Мракъ

      Дождь прекратился, сквозь обрывки туч хлынул бледный фосфорический свет луны и окрасил небо в голубовато-лиловый цвет. Тени вылезли из углов и вытянулись во весь рост вдоль пустынных улиц. Разряженный воздух пах холодно и сыро. Беспалов стоял на мосту и, свесив голову, неподвижно смотрел на чёрную воду. Ветер развевал его волосы и края пальто, но он не шевелился. На безжизненном лице редко моргали померкшие глаза. Тело обречённо склонялось навстречу серебряной лунной бездне. Ещё мгновение – и глубина навсегда поглотила бы молодого человека, но в самую последнюю минуту лицо Глеба скривило отвращение. В досаде он выпрямился. Обманутая река заклокотала и со всей силы ударилась о камни мостовой. Беспалов окинул её взглядом, полным нечеловеческой тоски, и бросился прочь.       Эта ночь произвела на него мучительное впечатление. Она истерзала его, разбила и уничтожила. И теперь ему хотелось покоя, который ждал только в одном месте на свете – в доме Ивиных. Глеб срезал путь через парк, и оказался у знакомого подъезда. В полузабытьи, не замечая ничего вокруг, он добрался до комнаты, где на мягкой кровати провалился в тревожный сон.       Его разбудил шум улицы. Беспалов вздрогнул, поднялся на ноги и только теперь заметил, что уснул прямо в пальто. Оно всё ещё сохраняло вчерашнюю сырость, и оттого было холодным. Глеб снял его с себя и кинул на резную спинку стула. Сквозь раскрытую форточку в комнату проникло тёплое дыхание солнца и детских смех. Это бегали по ещё не высохшим лужам совсем маленькие мальчики и девочки, радуясь последним дням угасающей природы. Беспалов задёрнул штору.       «Глеб Александрович, завтрак готов, извольте-с откушать!» - раздался за дверью просящий женский возглас. Молодой человек приоткрыл дверь и высунул голову в коридор. Перед ним в голубом переднике стояла Агафья и улыбалась жалкой широкой улыбкой. Беспалов, поморщившись, вышел. - Доброго утра, Глеб Александрович! – раздался оклик сзади, - что же вы так поздно встали, видно, ночью не спалось?       Глеб обернулся и увидел Марию. В клетчатом платье, с заколотыми набок волосами, она стремительно приближалась к нему. На её вытянутом лице сияла самоуверенная улыбка, не предвещавшая ничего хорошего. Смущённая служанка наскоро удалилась. - И чего вы молчите, отвечайте, раз спрашивают, - Мария встала перед родственником и с вызовом заглянула ему в глаза, - Я всё равно про вас всё знаю, так что эти тайны бросьте, - требовательным тоном закончила она.       Беспалов вытянулся. На его лбу образовалась мрачная складка. «Знает? Всё знает?» - беспокойно подумал он и неожиданно рассмеялся долгим нервным смехом. - Я и сам о себе всего не знаю, а если бы знал, то, может быть, первым себя казнил, - странно замолчав, произнёс Глеб. - Казнили? Это как же, самоубийство совершили бы? – Ивина вскинула голову, а затем наклонила её в сторону, обнажив длинную тонкую шею. - Может быть, - пожал плечами родственник. - А как же душа, не боитесь ада? – с любопытством спросила Мария. На её лице по-прежнему оставалась улыбка, но тёмно-зелёные глаза смотрели серьёзно.       Воспоминания прошлой ночи болезненно отозвались в мыслях Беспалова. Перед ним возникли раскрытые объятия бездны, полумёртвая луна и сырой ветер. В эту ночь он остановился. Но что, если он не сумеет сдержать последнего шага? - Я не верю в душу, - глухо ответил Глеб. - И в Бога не верите? - Нет, - в голосе звучала непоколебимая решимость. - Я так о вас и думала.       Мария отвернулась и зашагала прочь. Глеб последовал за ней. В столовой тем временем шёл завтрак. Илья Петрович читал анекдоты из журналов и заливисто хохотал на разные голоса, что вызывало робкие улыбки Лизы и прожигающие взгляды Надежды Алексеевны. - О, я как раз вас дожидался, мой дорогой Глеб Александрович! Мы вот анекдоты читаем. Такие остроумные, от смеха надорвешься. И про политику есть, про Францию много. Хотите послушать? О, вам, непременно, понравится про политику, я специально для вас оставил. Мари, тебе тоже будет интересно. Так вот...       Илья Петрович, размахивая руками и корча всевозможные гримасы, прочёл несколько анекдотов. На моментах, которые он считал "прогрессивными", отец семейства подмигивал племяннику и заливался самым искренним смехом. Беспалов вымученно улыбался. К счастью, анекдоты скоро закончились, и все приступили к зелёному чаю, разлитому по маленьким белым чашкам, от которых исходил ароматный пар.       Лиза, как всегда, наблюдала за всем из уголка. Сегодня она выглядела особенно хорошо. Светлые завитые пряди, схваченные голубыми лентами, обрамляли миловидное лицо, и густой волной падали на отделанный кружевом воротник платья. Щёки горели нежным румянцем. Голубые, широко распахнутые глаза смотрели вокруг изумленно и радостно. Особенно часто их взгляд падал на лицо кузена. - А мы с Глебом Александровичем сегодня о Боге говорили, - ни с того, ни с сего бросила Мария, перемешивая сахар серебряной ложечкой. Илья Петрович мгновенно воодушевился. Его широкое лицо расплылось в самом счастливом выражении. - И что же вы решили о Боге? - ерзая на месте от нетерпения, задал вопрос Ивин. - Глеб Александрович сказал, что Бога нет, - заключила старшая Ивина и сделала глоток. - Как так, нет? - глава семьи развёл руками, голубые глаза округлились от изумления. - У Глеба Александровича спросите, он лучше знает, - с иронией бросила Мария. - Неужели правда? О, я не могу поверить! - Илья Петрович закрыл лицо руками и трагично откинул голову.       Беспалов наблюдал за всем скучающим, безучастным взглядом. - Это в самом деле так. Я не верю в Бога и отрицаю религию. Потому что Бога изобрели сильные мира сего и отдали слабым, чтобы они смирились перед бесправием и подлостью и подставили вторую щёку. И Рай сочинили, как надежду на лучшее будущее. Одна мечта о вечном бессмертии и утешала человека во время самых тяжёлых его испытаний и лишений. И только потому человек не восставал против своих мучителей, только потому терпел самые зверские преступления. Ему внушили, что самая высшая любовь состоит в том, чтобы простить последнего злодея, последнего грешника. Я отвергаю такую любовь и не хочу её. Я слышу о преступлениях и злодействах, и ненавижу их совершившего, я не могу возлюбить того, кто убивает и насилует. - Милый мой, вы и не должны прощать всецело. А Бог, для него все едины, для него все дети его, и разве же можно ненавидеть своего сына или дочь? Он единый всех простит, вот как, - примиряюще протянул Илья Петрович. - Я не желаю думать, что есть тот, кто сперва допускает, а потом прощает таких негодяев. Более того, если бы он и был, я бы первым сказал, что нет презреннее его в целом мире, - Глеб замолчал, его глаза сверкнули сухим блеском, - Где его любовь, где его милость, когда он видит плачущего, замученного и голодного ребёнка, который молится и ручки тянет к небу: «Боженька поможет!»? Отчего не помогает он ребёнку, отчего допускает его смерть? Чем он согрешил, тем, что на свет появился? Я отказываюсь верить, что есть всесильный Бог, который позволяет умирать детям, пусть даже скажут, что так должно быть и необходимо, я ни за что не соглашусь, - с мрачной уверенностью заключил он.       На несколько мгновений в комнате застыла тишина, которую нарушали чуть слышные всхлипы. Это плакала Лиза. Слёзы густо катились по её щекам и падали на волосы сверкающими каплями. - Ох, как вы хорошо говорите, Глеб Александрович, как всё к главной мысли подводите. Сразу видно - учёный человек, - нарушил молчание Илья Петрович, Надежда Алексеевна с недоумением посмотрела на него, - Может, вы и правы, только я все равно в Бога верю и буду верить, потому что так легче, так хорошо. Живёшь и знаешь, что есть там кто-то, лучше всех, кто всегда за тобой сверху смотрит, и светло на душе. Что есть дескать великая сила, которая больше, чем человек, и которая собой воплощает вечность, вот как я мыслю. Человек исчезнет, а Бог останется, и начнётся новая жизнь, и те новые люди будут лучше нас. - Слишком долго ждать, - ответил Глеб, - Человеку нужно открыть глаза, отнять у него веру в то, что всё само устроится, и тогда он один перевернёт весь мир. - Если же каждый миром начнёт вертеть, то что же это это получится? - риторически воскликнул отец семейства. - Не каждый, - серьёзно заметил родственник, - Для того, чтобы изменить мир, нужно от всего отказаться. От Бога, любви, жизни. - Так на это только безумец пойдёт! - вскрикнул Илья Петрович и всплеснул руками. Мария, прищурившись, пытливо посмотрела на кузена. - В этом и вся идея, - устало закончил Беспалов и отвернулся к окну. - Ух, молодёжь, как говорит складно, да, Надежда? - Надежда Алексеевна промолчала, - Что же, спасибо вам, мой дорогой, давно я не спорил, я ведь ужасно люблю с образованными людьми побеседовать о философии, о высшей материи. Вы, конечно, со мной не согласились, но ведь зерно сомнения брошено, и то недурно. Однако, уже времени много, пора и к делам, да и чай остыл. До доброй встречи, Глеб Александрович! - Илья Петрович поднялся с места и, театрально поклонившись, отправился в кабинет. Надежда Алексеевна вышла следом. - Да, знатно вы папеньку осадили, нечего сказать, - усмехнулась Мария, оставляя пустую чашку, - Но повеселились и полно, дела ждут. А ты чего хнычешь? - обратилась она к Лизе, плечики которой все ещё мелко вздрагивали. - Ничего, это я так, просто, - с дрожащей улыбкой ответила младшая сестра. - Ну как знаешь, - бросила старшая Ивина и скорым шагом покинула столовую. Как только она ушла, Беспалов тоже поднялся. - Постойте, - неожиданно выпалила Лиза и мгновенно покраснела.       Глеб остановился и обернулся к ней. - Скажите, а правда все то, что вы говорили? - отведя взгляд, робко сказала она. - Да, правда, - нахмурился родственник. - Тогда вы несчастны. - Какое вам дело? - Беспалов скривился. - Никакого. Мне просто вас очень жаль, - со вздохом прошептала Ивина. - Оставьте жалость кому-нибудь другому, - кузен отмахнулся и выскочил прочь. Лиза сочувственно посмотрела ему вслед.       До обеда время пролетело быстро. Илья Петрович тщетно пытался сосчитать доходы от имения Лесного, куда семья отправлялась каждое лето и которым теперь руководил новый управляющий. Потерявшись в цифрах, он побежал за Надеждой Алексеевной. Супруга в одну минуту исправила все расчёты и нашла, что дело можно было бы устроить и лучше. Илья Петрович, поражённый, благодарил жену и со слезами в глазах причитал о своем неумении вести дела. Надежда Алексеевна успокоила его и пообещала научить.       Мария все это время пропадала в городе. Никто не знал, что за занятия и дела она имела, но каждое утро девушка уходила из дома и не возвращалась до самого обеда. Ходили слухи, что она посещает курсы, но узнать это достоверно не представлялось возможности. Старшая Ивина упрямо молчала.       Лиза, в отличие от сестры, проводила дни дома. Она часто читала книги, среди которых можно было наряду со священными писаниями отыскать французские романы. Любила младшая Ивина и вышивать крестиком. Она часто сидела за пяльцами всеми днями, создавая прелестные цветы и узоры. Надежда Алексеевна пыталась вывести дочь в общество, но Лиза была слишком робка и стеснительна, поэтому нечастые гости, приходившие в их дом, считали её чуть ли не блаженной или того хуже юродивой. Но Ивина не замечала того и с радостью говорила с ними о жизни, счастье и красоте мира. Надежде Алексеевне оставалось только неслышно вздыхать.       Глеб Александрович в этот день также не выходил на улицу. Он не любил яркое солнце и душный воздух. К тому же, у него имелись особые причины избегать появления в людных местах. До самого обеда он разбирал небольшой узелок, с которым пришёл в дом к Ивиным. В нём не нашлось ничего примечательного, кроме свежего белья, одной изношенной жилетки и деревянного гребня для волос. На самом дне, завернутый в тряпье, лежал ещё один предмет. Беспалов осторожно достал его. "Обед накрыт, вас уже ждут-с, Глеб Александрович!" - раздался из-за двери возглас Агафьи. Глеб вздрогнул и, не разворачивая, положил загадочный предмет в письменный стол.       В столовой, и правда, все дождались одного его. Беспалов опустился на стул и, не глядя на еду, отвернулся. Надежда Алексеевна в очередной раз заметила подобное поведение и подняла бровь. - Батюшка, там пришли. Какой-то молодой господин, говорит, что к вам, - пролепетала служанка. Илья Петрович изумился. - Кто таков? Я никого не приглашал, - протянул он, - Но раз пришёл, пусть войдёт. Что же, может, по делу какому. Мари, это не твой знакомый? - Я подобных знакомств не имею, - холодно ответила Мария.       Через несколько минут в комнату влетел молодой человек. - Доброго времени суток, прошу прощения, что не уведомил заранее, дела, знаете ли, но, надеюсь, не помешал, - затараторил он, широко улыбаясь и снимая на ходу черную широкополую шляпу, из-под которой выбивались тёмно-русые пряди. - Нет-нет, - Илья Петрович улыбался, почтенный таким вежливым обращением, - Но кто вы? И что вам понадобилось?       Вся семья изумленно наблюдала за скорыми движениями этого проворного незнакомца, который уже успел скинуть пальто и расположиться на стуле. - Я? Простите, забыл представиться, - проговорил он, снимая перчатки, - Марк Андреевич Рудаков.       Глеб побледнел. Не веря услышанному, он повернулся к столу и замер. Прямо на него смотрели два внимательных карих глаза.