Мракъ

      Этой ночью Лизе не спалось. В полудрёме она лежала на постели и вслушивалась в оглушительную тишину дома. За окном свистел ветер. В угольном небе рябила жёлтая луна и блестящие осколки звёзд. Дождь прекратился, но бледная дымка поднималась от луж. Ивина глубоко дышала холодной сыростью и ждала того, как в коридоре раздадутся тяжёлые шаги. Неловкие и усталые, они пронесутся зыбким эхом и замрут у его двери. И тогда она будет знать, что всё хорошо, и сможет спать, как раньше.       Но глухое эхо молчало, и Лиза со страхом смотрела на оранжевые лики святых. «С ним что-то случилось, он попал в беду!» - думала она, прижимая к груди ослабевшие руки. В комнате становилось душно. К лицу прилил жар, дыхание участилось. Ивина откинула одеяло и в тоске заходила по комнате. Она ломала руки и металась от стены к стене. Это становилось невыносимо. Часы звонко вскрикнули три раза и замолчали. Лиза в отчаянии обернулась к ним. В её лице изобразилось что-то жуткое. Она взяла огарок свечи и выскочила из комнаты.       Дверь Глеба оказалась незапертой, и Ивина вошла внутрь. «Глеб Александрович, вы здесь?» - жалобно протянула она, но в ответ ей долетел только слабый свист ночного ветра. Лиза тихо подкралась к постели. Разобранная кровать пустовала. Беспалов таинственно исчез. Ивина опустилась на пол. Слёзы, щипавшие горло, тонкими струями покатились по щекам. Комната, как покинутая сирота, затихла и остыла. Лиза прижалась щекой к холодному одеялу и зарыдала, оплакивая покойницу. В порыве печали, Ивина встала на колени и, подняв руки к потолку, дрожащим голосом зашептала молитву. Окончив, она перекрестилась и взглянула на дверь. Громкий вопль вырвался из груди, Лиза отпрянула назад и закрылась руками. Возле входа, оперевшись на арку и сложив руки на груди, стоял Беспалов. - Что вы здесь делали? – он вошёл и прикрыл дверь.       Лиза подняла голову и испуганно посмотрела на него. Его красивое лицо в темноте казалось страшно. Изжелта-серое, с немигающими застывшими глазами и искривлённым ртом, оно ничего не выражало. Он протянул ей руку и помог подняться, но его движения казались механическими и надломанными. - Глеб Александрович, простите меня, я глупая. Мне вчера приснился сон, что вы, как мертвец, в гробу лежали. Я подумала, что с вами беда. Я вас весь день, всю ночь ждала, а вы не приходили. Зачем вы не приходили? – сбиваясь, выпалила она и опустила глаза. - В гробу лежал? – со странным выражением переспросил Глеб. - Да. Но это всё одна фантазия, не обращайте внимания. Теперь всё хорошо. Вы здоровы, живы. И дальше всё хорошо будет, ведь так? – Лиза постаралась улыбнуться.       Беспалов повернул голову к окну и хрипло задумчиво произнёс: - Я и сам знаю, что скоро умру. - Да что вы такое говорите! Вы молоды, у вас вся жизнь впереди, ещё столько радости будет, столько счастья… - Ивина пыталась убедить его, словно ребёнка. - Нет, ничего не будет, - с мрачной уверенностью прервал он. - Почему вы так решили? Вы больны? - Я, может, и болен, только это не та болезнь, которую можно вылечить припарками или лекарствами. Но это всё вздор, - он долго молчал, а затем произнёс, - Я жизнь не люблю.       Лиза отшатнулась от страшной догадки. Её голос ослаб и задрожал. - Вы руки на себя наложить хотите? - Нет. Только не подумайте, что я Бога вашего боюсь, - усмехнулся он.       Ивина подошла к нему ближе, преодолевая испуг. Глеб заметил это движение и нахмурился. - Я знаю, что не боитесь, - прошептала Лиза, - Вы, наверное, маменьку свою очень любите? - В душу мою залезть хотите. Только что вам за радость копаться во всякой мерзости? – с раздражением произнёс Беспалов. - Конечно же, любите, и отца любите, но свою любовь прячете, потому что хотите казаться равнодушным... - Если вы всё обо мне решили, зачем спрашиваете?       Лиза вздохнула и с нежностью посмотрела в лицо, которое до этих пор наводило на неё ужас. Она увидела за ним то, что так отрицал Глеб – жизнь. Этот взгляд неприятно задел Беспалова. Он отвернулся и склонил голову. Ему становилось тяжело переносить присутствие этого существа, так навязчиво напоминающего ему о погибшей его части. - Как мне вас жаль, Глеб Александрович, вы ведь сами себя мучаете и терзаете, - прошептала Лиза.       Огарок свечи затух. Чёрная ночь начала рассеиваться, луна покатилась в синюю мглу неба. На горизонте забрезжил первый слабый луч. Беспалов обернулся к собеседнице. Его бледное лицо выглядело измождённым, губы запеклись, а глаза мутно мигали. - Какое вам до меня дело? – хрипло прошептал он. - Я вас как в первый раз увидела, сразу поняла, что вы очень страдаете. И тогда же решила, что должна стать вашим другом и спасти вас. Вы, смеётесь, - Глеб оставался серьёзным, - но я вам счастья желаю и помочь хочу. - А, понимаю. Хотите грешника из ямы вытащить и на свет Божий привести, святой себя почувствовать, благодетельницей всего рода человеческого, - он говорил, словно в помешательстве, - Только вы меня не спросили, хочу ли я того. Может, мне самому приятно идти к гибели. Вы решили, что я мучаюсь, а мне иногда ужасно весело и хочется смеяться. Над людьми, над миром, над Богом. И над собой, особенно над собой. Я падаю в бездну, увлекаю все и вся и радуюсь тому. Так зачем мне ваша рука, ваша дружба? Не боитесь ли сами в яму?       Он произнёс всё на одном дыхании и замолчал. Его лицо ещё сильнее побледнело и вытянулось. Он словно бы до последнего не знал, что скажет именно это. Лиза смотрела на него с сочувствием и качала головой. - Зачем вы хотите, чтобы о вас думали хуже, чем вы есть? – тихо спросила она.       Глеб не выдержал этого вопроса. Он схватил Ивину за руку и грубо потащил её к двери. Его дыхание было тяжело, лицо горело, чёрные волосы прилипли ко лбу и вискам. Казалось, с ним сделался приступ лихорадки. - Идите прочь и оставьте меня в покое! – воскликнул он надрывающимся голосом.       Лизе почудилось, что ещё мгновение, и он набросится на неё. Она прижала к груди крохотный дотлевающий огарок и, обернувшись, вышла. Последним, что она видела, были сверкающие глаза Беспалова.