Скованные

      Прибыв в участок, детективы прошли в комнату к уже осточертевшей доске с фотографиями жертв и разными заметками. Они еще не успели убрать ее и, как выяснилось, не зря. Всю дорогу Николь мутило, и понадобилось несколько минут, прежде чем она присоединилась к остальным. В голове постоянно рисовались ужасающие образы, и как ни старалась, она не могла избавиться от них.              За несколько лет работы в убойном отделе Николь научилась абстрагироваться от жертв. Да, она переживала за них, искренне сочувствовала их семьям и делала все возможное, чтобы преступник понес наказание, но вместе с этим было ощущение, словно она лишь наблюдала со стороны. И пусть это могло показаться излишне черствым, но по-другому справляться с подобной работой попросту невозможно.              Но сейчас все было по-другому. Жертвой стала не какая-то женщина, о существовании которой Николь не подозревала, а одна из самых дорогих ей девушек. Она не знала, как можно сохранять спокойствие и ясную голову в такой ситуации, но отчаянно старалась это делать, хоть и выходило из рук вон плохо.              Николь ополоснула лицо холодной водой и все же направилась в комнату расследования. Там ничего не изменилось после ухода детективов, но почему-то теперь казалось, что стены давят со всех сторон, а из-за духоты трудно дышать, несмотря на то, что термостат показывал комфортную температуру. Николь глубоко вдохнула и попыталась вникнуть в уже начавшийся разговор.              К ее приходу на злосчастной доске уже появилось фото Элис. Было странно видеть улыбающееся лицо, когда сама она находилась в лапах монстра: не такого, какими обычно пугают детишек перед сном, а реально существующего. Николь передернуло, а по спине пробежали мурашки, стоило дать слабину и позволить подсознанию подкинуть очередную порцию ужасающих картин.              Николь отвернулась от доски, чувствуя на себе взгляды присутствующих мужчин. Она с трудом удерживала себя, чтобы не сказать им «пару ласковых». Очевидно, им было невдомек, что это еще больше выбивает из колеи. Приняв самый невозмутимый вид, на который была способна в таких обстоятельствах, Николь посмотрела на экран ноутбука. Капитан связался с Уинтерсом, уже прибывшим в Куантико. Агент выглядел взволнованным и несколько расстроенным.              — Мы точно уверены, что это Блэйд? — мрачно спросил он, скорее для протокола или успокоения собственной совести, ведь ответ был очевиден.              — А кто же еще? — излишне резко отреагировала Николь, вдохнув, прежде чем продолжить более спокойно. — Таких совпадений не бывает.              — Мы нашли шприц в ее квартире, — сообщил Мэтт. — Отчета от криминалистов еще нет, но я не сомневаюсь, что в нем мы найдем следы миорелаксанта.              — Он похитил ее из собственной квартиры, — Уинтерс задумчиво потер коротко стриженный затылок. — Это серьезная смена схемы действия. К тому же он был неаккуратен и оставил шприц. Все, включая направление нас по ложному следу Лемана, указывает на то, что он, наконец, переключился с суррогатов на истинный объект страсти — детектива Райли.              — Этот ублюдок манипулировал нами! Он подбросил нам следы, а мы схавали их и даже не поморщились! — Николь не смогла сдержаться и пнула стол, отчего по нему покатились ручки из перевернутого стакана. — Если бы вы только меня послушали!              — Уймись, Сандерс, — нахмурившись, Бэйкер скрестил руки на груди, — сейчас не время искать виноватых. Нам нужно найти Райли как можно скорее.              — Детектив, — обратился к ней Уинтерс, — субъект все равно похитил бы Райли. Это было частью его плана, он долгое время готовился, а, значит, рано или поздно воплотил бы его. И ни твои подозрения, ни какие-либо другие действия не помешали бы ему. Никто не мог предположить, кто на самом деле является его целью.              Николь прекрасно понимала, что опытный агент прав, и сейчас он говорил спокойно, стараясь подтолкнуть ее мысли в нужном направлении. Вот только контролировать сумбур в голове и разгорающуюся с каждой секундой ярость было очень непросто. Николь в буквальном смысле срывало крышу, когда страдал кто-то из дорогих ей людей. В прошлом это чуть не привело к убийству, страшно подумать, чем все закончится сейчас, когда у нее имелись значок и пистолет.              — Он все время водил нас за нос! А теперь у нас снова нихрена нет! — с каждым словом голос Николь непроизвольно повышался, приобретая истеричные нотки. — Мы не смогли его поймать тогда, с чего вы взяли, что сейчас нам это удастся?!              Контролировать себя она больше не могла и резким движением смела со стола папки. Разлетевшись по полу, они открыли еще больше фотографий тел. Мимолетного взгляда на них хватило, чтобы еще больше разжечь пламя гнева и отчаяния, вытеснившее все остальные эмоции. Развернувшись, Николь с силой толкнула дверь так, что та с грохотом ударилась о стену, и пулей вылетела прочь, не в силах больше оставаться в тесной комнате.              Где-то глубоко внутри голос разума твердил, что такое поведение может привести к неприятным последствиям вроде отстранения, но в этот момент ей было все равно. Она катастрофически нуждалась в глотке свежего воздуха и чем-то, что могло немного успокоить и привести мысли в порядок.              Николь не придумала ничего лучше, чем взять пачку сигарет из ящика стола и направиться на улицу. Она даже не стала ждать лифта и, не теряя времени, спустилась по лестнице, преодолев несколько пролетов за считанные секунды.              Оказавшись на улице, Николь немного отошла от крыльца, на ходу достав сигарету и зажав ее в зубах. Руки тряслись так, что поджечь ее удалось лишь с третьего раза. Когда наконец табак начал тлеть, она сделала глубокую затяжку, чувствуя, как дым проникает в легкие. Но вместо того, чтобы ощутить желаемый эффект секундного умиротворения, Николь закашлялась. После многолетнего воздержания от курения даже некрепкие сигареты заставили чуть ли не выплюнуть легкие. Несмотря на это, она сделала еще одну затяжку, помня, что когда-то это давало возможность на пару минут отвлечься от реальности.              — Николь! — послышался за спиной голос Мэтта.              Конечно же, напарник не мог не последовать за ней в такой момент, но она не знала рада этому или нет. С одной стороны, поддержка друга была как нельзя кстати, но с другой — давно ей так не хотелось остаться одной, как сейчас.              — Я не знал, что ты куришь, — заметил Мэтт, как будто бы невзначай, чем, надо признать, немного разрядил обстановку.              — Давно бросила. Но сейчас я не знаю, что еще делать, — покачала головой Николь, снова затянувшись и уже не закашляв после этого.              — Не думаю, что это то, что тебе сейчас нужно, — Мэтт осторожно забрал сигарету и, затушив ее, отправил в урну.              На какое-то время повисла тишина. Николь не могла вымолвить и слова, а напарник не давил и терпеливо ждал, пока она сама не заговорит.              — Я люблю ее, Мэтт, — срывающимся голосом прошептала она, чувствуя, как по щекам покатились слезы. Ее не заботили даже привлеченные развернувшейся сценой копы, с интересом наблюдавшие за происходящим. Обычно Николь ни за что бы не проявила такую слабость на глазах у кого-то, но сил заботиться еще и о своей репутации у нее не осталось.              — Это я уже понял, — кивнул Мэтт.              — Я не могу потерять ее снова, — она небрежно вытерла слезы рукавом.              — Николь, — напарник пристально посмотрел ей в глаза, словно это как-то могло усилить эффект его слов, — мы найдем ее. Каждый коп в участке занимается этим делом. У нас еще есть время...              — Ты знаешь, что он делает с ними, Мэтт! Элис у него уже почти сутки!              — Именно поэтому мы нужны ей. Ты нужна ей, Николь, — он обхватил ее ладони, наверняка почувствовав, как они дрожат. — Ты отличный детектив, и помочь Элис сейчас может только одно — если ты успокоишься и используешь все свои возможности, чтобы найти ее. Без тебя нам не справиться.              Возможно, Мэтт преувеличил, но он всегда мог подобрать необходимые слова, чтобы достучаться до нее. В убойном Николь за первые несколько месяцев работы успела сменить аж двух напарников, прежде чем их с детективом Дайсоном поставили работать вместе. И то ли невозмутимое спокойствие прошедшего через ад в Ираке военного, предпочитавшего мирное решение конфликтов на гражданке, то ли незримое чувство близости по духу, а может и то, и другое, позволили им сработаться и стать командой с одним из самых высоких процентов раскрываемости дел.              — Ты прав, — немного успокоившись, кивнула Николь. И хоть внутри по-прежнему бушевали эмоции, благодаря напарнику, она хотя бы могла контролировать их внешние проявления. — Спасибо, Мэтт.              Когда детективы вернулись в участок и поднялись на свой этаж, Николь пошла в туалет, чтобы привести себя в порядок. Выглядела она хуже, чем после самого жесткого похмелья. Раскрасневшееся лицо, опухшие глаза, размазанная тушь — ей понадобилось не меньше десяти минут, чтобы хоть немного исправить ситуацию. Впрочем, сейчас ее мало заботил внешний вид, главное — найти Элис, а как это сделать без существенных улик она не знала. Все, что подкинул реальный преступник — фикция. Николь была готова взвыть от беспомощности.              Прежде чем открыть дверь и выйти в коридор, ей пришлось несколько раз вдохнуть, чтобы хоть немного унять бешено колотящееся сердце. Уже направляясь в комнату расследования, она наткнулась на рыжего офицера, с трудом припомнив, что его фамилия Рихтер.              — Детектив Сандерс! — широко улыбнувшись, поприветствовал он. — Капитан Бэйкер велел привезти подозреваемого по делу Блэйда обратно для допроса.              — Леман здесь? — уточнила Николь.              — Да, в пятой комнате для допросов. Я уже установил камеру, так что сообщу капитану, и можете начинать.              Она непроизвольно посмотрела в сторону коридора, ведущего к допросной, где ждал сообщник похитившего Элис субъекта, потом перевела взгляд на Бэйкера и Дайсона, наполовину скрытых за жалюзи комнаты расследований. Голос разума отчаянно кричал, что Лемана нужно допросить всем троим, но желание лично поговорить с ним — а капитан бы этого наверняка не позволил — оказалось слишком сильным. Решение пришло моментально. Николь понимала, что, возможно, совершает ошибку, которая может стоить ей карьеры. Но сейчас это не имело значения. Она хотела найти Элис и добраться до ее похитителя первой, и если для достижения цели ей придется чем-то пожертвовать, она готова заплатить эту цену.              — Я сама, Рихтер, — сказала она, больше не колеблясь.              — Точно? Это не по протоколу, — с сомнением прищурился он.              — К черту протокол, у нас коп пропал, лучше помоги ребятам с контактами жертв, — указала Николь за спину, где несколько офицеров разбирали кучу досье, пытаясь найти в них хоть что-то. Она считала это бесполезной тратой времени и ресурсов, но сейчас ей нужно было избавиться от чересчур исполнительного новичка.              Зная, что времени у нее в обрез, Николь не стала останавливаться за односторонним зеркалом, чтобы понаблюдать за Леманом, и сразу вошла в комнату. Заметив ее, он оживился и искривил губы в противной усмешке. Не медля ни секунды, Николь оперлась обеими руками на стол и нависла над подозреваемым.              — У тебя был сообщник, — буравя его пылающим ненавистью взглядом, сказала она. — Кто он?              — Не понимаю, о чем ты, — ухмыльнувшись еще шире, ответил Леман. — Я все делал один.              — Ты лжешь, — процедила сквозь зубы Николь, — это он помог тебе похитить Мэделайн Пирс, а потом навел нас на тебя. Неужели ты хочешь, чтобы на тебя повесили и его убийства?              — Мои убийства! — сжав кулаки, Леман дернулся, чтобы встать, но пристегнутые к столу наручники помешали ему.              Не сводя с Николь пугающего взгляда хладнокровных голубых глаз, он медленно опустился обратно на стул. Если бы Блэйд не отдал Лемана в руки полиции, то его единственное убийство могло перерасти в нечто большее. В какой-то мере, это могло считаться благородным поступком, если бы конечной целью не было похищение Элис.              — Я знаю, что трех женщин убил не ты, — Николь обошла его и, положив одну руку на спинку стула, а другую на стол, заговорила ему прямо в ухо. — У тебя не хватило бы мозгов, чтобы продумать все так. Тебе нужен был тот, кто поможет и направит, ведь сам ты бы никогда не решился на такое. А теперь ты будешь гнить в тюрьме, пока он продолжит наслаждаться. Ты же будешь узнавать о его подвигах, — от этого слова ее слегка передернуло, но она продолжила, — по телевизору. Разве ты не хочешь сделать так, чтобы и он лишился удовольствия?              — Ты действительно думаешь, что дело в этом? — усмехнулся Леман. — Ты еще глупее, чем кажешься на первый взгляд.              Николь не успела прислушаться к голосу разума и сдержаться, повиновавшись животной неконтролируемой ярости, накатившей изнутри: схватив Лемана за затылок, она резким движением приложила его об железный стол. От звонкого хруста костей Николь испытала почти садистское удовольствие.              — Говори, кто твой сообщник, ублюдок, или, клянусь, я сверну тебе шею. — Его голова прижималась к поверхности стола, размазывая хлынувшую из сломанного носа кровь.              В ту же секунду в комнату ворвался Бэйкер. Он грубо схватил Николь и, несмотря на сопротивление, вытолкал в соседнее помещение, громко хлопнув дверью. Похоже, Рихтер все же последовал протоколу и сообщил капитану. Таким злым его не видел, наверное, никто. Постоянно вляпываясь в неприятности, Николь не раз ощущала на себе его гнев, но сейчас даже ей стало немного страшно.              — Какого черта ты творишь, Сандерс?! — глаза Бэйкера налились кровью, а ноздри раздулись, как у готового броситься в атаку быка. — У тебя совсем крыша поехала? Этим ты Райли не поможешь, а заодно похоронишь себя и свою карьеру!              — Он знает, кто ее похитил! — она ткнула пальцем в задравшего голову Лемана, старавшегося остановить кровь.              — Покалечив подозреваемого, ты ничего не добьешься! Дайсон, уведи ее отсюда, пока ее я не пришиб, — обратился он к Мэтту, при этом не отводя взгляда от Николь. — Займись делом, Сандерс, и если увижу, что ты подошла сюда хоть на десять метров, вышвырну из участка. Все ясно?              — Предельно, — рыкнула она и, окинув злобным взглядом обоих мужчин, направилась к выходу, столкнувшись с медсестрой в дверях.              Быстро шагая по коридору, Николь мечтала что-нибудь разбить, но отголоски разума все же подсказывали, что она и так натворила дел, которые ей еще выйдут боком. Она в очередной раз облажалась, посчитав, что сможет справиться лучше других, но в действительности даже не смогла контролировать себя, запоров весь допрос и, возможно, единственный шанс Элис на спасение.              Николь чувствовала себя настолько беспомощной, что была готова все бросить, держась лишь мыслью, что Элис еще жива и рассчитывает на нее. Собрав остатки воли в кулак, она вернулась в комнату расследования, где Уолли, как обычно, долбил по клавиатуре, уткнувшись в мониторы.              — Есть что-нибудь? — спросила она, не надеясь ни на что.              — Прости, Николь, — с досадой опустил плечи техник. — Камеры в двух кварталах зафиксировали белый фургон — «Шевроле Экспресс». Номера поддельные, а других опознавательных знаков нет. Я дал ориентировку, но таких машин в Нью-Йорке тысячи.              — А отследить получилось?              — Нет. Он попал в слепую зону, и я его упустил. Похоже, он знал, куда надо ехать, — Уолли нервно теребил провод мышки. И с точностью сказать, чем он был больше расстроен, похищением Элис или собственной неудачей, Николь не могла.              Чувствуя, как непроизвольно сжались кулаки, она закрыла глаза и глубоко вдохнула. Если бы сейчас на пути ей встретился субъект, она бы разорвала его голыми руками.              — Мы неверно определили виктимологию, — от голоса Уинтерса она вздрогнула, с удивлением заметив, что тот до сих пор на связи.              Ноутбук был развернут так, чтобы тот мог видеть доску. Николь подошла к ней ближе.              — Мэдди выбрал Леман, а наш субъект лишь воспользовался ситуацией, чтобы повести нас по ложному следу, — продолжил рассуждения агент, — значит...              — Связь нужно искать только между первыми тремя жертвами, — закончила за него Николь, добавив после секундной паузы, — и Элис.              — Вторая жертва была помощником окружного прокурора, могла ли детектив Райли с ней пересекаться? — спросил Уинтерс.              — Сейчас проверю! — тут же отозвался Уолли, снова погрузившись в изучение информации на мониторе.              Вскоре в комнату вошел Мэтт с весьма мрачным выражением лица. Наверное, никогда Николь не видела его таким угрюмым. Обычно он не терял позитивного настроя, но все произошедшее постепенно выкачивало у него оптимизм. Николь и сама ощущала нечто подобное и понимала его, вот только Мэтт был сильнее ее и держался гораздо лучше. Хоть кто-то в их команде мог полагаться на разум, давая Элис шанс на спасение.              — Удалось выяснить имя сообщника? — спросила Николь скорее для галочки, прекрасно зная ответ.              — Какое там имя? Его адвокат уже готовит иск, что осложнит все дело. И когда он захочет снести пару голов, твоя полетит первой.              — Да мне плевать! Главное — найти Элис, остальное неважно.              Николь чувствовала, что чем больше времени расследования проходит, тем глубже яму она себе вырывает. Выбраться из нее будет непросто, если вообще возможно. Но когда они найдут Элис, это будет стоить того, а если спасти ее не удастся, то и смысла бороться уже не будет. В любом случае бюрократическая машина системы даст ей достаточно времени, прежде чем поглотить своими жерновами.              — Просто давай займемся делом, — сказала она.              — Детектив Райли никогда не пересекалась с Калиссой Флокхарт, — сообщил Уолли, — но помощник не раз выступала обвинителем по делам, представленным нашим отделом. Как и другими участками. У нее был очень плотный график.              — А лаборатория, где работала третья жертва? — задумчиво почесал бороду Мэтт. — Для суда довольно часто приходится проводить экспертизу в независимой лаборатории. Уолли, можешь посмотреть, обращался ли наш участок к ним?              — Оки-доки, - отозвался тот и защелкал по клавишам. Уже меньше, чем через минуту, выдал: — Шестьдесят шестой обращался. Это аккредитованная лаборатория, проверенная годами, она периодически сотрудничает с полицией.              — Ну а при чем здесь тогда первая жертва? Она была флористом. Что, цветы на похороны полицейских посылала? Все это полный бред! — закатила глаза Николь. — Так мы никогда не найдем Элис!              — Вообще-то в этом есть смысл, — возразил Уинтерс, — трое из четырех жертв так или иначе связаны с правоохранительными органами.              — Двое из трех, — поправила его Николь.              — Извини?              — Двое из трех, — повторила она, одарив агента холодным взглядом. — У Элис еще есть шансы.              — Я ничего подобного не имел в виду, детектив, прошу прощения, — слегка склонив голову, извинился Уинтерс, — но жертва не всегда подразумевает труп. Впрочем, я понял — больше не буду использовать это выражение.              — Спасибо, — буркнула Николь, понимая, насколько глупо звучала ее претензия.              И все же она не могла найти в себе силы назвать Элис «жертвой», да и не хотела. Она — борец, и это придавало уверенности и сил продолжать поиски, а не забиться в уголок и плакать. Николь никогда еще не ощущала себя настолько слабой и готовой бросить все.              — Я вел к тому, что не стоит искать связи между же... женщинами, — быстро нашелся Уинтерс, — связь между ними — это субъект. И вполне возможно, что первая жертва случайная, насколько это определение применимо к нашему преступнику. Но это возвращает нас к теории, что он может быть связан с расследованием, не исключено, что он работает в вашем или участках, занимавшихся расследованием предыдущих убийств.              Детективы переглянулись, заметив, как Уолли оторвался от монитора и окинул их подозрительным взглядом.              — Эта информация не должна покинуть комнату, иначе субъект может залечь на дно. Мы знаем, что заметать следы он умеет, и упустим его, если начнем играть в открытую, — продолжил Уинтерс. — Думаю, стоит посвятить еще капитана. Больше я бы не стал доверять никому, кроме присутствующих.              — Ты так уверен в нас? — скептически прищурившись, хмыкнул Мэтт. — Ты же о нас ничего не знаешь.              — Я провел с вами достаточно времени, детектив. Я не первый год в ОПА, поверь, я разбираюсь в людях.              — Да-да, Лемана ты сразу раскусил, — мрачно фыркнув, пробурчала Николь.              — Признаюсь, я ошибся, приняв улики на веру, — кивнул Уинтерс, и после безоговорочного принятия собственной неправоты уважение Николь к нему возросло, а желание задеть, наоборот, уменьшилось. — Но он — убийца, и вы оба это знаете. Мэдди была его первой жертвой, но не поймай мы его, то явно стала бы не последней. Встреча двух серийных убийц — явление довольно редкое. Первое в моей работе, если честно, это и сбило с толку.              — Но Леман не был серийником, — возразил Уолли, — у него была всего одна жертва.              — Да, я знаю, что в полиции принято считать серией два и более убийств, но в криминальной психологии есть определенные критерии серийных убийц, — пояснил Уинтерс, — и Леман подходит под все из них. Поверь моему опыту, мистер Рэнделл, если бы он не оказался за решеткой, то второе убийство было бы не за горами. И вряд ли он был бы столь терпеливым, как Блэйд.              — И ты говоришь это только сейчас?! — вспылила Николь.              — Я изучил его личность более подробно, детектив, — проигнорировав ее тон, спокойно ответил Уинтерс. — Он непременно стал бы серийным, но ему нужен кто-то, кто направит его. Своего рода наставник. Наш субъект сумел разглядеть это в нем и использовать в своих целях.              — И как это нам поможет?              — Будем искать субъекта через первых трех жертв и Лемана. Они не пересекались, и убийца — единственное связующее звено, — сказал Уинтерс. — Жаль, я не видел место преступления. Иногда это может многое рассказать о преступнике.              — Мы не обнаружили следов взлома ни на замке входной двери, ни на окнах, — сообщил Мэтт. — Элис могла знать субъекта и сама впустить его.              — А где ее напарник? Капитан ведь поставил ее работать с вами временно, — недоверчиво прищурился Уинтерс. — Уж кому-кому, а своему напарнику любой детектив открыл бы даже ночью.              — Мартинез все еще в Миннесоте со своей семьей. Я разговаривал с ним, — ответил Дайсон.              — Когда я вошла, в душе бежала вода. Элис собиралась принять душ и вряд ли бы позволила кому бы то ни было разгуливать по квартире, — покачала головой Николь, вспоминая мгновения, пока она еще думала, что все в порядке. — Да и следы борьбы указывают на то, что он напал на нее в ванной комнате.              — В ее доме есть консьерж или камеры наблюдения? — спросил Уинтерс.              — Да откуда? Копы столько не зарабатывают.              — Он вполне мог проникнуть в квартиру, когда она вернулась, — пожал плечами Мэтт, — она не была пьяна, но все же в таком состоянии мало что замечаешь. Тем более, мне кажется, ее мысли были заняты совсем другим.              Он посмотрел на Николь и сразу отвернулся, обратив внимание на экран ноутбука, но даже мимолетного взгляда оказалось достаточно, чтобы вызвать очередную волну вины. Прояви она настойчивость, Элис не ушла бы так быстро и в одиночестве. Возможно, удалось бы помешать субъекту, а не найти лишь пустую квартиру утром.              — Не удивительно, — кивнул Уинтерс, — возвращаясь домой, нам кажется, что мы попадаем в крепость, которая защитит нас от всего. Многие преступники пользуются этим чувством ложной безопасности, и запертые двери им не помеха.              Вдруг Николь словно током ударило от последних слов агента, тут же ожививших воспоминания о том, как она вошла.              — Дверь была заперта! — встрепенулась она. — Снаружи!              — Что? — в один голос удивленно переспросили мужчины. Даже Уолли отвлекся от мониторов.              — Мне пришлось выбить дверь, чтобы попасть в квартиру.              — Выбить дверь? Круто! — присвистнул Уолли.              — Ублюдок не просто не взламывал замок, он его запер, когда уходил! — проигнорировав восхищение техника, продолжила Николь.              — Он мог воспользоваться ключами Райли, — предположил Уинтерс.              — Нет, — возразил Мэтт, — я видел их и ее телефон на тумбочке в прихожей.              Николь молчала, вспоминая и анализируя произошедшее. Не мог преступник так просто пробраться в квартиру и не оставить следов. В памяти вдруг всплыл эпизод, которому она не придала особого значения.              — Пару дней назад Элис потеряла ключи, — сказала Николь, сверля взглядом одну точку — только так у нее получалось сконцентрироваться и хоть немного собрать в кучу разрозненные мысли. — Я нашла их под столом Мартинеза и обозвала ее растяпой. Ну как можно потерять ключи в участке? Они ведь лежат в сумке или ящике стола, — нервно хмыкнула она. — Но что если... Если субъект стащил их, чтобы сделать дубликаты?              — А зачем он тогда выкинул их на пол? — спросил Уолли. — Почему не вернул их туда, откуда взял?              — У него могло просто не быть возможности, вот он и бросил их, куда смог, — задумчиво поскреб щетину на подбородке Уинтерс. — У вас есть камеры наблюдения в участке?              — Да откуда? У нас бюджета на ручки иногда не хватает, какие уж там камеры? Это не ФБР с вашими крутыми игрушками, — фыркнула Николь.              — Ладно, — агент никак не стал реагировать на ее слова и невозмутимо продолжил: — Это, конечно, может быть всего лишь совпадением, но все же нужно проверить тех, кто имел доступ к этажу убойного отдела и сопоставить с людьми, привлеченными к расследованию. Мистер Рэнделл, поможешь?              — Всенепременно, — с энтузиазмом кивнул Уолли.              — Это же целая куча народу! Пока мы будем копаться в море бумажек, Элис будет у него... — Николь сокрушенно стукнула кулаком по столу, не сумев закончить предложение.              — Нас слишком мало, — скрестив руки на груди, покачал головой Мэтт, — чтобы проверить каждого, уйдет много времени.              — Я понимаю, но у нас нет другого выхода, детективы. Нельзя рисковать, чтобы кто-то в участке узнал, в каком направлении мы работаем. Я постараюсь подключить наших аналитиков, но ничего не обещаю.              — Я поговорю с капитаном и присоединюсь. — Мэтт сжал плечо Николь, участливо посмотрев ей в глаза. — Ты как?              — В порядке, — машинально отозвалась она. Конечно, это было притворством, но ничего другого ей попросту не оставалось.              Уже через полчаса на столе выросла целая башня из распечатанных досье полицейских, криминалистов и судмедэкспертов, работавших над убийствами. По просьбе Уинтерса Уолли переслал их ему. Агент тоже хотел участвовать в процессе, даже несмотря на то, что официально он закончил. Возможно, его одолевало чувство вины за то, что положился на подкинутые улики и не прислушался к интуиции, что привело к похищению Элис.              — Довольно много досье, — вздохнул Уинтерс.              — Дело выдалось громким, в расследовании участвовало дохрена человек, — отозвалась Николь, не зная с какого края подступиться к куче бумаг.              Она уже приготовила себе ноутбук, чтобы пробивать информацию по базе, не отвлекая Уолли, на столе которого теперь помимо мониторов появилась стопка папок с делами. Николь налила себе большую чашку кофе, предполагая, что просидеть над изучением бумажек придется долгое время. Учитывая, что две предыдущие ночи выдались практически бессонными, ей приходилось изрядно бороться со сном. Оставалось надеяться, что отвратительный по вкусу, но жутко крепкий кофе ей поможет.              — Давай облегчим задачу, — сказал Уинтерс, записав что-то в блокнот, — нам нужен человек, абсолютно не выделяющийся на фоне своих коллег, но при этом его ценят как профессионала. Он терпелив, дотошен и собран, а значит, свою работу выполняет практически идеально. Не вступает в конфликты, возможно, имеет какие-то поощрения. В первую очередь я бы рассмотрел криминалистов. Их работа требует всех этих качеств, и они, как правило, остаются в тени, а все лавры за раскрытые дела достаются детективам. Плюс они уж точно знают, как избавиться от следов. Это подходит под наш профиль.              — Он где-то доставал героин. Элис должна была связаться с бывшими коллегами из ОБН. Они могли помочь найти дилера субъекта, — задумалась Николь. — Вдруг, она случайно наткнулась на него, и он решил, что пора действовать? Копу из отдела по борьбе с наркотиками не составит труда достать героин.              — Вообще-то, любому копу не составит труда достать героин, — вставил Уолли. — В хранилище улик столько этого добра, вы не поверите. Соблазн утащить что-нибудь для себя велик. Уже не одного полицейского поймали на этом и отправили на реабилитацию, просто такое предпочитают не афишировать. Кстати, последняя проверка, которую вы решили пропустить, как раз проводилась после инвентаризации в хранилище, когда кое-чего не досчитались.              — А что пропало? — практически в один голос спросили детективы.              — Я не могу об этом говорить.              — Рэндэлл, если ты не скажешь... — с угрожающим видом шагнула к нему Николь, но Мэтт окинул ее многозначительным взглядом и обратился к нему:              — Уолли, никто не узнает.              — Это был героин, — на одном дыхании выпалил он.              — И ты говоришь об этом только сейчас? — рыкнула Николь, дернувшись в его сторону, но напарнику удалось вовремя ее удержать.              — Успокойся, — шикнул он, не ослабляя хватки.              — Я не знал... Даже подумать не мог, что это может быть связано, — оправдывался Уолли, с опаской поглядывая на сверлящую его гневным взглядом Николь.              — Конечно, это может быть простым совпадением, — начал Уинтерс, — но я думаю, это нужно проверить. Мистер Рэнделл, кто из сотрудников участка имел доступ к хранилищу улик?              — Проще сказать, кто не имел, — пожал плечами тот.              — Там ведутся записи, — сказал Мэтт, — сопоставим с теми, кто бывал на нашем этаже.              Детективы тут же приступили к работе, и часть досье никогда не бывавших в хранилище улик отсеялась, но их все равно оставалось невероятно много для четырех человек. От монотонного просматривания информации то на бумаге, то на экране ноутбука голова Николь была готова лопнуть. Однако она не сдавалась и упорно продолжала открывать папки одну за другой, не позволяя себе даже отвлечься на кофе. Она выписала несколько подозрительных имен, чтобы заняться ими подробнее чуть позже.