить, что с девушками так не поступают. А сама я сгорела бы от стыда. Но теперь я смотрела в зеркало и не видела в нем ни капли смущения. Только злость. Телефон в сумке зазвонил, и я выудила его. На экране светилось «Королева». Было желание сбросить, но я всё же ответила. Та поинтересовалась, где я, и появилась спустя пару минут. — Вот, возьми, — она протянула мне свои спортивные штаны, — великоваты, конечно, но лучше так. В этом я была с ней согласна. Пусть Ната была полнее меня килограмм на пятнадцать и выше на голову, но между девочкой в одежде «на вырост» и вариантом щеголять с почти голой задницей я выбирала первое. — Спасибо, — я натянула штаны на себя и потуже завязала шнурок на талии, а затем подкатила штаны. — Вызову такси, поеду домой, всё равно теперь переодеваться перед вечером, — я устало качнула головой и позвонила в одну из служб. Наташа осталась рядом и не ушла на урок, с сочувствием рассматривая меня. И это бесило. Пока мы ожидали такси, я всё же не выдержала: — Я просто не понимаю, за что они со мной так? Я никому ничего плохого не сделала! — Я тебе уже говорила, ты новенькая, — Королёва вздохнула и сложила руки на груди, явно не радуясь тому, что приходится объяснять мне и так понятные вещи. Понятные для неё, но не для меня. — Парням нравится доставать тебя, потому что ты неприступная. И красивая. А девушки злятся, что на них больше не обращают внимания. Более того, им всегда приходилось это внимание завоевывать, а ты получила всё просто своим приходом. Ты другая, более мягкая, интеллигентная, умная. И слабая, а они это чувствуют. — Но ты не такая. И Рос, каким бы мудаком ни был, на самом деле ни разу не издевался надо мной, по крайней мере, на потеху всем, — перебила я Нату. Та задумалась почти на минуту, а затем всё же ответила: — Мы тоже были новенькими. Я пришла в девятом классе, Рос — в десятом. И нас тоже пытались поставить на место. Впервые за наш разговор я по-настоящему заинтересовалась. Этих людей, которых теперь слушался весь класс, тоже травили. Но они как-то выбрались из этого. — Вас не трогают сейчас, я бы сказала, даже бояться трогать. Как вам это удалось? — я оперлась на раковину за моей спиной и затаила дыхание, ожидая откровения, которое спасет меня. Наташа заметила, как я встрепенулась и напряглась, и рассмеялась, тихо и искренне: — Это не твой вариант. Я на второй день отпиздила главную суку, которая меня доставала, прямо за школой. Рос справился еще быстрее. В первый же день он кинул стул. — В кого? — я затаила дыхание. Варианты, конечно, мне не подходили, но теперь мне было чертовски любопытно. Ната хихикнула и ответила, а её слова повергли меня в шок: — В учителя, который потребовал, чтобы он убрал телефон. Не лучшая его идея, зато зауважали сразу. Я замерла, пытаясь осмыслить сказанные слова. Если в этой школе прощают даже такое, то моя приклеенная к стулу юбка просто ерунда. И, как бы то ни было, мне не делали действительно больно, а я уже успела убедиться, что решение вопросов кулаками здесь нормальное дело. — И его после этого не выгнали? — я всё еще не могла поверить своим ушам. Да за такое статью влепить могут! Но, раз он всё еще здесь, значит, всё обошлось! — Его мама заплатила неплохую сумму, чтобы его не выгнали, а дело замяли, — Ната развела руками. Кажется, её не слишком радовала перспектива выдавать мне и дальнейшие подробности про Роса, но она продолжила, видимо, чтобы поддержать меня. — Он ведь из хорошей семьи, на самом деле. Учился в гимназии, занимался кикбоксингом… А потом его родители развелись, и у Роса сорвало тормоза. Его выперли из пяти школ за три года за драки. Вот почему он оказался здесь. Ему пришлось отстоять свои права, но теперь он немного угомонился — если честно, еще один крупный косяк, и он полетит и отсюда. Меня не слишком интересовала печальная история Воронова. Я не собиралась дружить с ним, да и вообще всячески контактировать, особенно после сегодняшнего. Мне было его немного жаль, но недостаточно, чтобы забыть о том, что он знал, что надо мной в очередной раз решили поиздеваться, и просто ждал моей реакции. Я прикрыла глаза и покачала головой. — Если бы ты знала, как я устала. Злость уже ушла, а вместо неё пришла обида на весь мир. Я больше не могла ходить в эту школу, но была обязана, если хотела получить аттестат. Хотя последний аргумент сейчас казался мне ерундой. Черт с ним, с этим образованием, осталось потерпеть совсем немного… — Я понимаю тебя, — Ната подошла ближе и обняла меня. Плотину прорвало. Я разревелась у неё на плече. Просто больше не могла контролировать потоки воды, которые сочились из глаз, не могла держать в себе всё то, что накопилось за последний год. Я пережила немало, но жизнь почему-то продолжала подкидывать мне испытания, которые мне, кажется, не хватит сил пройти. Наташа гладила меня по волосам и бормотала что-то утешающее, но вместо спокойствия во мне взрастал гнев. Я оттолкнула её от себя, неожиданно сильно, ведь Королева отлетела почти на метр, и сорвалась на крик: — Да нихрена ты не понимаешь! Знаешь, как я здесь оказалась?! — я вытерла тыльной стороной ладони злые слезы, обжигавшие щеки, но это не помогло. — Мои родители погибли меньше года назад! Мой дорогой дядюшка в надежде на то, чтобы прибрать к рукам их состояние, оформил надо мной опекунство! Только хер ему, — Ната смотрела на меня испуганными глазами, пока я продолжала орать, словно безумная. — На меня был оформлен всего один счет, причем с не очень большой суммой, а управлять моими акциями в компании родителей, согласно завещанию, можно будет только тогда, когда мне стукнет восемнадцать! Короче, нихера он выгоды не получил, только племянницу на шею! И тогда мой чудесный дядя решил, что ему нахуй не надо платить бешенные бабки за мой лицей! — я редко использовала маты в своей речи, но теперь они лились из меня рекой. — И перевел сюда! А я здесь не могу! Я, блять, здесь вздернуться хочу! После смерти родителей не хотела, а теперь хочу! Наташа стояла на месте и не могла подобрать нужные слова. Мой перевод, такой умной, интеллигентной и явно обеспеченной девушки, вызывал у всех вопросы, но прежде я уклонялась от них, отшучивалась или игнорировала. А теперь вдруг выдала как на духу правду. И Королева просто не знала, как реагировать. Я уже видела такую реакцию. Сталкивалась уже не раз. В лицее после похорон одноклассники и учителя не знали, как вести себя в моем присутствии. Те, кто узнавал о том, что я потеряла родителей, терялись и в итоге высказывали соболезнования, в которые я не слишком верила. Я всегда держалась с достоинством. Не позволяла себе лишних эмоций, не допускала, чтобы ко мне начинали относиться иначе, чем прежде. Только Вика с Мишей знали, насколько на самом деле я тяжело переносила эту утрату, но им хватало и слов, и молчания, чтобы поддержать меня. На реакцию остальных мне было плевать. Пока Ната прокручивала в голове мои слова и пыталась подобрать собственные, я успокоилась. Я научилась делать это быстро и качественно. Вот перед вами девушка, потерявшая родителей и всю привычную ей жизнь, а вот перед вами ледяная скала, которой на всё наплевать. Я вытерла слезы и вскинула голову, как делала уже сотни раз. Наверное, это было не слишком впечатляюще, учитывая покрасневшее лицо и потекшую тушь, но это все мелочи — такие преображения ощущаются внутри. — Я надеюсь, ты не станешь трепаться о том, что я тебе рассказала, — произнесла я абсолютно спокойно. Ната вскинула голову и теперь смотрела на меня так, словно я инопланетянка. Её можно понять. Только что я рыдала и орала во всю глотку, не сдерживая эмоций, а теперь вновь превратилась в Еву Махову, которая смотрит на окружающих свысока. — За штаны спасибо, я верну в понедельник. Не дожидаясь ответа, я выскользнула из туалета и двинулась к выходу из школы, где меня уже давно ждало такси.