Мракъ

      Это утро выдалось теплым. Сквозь черные густые тучи пробилось бледное солнце и залило улицы тусклым светом. Деревья, лишившиеся последней листвы, слабо покачивались от порывов мокрого ветра, а река спокойно текла, переливаясь серебром. Скобелев стоял на мосту и смотрел вдаль. Этой ночью он не спал, терзаемый мыслями о предстоящем деле. И хотя он уже много раз про себя доказал его справедливость и правильность, неясное сомнение всё ещё оставалось. Роман готовился к этому мгновению, но как только пришла та самая минута, он ощутил растерянность. «Правильно ли всё это?» - мучительно спрашивал он, всматриваясь в белизну потолка блестящими глазами, но никто не отвечал ему. Ночь хранила молчание. - Здравствуйте, Роман Алексеевич!       Скобелев не заметил, как Лиза подошла к нему. Сегодня она казалась особенно хороша. Лицо покрывал золотистый румянец, глаза поднебесного цвета светились радостью, пышные локоны, перевитые белыми лентами, рассыпались по плечам. Из мехового воротника виднелся подбородок и тонкая шейка. - Добрый день, Лиза, - печально улыбнулся он. - Вы очень бледны, - заметила Ивина. – Что с вами? Вы плохо себя чувствуете?       Роман не выдержал встревоженного взгляда и отвернулся. - Я… Я уезжаю, - выдавил он с вымученной радостью.       Эти слова поразили Лизу. Она вздрогнула и закрыла рот рукой. Порыв ветра растрепал золотые кудри, а лёгкая шляпка съехала на затылок, однако Ивина не спешила её поправить. - Как? Куда? Надолго? – она сыпала вопросами, с волнением всматриваясь в лицо собеседника. - Я уезжаю очень далеко. Навсегда. Мне бы хотелось жить возле моря. Я сидел бы на берегу, слушал шум волн и думал о вас. Мне жаль, что мы говорили так мало, что я бывал глуп и неловок, - он помолчал. - Забудьте меня, Лиза, и не грустите обо мне, я не вынесу, если стану причиной вашей грусти, - в его глазах стояли слёзы, но Скобелев продолжал улыбаться неправильной сломанной улыбкой. - Ах... - только и выговорила Лиза. Но в этом восклицании слышалось столько сострадания, столько нежности, столько жалости, словно бы целый поток слёз вылился в одно единое слово. Ее руки похолодели, а перед глазами всё закружилось. Она беспомощно хватала воздух ртом, ресницы часто хлопали. Она покачнулась, и Роман бережно подхватил её за плечи. От его прикосновения Лиза вздрогнула. Словно в беспамятстве, она ухватила горячую руку Романа и сжала её тоненькими пальчиками. Его лицо вытянулось от изумления, губы приоткрылись. Поражённый, он смотрел на Ивину и не мог отвести взгляда. Его сердце забилось. - Я всё хотел сказать вам, но никак не находил нужных слов. Но теперь нам нечего терять. Мы больше никогда не встретимся. Я знаю, что жалок и смешон, но я люблю вас, Лиза! – он с надеждой заглянул в её глаза, ища ответа. - Я тоже люблю вас, Роман Алексеевич, вы мой самый преданный, самый верный друг,- с жаром прошептала Лиза. – И я никогда, никогда вас не забуду, -она схватила его горячую руку и сжала её своими тонкими пальцами.       Скобелев отшатнулся, словно от пощёчины. На его белом, как простыня, лице отразилось смертельное горе и отчаяние. Лиза не любила его. - Спасибо вам за всё, - упавшим голосом произнёс он. – Простите мне. - И вы простите меня, Роман Алексеевич, - Ивина судорожно держала руку молодого человека, боясь его отпустить, и жадно всматривалась в красивое и будто бы повзрослевшее лицо, чтобы затем проститься с ним навсегда. – Скажите, вы разорвали с кружком, да? – робко спросила она, не ожидая честного ответа. - Да, разорвал. Со всеми разорвал, - голос не слушался его и предательски дрожал. - Они отпустили вас? – недоверчиво спросила Ивина, вспоминая страшные и грозные слова Беспалова и не доверяя человеку, который до этого дня не сказал ей ни единого ложного слова. - Отпустили, - быстро бросил Скобелев. – Знаете, мне теперь очень хорошо. Я точно переродился. Я чувствую в себе столько сил, я так желаю действовать и творить добро, чтобы искупить все старые ошибки. Я словно только сейчас проснулся от сна и понял, как нужно жить. Мне ужасно не хочется умирать, и я знаю, что не умру. Я буду счастлив, верите ли мне, Лиза?       Ивина промолчала, не в силах совладать с душившими её чувствами. - Только, знаете, я должен отдать вам ваш подарок. Когда я принял его, я отчего-то думал, что смогу поверить, но не смог. Он должен принадлежать вам, - Скобелев протянул Лизе аккуратно завёрнутую в платок иконку. - Оставьте себе, оставьте на память! – дрожащим голосом взмолилась Ивина. – Она вас защищать будет. - Нет, я не стою, - он вложил образок ей в ладонь и убрал руки за спину. - Что же, прощайте, Лиза! – выдавил Роман сквозь подступавшие к горлу слёзы. - Прощайте, Роман Алексеевич, - чуть слышно ответила Лиза, - Напишите мне, - бросила она вслед удаляющемуся неровными шагами Скобелеву.       Он обернулся и посмотрел на неё таким несчастным взглядом, что Ивиной хотелось тотчас же побежать за ним вслед, схватить его горячую руку и обещать никогда не расставаться. Но она продолжала неподвижно стоять. Роман побледнел ещё сильнее и, опустив голову, поспешил прочь, не разбирая дороги. Он до последнего ждал, что она скажет ему остаться, но Лиза промолчала. Все надежды на счастливую жизнь рухнули в его сердце. Жизнь, которую он так любил, утратила для него всякую ценность, и он смело бросился в объятия давно поджидающей его гибели.       Когда фигура Скобелева скрылась за домами, Лиза без сил опустилась на скамью и, уронив голову на руки, заплакала так горько и жалобно, что её слёзы разорвали бы самое жестокое сердце. Только тогда, когда он исчез навсегда, она поняла, как много он для неё значил. Он был единственным её другом и единственным человеком, который по-настоящему её любил. «Вернитесь!» - с отчаянием крикнула она в пустоту, но было поздно. Она потеряла его. Потеряла безвозвратно.       Скобелев не помнил, как дошёл до дома. Он отпер дверь непослушными пальцами и, не раздеваясь, упал на постель. Уткнувшись лицом в подушку, он дал волю рыданиям, разрывавшим его грудь. Его трясло точно в лихорадке, из глаз катились крупные слёзы, запёкшиеся губы дрожали. «Лиза, Лиза, что я с тобой сделал!» - кричал он, хватаясь за горло. Он забыл о себе, забыл о деле, и лишь её образ, прекрасный и светлый, стоял перед ним в ангельском сиянии. Он любил её. Любил, как любят высшее существо – покорно и нежно. Неверующий, он молился на неё и мечтал о том, чтобы она была счастлива. Но всё кончено. «Кончено» - прошептал он и впал в совершеннейшее забытье.       Роман так и пролежал бы в таком состоянии до самого утра, но его вырвал голос, раздавшийся над головой. Он смутно узнал его, задрожал и повернулся. Над ним сверкали серые глаза, которые преследовали его всюду, как безмолвные свидетели, и которых он так боялся. По спине прошёл пот. Скобелев протянул руку и дотронулся до плеча посетителя, словно не веря в его реальность. - Это я, Глеб Александрович, вы не узнаёте меня, Скобелев?       Роман приподнялся на постели. - Да-да, я ждал вас. Вы от Рудакова? – с заметным беспокойством спросил он.       Собеседник промолчал. Его лицо, скрытое темнотой, ничего не выражало. - Надо бы свечу зажечь. Я сейчас встану, погодите, - Роман хотел приподняться, но Глеб остановил его. - Не надо света. - тихо произнес он каким-то странным, потерянным голосом. - Как скажете, Глеб Александрович, мне теперь всё равно. Знаете, мне ни до чего дела нет. Только поскорее кончить хочется. Вы ведь не от Рудакова пришли, не так ли? - Нет, не от него. - Я так и знал, что не от него. Вы не можете, вы совсем не то. Вы особенный человек, Глеб Александрович, я это ещё тогда понял, когда вас увидел. Знаете, у вас такое лицо. Его увидишь один раз и вовек не забудешь. В нём много страдания. И потому оно так красиво. Вы себя духовно похоронили, но следы той прежней силы не исчезли. Вы могли бы властвовать, если бы пожелали, но вы ничего не желаете. Однако вы ещё способны к делу, в вас есть остатки огня, искра от которого запала и в моё сердце. Вы воскресили меня к новой жизни, создали заново. И я люблю вас, как может любить творение своего создателя, - Скобелев говорил, задыхаясь. Его лицо залилось краской, но сумрак комнаты не позволил Беспалову разглядеть следы его смущения. - Вы очень ошибаетесь, Скобелев, - попытался прервать его гость, в голосе звучала едкая горечь. - Простите, быть может, это одна глупость, но я честен с вами, как и всегда. И вы знаете, что я не могу лгать вам. Вам, одному вам, я открыл всю правду, одному вам доверил все самые тёмные углы моего заблуждающегося и ветреного сердца. Я ждал вас и был уверен, что вы придёте. Вы не могли оставить меня одного перед таким шагом. Ведь вы сами мне его подсказали… - Это вздор, вздор, ничего я вам не указывал! – Беспалов со всей силы ударил кулаком по кровати и вскочил, словно ошпаренный. Его глаза сверкали гневом, он тяжело дышал. - Разве это не то, чего вы хотели? – перепуганным голосом спросил Скобелев, складывая руки перед грудью и с изумлением наблюдая за Глебом. - Да что вы, помешанный что ли? – зло огрызнулся гость. – Признаю, я рассказал вам эту мысль, да и только. Я никогда не просил вас претворять её в жизнь, вы это сами выдумали, а теперь пытаетесь поставить мне в вину. Знаете ли вы, что я и без того уже сотню раз слышал, что я причина вашей погибели?       Скобелев поднялся и подошёл к Беспалову вплотную. Несколько мгновений они стояли молча, но затем Роман взял холодную руку гостя и с жаром пожал её. По его лицу струились слёзы, но он улыбался. - Они всё врут, Глеб Александрович, это я сам, всё сам, - он едва шевелил дрожащими губами. – Я давно хотел умереть. Когда вы болели, я сидел один и мне стало так грустно и тоскливо. Я подумал о том, как ничтожна и жалка моя жизнь. В ней не было бы совсем ничего, если бы не вы. Воспоминание о вас утешало меня, и только потому я не решался пустить пулю в висок. Вы – свет моей жизни, вы – моя единственная надежда и вера. Я думал, что смогу отречься от всего ради Лизы, но это одна фантазия. Только вы властны надо мной и будете властны вовеки веков. И теперь я решаюсь убить Синицына затем, чтобы проверить себя, и приблизиться к вам. Я это сам придумал, сам сочинил, вы не при чём.       Роман лихорадочно трясся. Его голубые глаза печально сияли, влажные капли тонкими полосками скатывались по щекам. Сердце щемило. - Не говорить больше ничего, оставьте, - остановил его Беспалов. – Рудаков даст вам указания, следуйте им. Он всё хорошо продумал, просчитал. Вы должны остаться живы, - твёрдо прибавил он. - Да, конечно. Мы с вами ещё непременно встретимся, Глеб Александрович, я почему-то уверен, что не умру. Мне так захотелось жить теперь, я словно бы что-то понял, что-то большое, великое… - Роман мечтательно улыбнулся, его серьёзное измученное лицо снова приобрело нечто детское.       Глеб с горечью посмотрел на этого мальчика, который почитал его своим Богом, и опустил голову. В его душе шевелилось ужасное предчувствие. - До свидания, Скобелев. - До свидания, Глеб Александрович! – со всей искренностью ответил Скобелев и ещё раз пожал его руку.       Глеб бросился прочь, стараясь не оглядываться на тёмную квартиру, где он оставил человека, обречённого на верную смерть.