Мракъ

- Илья Петрович Ивин, весьма приятно, - сладко протянул отец семьи. - Это всё, конечно, превосходно, но извольте объяснить цель вашего визита, - холодно потребовала Надежда Алексеевна, возмущённая такой бестактностью.       Рудаков с самым невиннейшим видом заглянул в глаза хозяйки. - В самом деле, я ведь ничего не рассказал. Надеюсь, вы простите мне мою оплошность, которую я тотчас же исправлю. Мы с Глебом Александровичем учимся в одном университете, но около двух недель назад он куда-то исчез, никого не предупредив. Я всегда относился к нему с сердечным участием и поэтому положительно решил разведать, что с ним произошло. Я обратился к общим знакомым и через несколько дней непрерывных поисков сумел разузнать, где он проживает. Я тотчас же бросил все дела и поспешил туда. Каково же оказалось моё удивление, когда я узнал от любезнейшей Екатерины Петровны, что Глеб Александрович оставил обучение, а, кроме того, не здоров и нуждается в помощи. Как верного товарища и преданного друга, она попросила меня навестить его и дала ваш адрес. Я хотел послать записку, но боялся потерять время. Я предполагал найти Глеба Александровича в беде и болезни, и какова моя радость видеть его теперь не только во здравии, но и в окружении таких людей.       Надежда Алексеевна сперва смотрела на гостя недоверчиво, но к концу речи гнев сменился на милость, и она слушала со всей благосклонностью. В самом деле, этот Рудаков располагал к себе. Внешне он ничем не отличался от остальных молодых людей своего времени. Худое вытянутое лицо с островатыми чертами, среднего размера карие глаза, тонкие губы и нос с небольшой горбинкой. Тёмно-русые, небрежно расчёсанные волосы доходили до плеч. Одет он был в простой брючный костюм с пиджаком и жилетом. На вид ему можно было дать около двадцати четырёх лет, однако по манере изложения мыслей он казался старше. - Какой благородный поступок, – всплеснул руками Илья Петрович, - Он поистине достоин средневекового рыцаря. Отыскать приятеля, прийти к нему, невзирая на все препятствия с единой целью – узнать, не нужна ли ему помощь. О, вот он ответ тем, кто говорит, что в наш век не осталось искренних и бескорыстных чувств! Глеб Александрович, отчего же вы ничего не скажете?       Все взгляды мгновенно обратились к Беспалову, который во весь разговор действительно не произнёс ни единого слова. Он сидел вполоборота и, казалось, о чём-то напряжённо думал. Нахмуренные брови низко нависли над тусклыми глазами, плотно сжатые губы кривились. Илья Петрович ещё раз обратился к нему, но Глеб как будто ничего не слышал. - Что же это с ним? Такого прежде никогда не бывало, - пожал плечами Ивин. - Глеб Александрович растерян. И это вполне объяснимо. Разве мог он ожидать, что кто-нибудь из его прежних друзей возьмётся за его розыски и, более того, придёт к нему безо всякого предупреждения? – уверенным тоном высказал Рудаков, обворожительно улыбаясь. - А ведь это, пожалуй, и в самом деле, так. Как же я сам не додумался. Вот что значит образование! – Илья Петрович покачал поднятым пальцем, - Марк Андреевич, а не угодно ли вам отобедать? В одну минуту всё накроют. Сегодня вкуснейшие щи и говядина. Не желаете? - Нет, благодарю. Мне бы хотелось переговорить с Глебом Александровичем лично. - Ах, что это я, совсем не сообразил. Проходите в комнату, там вам никто не помешает. Я провожу, - глава семейства расплылся в довольной улыбке, надеясь обсудить волнующий его вопрос политических судов, английских парламентов и французских революций. - Не нужно, я сам, - прервал мечты Ильи Петровича хриплый голос племянника.       Марк наскоро раскланялся, и молодые люди удалились. Мария, отодвинув тарелку с недоеденным мясом, вышла следом. Она встала в узком проходе и затаила дыхание. Сердце сильно колотилось, губы разрывала улыбка. Прежде невесомые догадки обрастали плотью, призраки становились явью. Хлопок двери отразился от стен глухим эхом. Ивина подлетела к комнате Глеба и бесцеремонно прислонила голову к почти незаметной щели. До её слуха долетели два голоса. Они звучали тихо, но ясно. Один, пободрее, принадлежал Рудакову, второй, едва слышимый, Беспалову. Тон разговора никак нельзя было определить. Насмешка и истина переплетались так умело, что Мария сначала не могла понять, не шутка ли всё это.       Тем временем Марк развалился в кресле, закинув ногу на ногу, и смотрел на товарища. Глеб стоял возле окна, его лицо оставалось таким же мрачным. Сложенные на груди руки сжимали рёбра. - По-видимому, у меня дарование нравиться вашей родне, Глеб Александрович. Ваша мать так радовалась моему приходу, что мне стало неловко. Она расспрашивала меня о вашей учёбе, и я изобразил ей всё в самых ярких красках. Она, кажется, была счастлива. И дядя ваш, как я посмотрю, в полном восторге. И всего-то пару нужных слов. Видите, как легко производить нужное впечатление, стоит только пожелать? - Марк помолчал, - Скажите, а вы действительно полагали, что я вас не найду? - Никогда подобного не думал, - прямо ответил Беспалов. - Может быть, скажете, что ждали с нетерпением? - Не скажу. - Вы сегодня не очень-то разговорчивы. Но это ничего. Я вам прощаю. - Зачем вы пришли, Рудаков? – с болью в голосе спросил Глеб.       Марк поднялся, подошёл вплотную к собеседнику и взял его за рукав. - Вы ужасный циник, Глеб Александрович. Ну, скажите, почему в моём приходе обязательно должна быть какая-нибудь цель, почему я не могу просто так навестить моего доброго университетского товарища? - Потому что я слишком хорошо вас знаю.       Рудаков выделано засмеялся. - Мы оба слишком хорошо друг друга знаем, и это ужасная неприятность. Но вы нужны мне, Глеб Александрович, поэтому вам, одному вам, я готов простить такую оплошность. Вы спросили меня, зачем я пришёл. И я скажу вам, потому что уверен, что вы и сами обо всём догадались. Я пришёл потому…       Чья-то рука легла на плечо Марии. Старшая Ивина отпрянула от двери. Она приготовилась смеяться над Ильёй Петровичем, спорить с Надеждой Алексеевной или делать вид, что ничего не произошло, перед Агафьей, но у комнаты Глеба с ярко сверкающими голубыми глазами стояла Лиза. Её тонкие светлые брови сдвинулись к переносице, щёки густо покраснели. - Как тебе не стыдно, Маша! – сказала она с таким негодованием, которое невозможно было предположить в таком робком существе. Старшая сестра заскрипела зубами от досады. - Я поступаю так, как хочу, и ни ты, ни кто-либо другой меня не остановит, ясно? – прошипела она. - Это бесчестно подслушивать чужие разговоры, - в голосе Лизы звучала настойчивость. - А обманывать людей, у которых ты живёшь и которые заботятся о тебе, честно? Ну, говори, честно? – на лбу проявилась синяя жилка. - Так разве Глеб Александрович нас обманывает? - А вот теперь не узнаем, благодаря тебе, - язвительно выдавила Мария.       Лиза покачала головой, горько вздохнула и, надеясь на совесть сестры, ушла в гостиную. Там её уже ждала Надежда Алексеевна для занятий французским. Старшая Ивина снова приставила ухо к маленькой щёлке. Она надеялась, что разговор ещё не переменился, но молодые люди рассуждали о чём-то другом. Призрачная тайна ускользнула, оставив в душе Марии только неясный туманный след. Ивина продолжила слушать уже безо всякого удовольствия. - … Скобелев о вас каждый день спрашивает. Проходу мне не даёт. Это даже неприлично, в конце концов. Сегодня как узнал, что я к вам иду, так просил его с собой взять. Чуть ли не умолял. Во всех пунктах не переспоришь: упрямый, как баран. А как о вас слово скажешь, так в ту же минуту на всё согласен. Смешной мальчик. До определённой черты, конечно. - Вы в нём ошибаетесь, Рудаков. Передайте ему, что я скоро приду. - Как с вашей стороны заботливо, Глеб Александрович. Я, конечно же, передам. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не вешалось, не так ли? - Бросьте эту мерзкую шутку. Мне известно, что вы его ненавидите. - А вы что-то чересчур любите. Но не будем ссориться из-за таких пустяков, Глеб Александрович. Я лучше вам сейчас кое-что оставлю. Посмотрите, когда будет свободное время. Увлекательно. Только лучше уберите подальше, а то потеряете ненароком, а мне вернуть нужно.       Мария оживилась. Провидение давало ей в руки второй шанс, и теперь она его не упустит. Замерев, она прищурилась и заглянула в щель. Молодые люди стояли к двери спиной, поэтому разглядеть, что передал кузену Рудаков, не выходило. Но Ивина не отчаивалась и продолжала наблюдать. Из-за плеча Беспалова мелькнул красный уголок. "По-видимому, книга или бумага" - заключила Мария. Глеб подошёл к шкафу, а затем пропал. Ивина почувствовала опасность и отошла от комнаты родственника. В то же мгновение дверь распахнулась. Мария спряталась за выступ и застыла, не смея даже вдохнуть. Голова кружилась от волнения, по спине бил холодный пот. Если хоть один из них её заметит, то всё будет кончено. Рудаков вышел первым, за ним последовал Беспалов. Они двинулись в ту сторону, где стояла Ивина. С каждым их шагом сердце Марии стучало всё сильнее. Веки мелко дрожали, а перед глазами темнело. Тело схватывала слабость. Ей казалось, что ещё немного, и она упадёт в обморок. Но, к счастью, опасность миновала. Кузен и его товарищ, занятые разговором, прошли мимо. Мария выдохнула и выскользнула из укрытия. "Ничего, скоро я всё узнаю. Не сегодня, так завтра" - с торжеством подумала она.       Рудаков тем временем застёгивал пальто и надевал шляпу. Сегодня вечером его ожидало одно очень важное дело, и он спешил. - Надеюсь, что вы скоро выполните своё обещание, - сказал Марк, натягивая перчатки и не сводя с товарища пытливого взгляда, - Я передам привет Скобелеву, - со странной улыбкой добавил он. - Вам пора, Рудаков, - в голосе Беспалова слышалась усталость. - Всё-всё, больше не мучаю вас своим обществом. До свидания, Глеб Александрович, до приятнейшей встречи! - с улыбкой выговорил он и скрылся за дверью.       Глеб тотчас же запер задвижку. Его лицо выглядело озабоченно, на нём словно отразилась новая тяжёлая мысль. - Как жаль, что ваш друг так быстро ушёл, - раздался сзади вздох Ильи Петровича, расстроенного несостоявшимся разговором с образованной молодёжью. - Да, очень жаль, - сухо ответил Беспалов.