Море знает

Утро на морском дне сильно отличается от утра на поверхности. Оно наступает неожиданно, ровно тогда, когда ты мысленно уговариваешь себя проснуться. Никакого солнечного света, теплыми бликами бегающего по щекам, никаких криков парящих над водою чаек и шума волн, настырно пытающегося тебя разбудить... Эйс готов был проспать весь следующий день до тех пор, пока команда наконец не перестанет прятаться под толщей воды, и он сможет ступить босыми ногами на прибрежную гальку одного из полудиких островов Гранд Лайн. Эйс готов был проспать сколько угодно, невзирая на настырную головную боль, похожую на гудение сброшенного во время разговора дэн-дэнмуши. Однако, было кое-что, что заставило сына Короля Пиратов проснуться. Это возникшее по непонятным причинам чувство, не дающее парню спокойно перевернуться на другой бок и вновь погрузиться в сон. Сколько бы Эйс ни ёрзал на кровати, он не мог найти позу, в которой настырное беспокойство оставило бы его... «Что-то не так.» - такой сигнал подавало пирату никак не желающее расслабляться тело. «Что-то не так.» - вторили мысли, запоздало реагируя на обстановку. «Что-то не так!» - окончательно сообразил Эйс, в тот момент, когда на второй половине кровати обнаружил лишь пустую простынь. «Сабо исчез!» Парень потянулся и сполз на пол, стащив за собой тонкое одеяло. Вскочив на ноги, пират включил в каюте искусственное освещение и начал суетливо оглядываться по сторонам. — Вот же... Оставил меня одного! Эйс не мог объяснить откуда в нём вдруг поселилось это чувство - паническое нежелание оставаться наедине с собой. Несмотря на то, что ответ был до крайности простым, Огненный Кулак не хотел и не пытался заморачиваться на этот счет. Качествами психолога, ну или хотя бы человека более-менее разбирающегося в душевных переживаниях, Эйс не блистал. Поэтому сейчас он активно переворачивал вверх дном каюту в поисках брата, которого априори не могло здесь быть. Внезапно, Портгас ощущает, что по его ноге расплескивается что-то жирное и неприятное под аккомпанемент посудного звона. С опаской пират опускает взгляд, уже предполагая худшее. Глазам Эйса тут же предстаёт вчерашняя тарелка с раменом, которую никто так и не потрудился убрать. В глубине души пират понимает, что сам виноват в произошедшем казусе, но у него нет времени разбираться, что там творится в его духовной оболочке... если у ребенка с проклятой кровью вообще может быть та самая душа. Эйс закипает. Он просто пылает желанием заставить Сабо испытать те же крайне раздражающие ощущения, что сейчас испытывал на своей шкуре Портгас. В отместку за то, что блондин оставил его одного... да ещё и лапшу не убрал! Скользящими движениями добравшись до двери, за которой слышен подозрительный грохот, Эйс распахивает её, полный решимости найти и наказать незадачливого революционера. Однако, долго играть в следопыта ему не приходится, так как "преступник" сам падает Эйсу в руки. Вернее падает на Эйса, с разбегу сталкиваясь с парнем лоб в лоб и тем самым сбивая брата с ног. Сила трения не спасает Портгаса, измазанного в скользком бульоне и тот, не ожидая подобного поворота событий, грациозно приземляется на обе лопатки и не менее грациозно бьется затылком об пол, предвкушая как в будущем на этом месте вырастет шишка. Не обращая внимания на брата, источающего проклятия, словно серную кислоту, Сабо с поразительной скоростью вскакивает на ноги и уже собирается продолжить свою дикую охоту за кем-то, однако оказывается крепко схваченным за обернутый вокруг пояса кожаный ремень. Повернувшись к Эйсу, «арестант» одаривает его непривычно гневным взглядом. Руки Сабо сжаты в кулаки и покрыты волей вооружения так, будто пару секунд назад революционер собирался кого-то прикончить. Эйс и не догадывается насколько близок к правде и насколько сейчас «жертва» блондина благодарна за чудесное спасение. Краем глаза Портгас замечает в углу движение. Некто, удирающий от Сабо, остановился и теперь смотрел на парочку, привалившись к стене и пытаясь отдышаться. Сабо в свою очередь, встретившись с не менее разозленным взглядом, чем у него самого, слегка стушевался и аура убийцы потихоньку начала остывать. — Эйс? - революционер вопросительно хлопал ресницами, смотря в упор на карие зрачки, наполненные праведным гневом. Он будто только что узнал в сбитом с ног брюнете собственного брата. — Я уже двадцать лет Эйс! - неожиданно легко вспомнив собственный возраст, скрипит зубами пират. — Ты чего носишься, дурачина?! Огненный Кулак никак не ожидал от брата столь дурацких выходок. Ладно Луффи, но Сабо... Что, черт возьми, на него нашло? Эйс думал о том, что же могло так повлиять на поведение блондина, однако разгадка сама пришла к нему в руки. — Штаны с него не стяни... - усмехнулся некто, стоявший у стены и наблюдающий всю эту бредовую картину. Сабо отреагировал на голос не хуже быка, перед которым помахали красной тряпкой. Благо, Портгас не сразу последовал совету Трафальгара, а владельцем сего саркастичного тона несомненно был хирург. Если бы Эйс отпустил импровизированный «поводок», Сабо обязательно бы накинулся на Ло вновь, и трагедии было бы не избежать. — Да что, чёрт возьми, произошло между вами?! - наконец решился спросить Портгас, щурясь так, словно пытался просверлить своим взглядом дыру в обоих участниках конфликта. — Эйс, он... - начал объяснять Сабо до предела серьёзным тоном, однако парня тут же перебили. Виновником очередной заминки оказался Луффи, выбежавший из-за угла в компании двух пиратов - Шачи и Пенгвина. Троица ввалилась в коридор, создавая ещё больший переполох, чем был за секунду до. — Капитан! Вы в порядке?! - пытаясь перевести дух, произнес Шачи. Пенгвин молча сполз по стене, злобно взирая на схваченного Сабо. Луффи же, всё ещё перебинтованный с головы до ног, словно мумия, в один прыжок набросился на революционера, повиснув у того на шее. — Беги, Траффи, я задержу его! - героически заявил Мугивара, который, если и мог задержать старшего брата, то только в своих фантазиях. Эйс тем временем начинал злиться. Посмотрев на Луффи, что уже успел обвить Сабо всеми четырьмя конечностями, Огненный Кулак отпустил ремень блондина и поднялся на ноги. — Да что тут вообще происходит?! - всплеснул руками пират, уже жалея о том, что так рано вылез из под одеяла. — Сабо напал на Траффи! Я побежал за ним! А эти двое.. - Луффи указал пальцем на Шачи и Пенгвина, - Эй, парни, а вы чего за мной гнались? Объяснение Мугивары еще больше запутало многострадального Эйса, заставив его разум буквально закипеть. — Сабо, зачем ты на него напал? - спросил Портгас, непонимающе уставившись на революционера. Блондин поправил сползший с головы цилиндр жестом, знакомым Эйсу еще с детства, и начал раскладывать всё по полочкам пугающе серьезным тоном. — Я проснулся раньше тебя и мне вспомнилось, что до этой ночи Луффи всегда дежурил у твоей каюты. Однако ни вечером, ни утром его тут не было... Я заволновался и отправился на поиски. И знаешь что? — Что?! - в один голос спросили Луффи и Эйс. Младший все так же висел на Сабо и смотрел ему в лицо, вытянув шею. Старший скрестил руки на груди и наклонил голову на бок, изображая полное недоумение. — Я нашел его! В каюте Трафальгара! - революционер и сам не заметил, что произнес фамилию хирурга верно, без всяких забавных деформаций. — Он спал с ним! На секунду в коридоре субмарины повисло гробовое молчание. Каждый пытался переварить информацию, оглашенную блондином. Сам же виновник кладбищенской тишины, кажется, снова включил режим маньяка-убийцы, взглядом превращая Ло в фарш. — И что с того? - внезапно выдали Луффи и Эйс, снова озвучив свою мысль хором. Кажется, они оба искренне не понимали, от чего Сабо так злится. — Как это «что с того»?! - удивился Сабо, подходя к Трафальгару на опасно близкое расстояние. Начальник штаба Революционной Армии ткнул пальцем в хирурга смерти, бросив в сторону Эйса многозначительный взгляд. — Он. Спал. С ним. — по словам выговорил парень. — С нашим младшим братишкой! Эйс, когда я зашел в каюту, они лежали в обнимку! И этот... этот... Ло оттолкнул от себя Сабо. Кажется, хозяину субмарины надоели бесцеремонные тычки. — Никакой я тебе не "этот"'. - вздохнул пират, глядя на взбешенного революционера. Эйс задумался. Он выглядел очень напряженным, почесывая подбородок и переводя взгляд с одного участника скандала на другого. Долго размышлять над какой-либо проблемой пират не любил и не мог, поэтому, вскоре, Портгас выдал мысль, отправившую всех спорщиков в нокаут. — Но ведь мы с тобой тоже в обнимку спали. - резонно подметил Эйс, чем вызвал у Трафальгара нервный смешок. — Кажется, у кого-то синдром старшего брата. Болезненная привязанность, гиперопека... Все симптомы на лицо! - выпалил хирург, продолжавший глумливо улыбаться. Он уже понял, что с Сабо шутки плохи, и что даже способности его дьявольского фрукта не смогут остановить ужасного в гневе революционера. Однако эта абсурдная забота об уже взрослом Луффи казалась хирургу настолько умилительной и смешной, что он просто не мог удержать себя от колких комментариев. — Мы с Эйсом - другое дело! - вспыхнул Сабо, стараясь не встречаться взглядом с серыми глазами Ло. — Мы - братья, а братьям можно спать в обнимку! К тому же, мы были полностью одеты в отличии от тебя! - революционер указал на голый торс хирурга, не успевшего натянуть на себя толстовку. — А ещё мы взрослые! А Луффи... Он же наивный, как дитя! Траффи, как ты мог?! Сабо продолжал заливаться недовольством. Луффи, растянув свою резиновую руку, благополучно переместился с шеи блондина на плечи Ло, также обвив его удушающими объятиями, несмотря на протесты. Шачи и Пенгвин предпочли ретироваться еще пару минут назад. А Эйс думал о том, можно ли братьям целоваться в губы. — Да, Сабо-я... это очень запущенный случай. - хрипло высказался Трафальгар в тот момент, когда революционер закончил свою тираду и все наконец притихли. — Но я хирург, а не психотерапевт, так что разбирайтесь сами.... и постарайтесь в процессе не потопить мою субмарину. На этом конфликт был исчерпан, поскольку Ло предпочёл удалиться. Воспользовавшись своей способностью, он, с Мугиварой на спине, переместился в другой конец узкого коридора, поменявшись местами с брошенной кем-то шваброй. Эйс, в свою очередь, не дал странной погоне повториться, преградив Сабо путь. — Нет у меня никакого синдрома... - сказал революционер, с надеждой в глазах посмотрев на брата. — Верю-верю... - улыбнулся пират, хлопая блондина по плечу. - Ты просто очень сильно любишь этого плаксу. *** Весь оставшийся день Сабо провел в компании Эйса, а чуть позже за братьями увязался Луффи. Команде пиратов Сердца не пришлось скучать. После того как трио братьев, уже более менее оправившихся от тяжелых ранений, собралось в единый разрушительный комок сплоченности и несгараемого источника проблем, шутка Трафальгара про потопление субмарины перестала казаться такой уж забавной и слишком походила на реальную угрозу. Благо, прятать поколение юных дьяволов от всего мира уже не было смысла. Следующим утром братья с командой своих спасителей смогут вновь увидеть солнечный свет. Согласно планам Трафальгара, они должны высадиться на одном из островов в Калм Белт. Все без исключения были обрадованы этой новостью. Кто-то желал быстрее увидеться со своими накама, кто-то вдохнуть полной грудью свежий морской воздух, а кто-то хотел поскорее избавиться от революционера и пары его родственников с инициалом «Ди». Трафальгар желал сразу двух последних пунктов. Казалось, все пассажиры желтой субмарины были наполнены радостным чувством предвкушения. Только Сабо понимал, что на самом деле всё не так. Он как никто другой знал: раны не затягиваются так быстро, а шрамы не исчезают бесследно в один миг... тем более, если это шрамы на сердце. Они имеют свойство болеть и зудеть. Они жгутся несмываемым белёсым клеймом, даже если их нельзя увидеть под грудной клеткой. Сабо не видел. Он ощущал как какое-то чужое чувство пробирается под кожу и от осознания его природы всё внутри у парня холодело. Ещё страшнее становилось, когда революционер понимал, кому на самом деле это чувство принадлежит. Эйс улыбался. Солнечной улыбкой-оскалом, от которой искры веснушек собирались под карими глазами. Но Сабо не видел в этих глазах прежнего огня. Эйс смеялся. Заразительно громким смехом, от которого все вокруг верили: Портгас в порядке. Но Сабо знал, что этот смех - всего лишь попытка убедить окружающих и самого себя в том, что в сгоревшей душе не осталось места боли. Попытка убить разъедающую сердце пустоту, выскрести осадок и оставить его здесь - на морском дне. Эйс ходил за Сабо по пятам. «Скучал по брату.» - думали те, кто наблюдал эту трогательную картину. «Боится.» - понимал Сабо. Портгас подсознательно боялся оставаться наедине с собой. Дурные мысли могли застать его в одиночестве и наброситься все разом. Тут уже не помогут улыбки, которыми пират так отчаянно давился. Он - тот, кто видел как погибают его накама, его братья, поставившие на карту всё, лишь бы защитить товарища. Защитить того, кто дарил им солнечный смех, когда свет заслоняли тучи; ребенка, который не имел права рождаться, но они приняли его и полюбили. А теперь умирали за него один за другим. Он - тот, кому было всего двадцать, когда его выставили перед всем миром, связанного и беспомощного... когда разодрали его старые раны, вытащив наружу тайну, которую он ненавидел с самого детства - тайну рождения, что преследовала его всю жизнь. Он отдал бы многое, лишь бы остаться Портгасом в свои последние минуты. Но даже эту возможность у него жестоко отобрали. Эйс умирал будучи врагом целого мира. Он умирал чёртовым Гол Ди. Он - тот, кто был готов к собственной казни, но то, что он увидел бы перед смертью: погибающие один за другим друзья, убитый отец и младший брат, что мог пасть очередной жертвой в любую секунду. Он - тот кто умер, но вернулся с того света, обремененный болью воспоминаний и ответственностью за чужую жизнь, за сердце одного из вождей Революции - его дорогого потерянного брата. Сабо... зачем тебе нужна эта революция? Эйс сам не заметил, что задал вопрос вслух. Он сидел в каюте, выделенной Сабо, покачиваясь на плетёном гамаке. На стене мирно тикали стрелки потрепанных временем часов, извещая присутствующих, что скоро полночь. Эйс судорожно сглотнул. Он наблюдал за тем как дернулась от неожиданности не слишком широкая спина Сабо, стоявшего возле иллюминатора. Блондин не обернулся. Он следил за тем как стаи разноцветных рыб мечутся по ультрамариновой глади. Кажется, своим вопросом Эйс вырвал брата из размышлений. — Зачем мне революция? - тихим тембром повторил Сабо, улыбнувшись то ли самому себе, то ли проплывающим мимо рыбкам. Революционер совсем недавно вышел из душа. С мокрых золотых прядей капали бусинки воды. Они падали на махровое полотенце, накинутое на оголенные плечи. — Да... - голос Портгаса казался беспечным, однако его выдавали слишком частые удары сердца. - Ты же всегда хотел стать пиратом. Я... я думаю, было бы здорово, если бы ты присоединился к нам. Марко, Джоз... все будут очень рады. Стань моим накама! Помнишь я говорил, что ты был бы отличным... Эйс не успел договорить, столкнувшись с угрожающе уверенным взглядом. Сабо наконец обернулся. На его лицо падали бело-голубые блики от стекла иллюминатора. В его глазах блестела сталь. — Революция - не просто мой долг. Она нужна мне, чтобы лишать недостойных людей власти. Чтобы не было бесчеловечной знати, что сжигает людей вместе с мусором... чтобы не было тех, кто считает, что просто жить - уже преступление. Эйс вздрогнул и сжал пересохшие губы, с которых в одночасье исчезла улыбка. Последние слова будто полоснули его холодным лезвием. Сабо сделал широкий шаг навстречу. Босые ноги по-кошачьи бесшумно переступали по холодному полу. Эйс завороженно наблюдал за тем, как фигура брата, объятая темнотой, медленно приближается к нему. Только голубые глаза блестели в свете иллюминатора пленительным драконьим золотом. — Эйс, я не слепой. От этого ледяного тона Портгас почувствовал себя беспомощным. Так, будто на него вновь смотрят миллионы любопытных глаз. Но единственный взгляд, обращенный к застывшему на гамаке брюнету, принадлежал его брату. Эйс никогда раньше не видел у Сабо такого взгляда. — Я вижу, что тебе больно, и я знаю: одиночество прикончит тебя. - революционер огласил свой вердикт. Эйс вновь почувствовал на себе прикосновение холодной стали, но на этот раз лезвие врезалось в самое сердце. — Я не могу всегда быть рядом с тобой. Я не могу обнимать тебя всякий раз, когда тебя становится холодно. Я хотел бы быть твоим лекарством до конца этой безумной эры, но я не могу... Эйсу показалось, что голос Сабо на секунду дрогнул, а в глазах заблестела соленая влага. Но пират отогнал от себя наваждение. Нет, слишком твердую ауру излучал блондин в этот момент. Будто время вокруг них застыло и одело Сабо в лучистую броню. Время... оно лечит, и Портгас об этом знал. Брюнет не заметил, что Сабо подошел уже очень близко, на расстояние протянутой руки. Ещё один шаг... ну же. Революционер, словно услышав мысли брата, шагнул вперёд. Его колени коснулись свисающих с гамака колен Портгаса. — Единственное, что я могу - это сделать тебе ещё больнее. - выдохнул Сабо, склонившись над братом, чьё сердцебиение эхом отдавалось не только в ушах, но и во всём теле блондина. Эйс поднял голову. Лицо революционера было так близко, что пират мог разглядеть крошечные морщинки в уголках голубых глаз. На щеки и шею Портгаса капала вода с золотистых волос Сабо. Эйс не стал бороться с внезапно родившимся желанием. Он протянул руку и коснулся загрубевшей кожи чужого шрама, аккуратно провёл сверху вниз, ощущая незнакомый доселе контраст, запоминая, впитывая дорогие сердцу черты. — Если можешь... сделай. - попросил Эйс перед тем как брат накрыл его губы своими. Портгас податливо приоткрыл рот. Поцелуй не стал для него неожиданностью. Уголки губ дернулись в улыбке, на этот раз настоящей. Какое странное решение всех проблем... И как давно Сабо понял, что за чувство съедало его последнюю неделю. А неделю ли? Портгас готов был поклясться, что любил Сабо целую вечность. С самой первой их встречи. Но лишь недавно он понял насколько всеобъемлющей была эта любовь, насколько неправильной, и от этого приводящей в эйфорию. Пират волен искать свободу во всём и тонуть с головой в чувстве, от которого обычный человек вполне мог сойти с ума. А Эйс был истинным пиратом. Сабо, напротив, срывается лишь на секунду. В его разуме, затуманенном желанием обладать, неожиданно вспыхивает отрезвляющая мысль: «Какого черта я делаю?» Революционер дергается, отстраняясь от чувственно приоткрытых губ неродного брата. Эйс не был первым, кто зажег в блондине подобную страсть, но на этот раз одной лишь страстью дело не ограничивалось. Сабо не простил бы себе того, что секунду назад собирался сделать, как не простил бы и столь резкого отступления. Благо, Эйс уже всё решил. Огненный кулак всегда был упрямым. Если он вбил что-то в свою голову, переубедить его становилось невыполнимой задачей. Портгас не даёт брату передумать. Схватив за всё еще влажные волосы на затылке, брюнет притягивает Сабо к себе излишне резким движением. Революционер шипит от болезненных ощущений: хватка братишки ничуть не ослабла за годы. — Теперь не сбежишь. Или ты думал, что я позволю тебе нарушить ещё одно обещание? - издевательски выдыхает Портгас, обжигая губы блондина горячим дыханием. Эйс умел провоцировать, несмотря на то, что сам же велся на провокации с завидным постоянством. Сабо смотрит в это нагло ухмыляющееся лицо, в котором ещё минуту назад читал испуганные ноты. Чем шире становится победная ухмылка, тем сильнее Сабо хочется продолжить начатое. И он срывается, выпуская на волю пульсирующий в груди фонтан эмоций. Революционер судорожно сглатывает, стирая так мешающие сейчас границы самоконтроля и впивается в губы Эйса настоящим, удушающим поцелуем. Портгас же закрывает ему пути к отступлению, продолжая цепляться за волнистые волосы. Бешеное сердцебиение, влажные, припухшие от предыдущего поцелуя губы, терзающие затылок пальцы и неконтролируемое напряжение тел: что ещё может ударить в голову сильнее? Сплетая языки, превращая тянущийся, как мёд, поцелуй в настоящее противостояние, Эйс и Сабо, казалось со стороны, пытались высосать друг из друга жизнь. Сабо вытолкнул язык брата из своего рта, и толкнулся своим в его. Прошелся по ряду зубов, оглаживая, переплетая, иссушая... Не давая урвать губами даже маленького глоточка воздуха. Свободной рукой Эйс обхватил блондина за пояс, словно всё ещё опасаясь, что тот передумает. Гамак, на котором восседал пират опасно качнулся. Благо, что висел он у стены. Не обращая внимания на подобные мелочи, Сабо продолжал самозабвенно целовать брата на грани между «пошло» и «страстно». Превратив их поцелуй чуть ли не в сцену из запрещенной порнографии, Сабо не собирался останавливаться на достигнутом. Оторвавшись от губ брюнета, революционер перешел к загорелой шее, правда, поцелуи слишком быстро переросли в укусы - неаккуратные и болезненные. — И часто тебе так крышу срывает? - задыхающимся голосом уточнил Эйс. Он уже выпустил из пальцев золотые локоны и теперь обеими руками обнимал революционера за пояс. — Только теперь, когда ты рядом... Сам же сказал , что некуда бежать. - тяжело дыша, оправдался Сабо. «От себя не сбежишь.» - тем временем пронеслось в его опьяненной ощущениями голове. Перекинув одну ногу на гамак, революционер навалился на Эйса, заставляя того опрокинуться на спину. Портгас упал на качающийся от резких движений предмет интерьера, явно не предназначенный для подобных игрищ. Оказавшись сверху, Сабо прижался к разгоряченному брату всем телом, путаясь ногами в плетеных веревках. Несмотря на то, что опереться было не на на что, блондин пытался приподняться. Эйс вцепился в плечи парня мертвой хваткой. — Не бойся, ты не тяжелый. - самодовольно усмехнулся пират. Портгасу нравилось чувствовать дыхание брата на своей шее, нравилось то, как светлые волосы щекочат его ключицы, то как вздымается грудная клетка брата, прижимаясь к его оголенному торсу. После душа, Сабо тоже был наполовину раздет. Рельефные мышцы касались горячей кожи Огненного Кулака. Эйс был уверен, революционер не мог не чувствовать закономерно возникшую у пирата эрекцию, прижимаясь к нему так близко. Сабо тоже был одурманен партнером. Он продолжал покрывать поцелуями-укусами тело Эйса, отодвинув мешающиеся алые бусы. Губы революционера скользили вниз: от шеи к ключицам, а затем к крепкой груди, на которой, в отличие от плеч не было веснушек. Внезапно, блондин почувствовал, что кожа брата стала обжигать. Эйс, конечно, всегда был горячим парнем, но Сабо не предполагал, чтобы настолько... Всё тело пирата начало жечься. Революционер дернулся в попытке приподняться, но Портгас вновь не позволил ему, обхватив сильными руками спину. — Ты совсем сдурел?! - взвыл Сабо, извиваясь и пытаясь отстраниться от убийственных объятий. — Горячо! — А ты прекращай кусаться. Или хочешь, чтобы все думали, что я стал жертвой изнасилования? Эйс едва сдерживался, чтобы не рассмеяться. Чувства колотились о ребра удушливыми волнами. Хотелось смеяться, кричать до хрипоты... Или чтобы закричал Сабо. Хотелось ловить его губы своими, касаться везде и любить до потери сознания... И не только любить. Портгас точно знал, чего ему хотелось. Вернее кого. Не остужая своего кипящего под блондином тела, пират положил ладони на его твердые бедра и крепко сжал, так, что на утро обязательно останутся синяки. Сабо, кажется, уже привыкший к жестоким огненным ласкам, водил руками по торсу Эйса, не стесняясь продолжая изучать открытые участки тела. Портгас уязвленно зашипел: Сабо касался его волей, продолжая бесцеремонно оставлять следы своего присутствия. Внезапно революционер отстранился от брата, но не чтобы сбежать. Он поднялся и теперь возвышался над Эйсом, сидя на коленях. Затуманенный желанием взгляд обычно холодных глаз, едва заметный в полумраке румянец, тяжело вздымающаяся грудь, покрытая маленькими покраснениями только что заработанных ожогов - неплохая альтернатива засосам, если подумать. Эйс плотоядно смотрел на открывшуюся его взору картину, не пытаясь скрыть развратной улыбки. Ну что, Сабо, каково это - трахаться с огнём? Сабо, словно прочитав его мысли, усмехнулся в ответ. Рука революционера потянулась вниз: парень провокационно провел по собственному телу и остановился на завязке хлопковых шорт. Дернув за неё, Сабо развязал незамысловатый узел и, не спуская глаз с Эйса, завороженно наблюдающего за процессом, приспустил шорты вниз, до колен, вместе с боксерами. Несмотря на то, что Сабо и Эйс были братьями, жили вместе и видели друг у друга даже больше чем положено, блондин впервые предстал перед Огненным Кулаком в таком виде и с такими мыслями. Сказать, что зрелище оказалось крышесносным - ничего не сказать. Эйс согнул ноги в коленях, чтобы приподняться вслед за братом, однако это стало его ошибкой. Сабо навис над партнером, вжимая его в сетку гамака. Жадно проведя пальцами по загорелым бокам брата, блондин добрался до его шорт. С глухим щелчком расстегнув пряжку яркого ремня, Сабо бесцеремонно стянул с Эйса его единственный предмет гардероба вместе с тем самым ремнем и бельем парня. Отбросив шорты пирата куда-то на пол, Сабо резким движением раздвинул согнутые в коленях ноги партнёра. Блондин склонился ниже, ощущая как пылает под ним тело Эйса, как руки пирата ложатся ему на спину и нетерпеливо обжигают. Кажется, такими темпами Сабо научится ловить кайф от болезненных ощущений. Прижавшись ближе, революционер поцеловал Эйса чуть ниже скулы. Он чувствовал как бешено бьется пульс под горячей кожей брюнета, чувствовал надрывное сердцебиение - одно на двоих. Внезапно с губ Сабо сорвался приглушенный стон. Эйс не терял времени, его рука накрыла возбужденный член Сабо вместе со своим, прошлась до основания и снова резким движением рванула вверх. Прикосновения вкупе с огнем желания во взгляде напротив сводили с ума. — Если ты не трахнешь меня сейчас, я переверну тебя и сделаю всё сам. - угрожающе прошептал Портгас на ухо революционеру, которому, кажется, по душе были неторопливые ласки. Сабо в ответ оторвался от многострадальной шеи Эйса и, сжав подбородок пирата, развернул его лицо к себе, так, что их лбы почти соприкоснулись. — Уж прости, но сегодня балом буду править я. Улыбнувшись в губы Эйса, революционер подарил ему недолгий влажный поцелуй. Затем провел рукой по усыпанной веснушками щеке и дотронулся до маняще приоткрытых губ. В глазах Эйса сверкнули игривые огоньки. Парень прижался губами к пальцам блондина, а после лизнул их, как собака лижет протянутую руку хозяина. Рука пирата продолжала резко двигаться по возбужденной плоти, срывая с губ Сабо тяжелые вздохи - почти стоны. Этот чертов революционер умел сдерживаться. В отличие от него, нетерпеливый Эйс уже был на грани. Взяв в рот пальцы блондина, он начал облизывать их, читая во взгляде Сабо болезненную страсть вперемешку с досадой. Он был бы не против заменить пальцы чем-то побольше... Но вместо этого революционер одернул руку и скользнул вниз. Внутренняя сторона бедер брюнета была обжигающе горячей. Эйс прекратил движения рукой в тот момент, когда влажные пальцы Сабо коснулись сжатого колечка мышц. Сабо резко толкнулся в него сразу двумя пальцами, чем вызвал в свою сторону неконтролируемый поток брани. Эйс выгнулся от боли, заставив брата помедлить. — Сабо, мне больно, черт тебя дери. - возмущенно застонал Портгас от пронзившего поясницу чувства. — Кто бы говорил... тем более я предупреждал, что могу сделать больнее... Вопреки своим словам, Сабо продолжил растягивать Эйса крайне медленно и осторожно, затыкая его ругань горячими поцелуями. В конечном счёте, он хотел разделить удовольствие от секса на двоих, а иначе это и впрямь слишком смахивало на изнасилование. Теперь Сабо самостоятельно накрыл свободной рукой член брата и начал мерно двигаться по всей длине. Эйс терялся в ощущениях: боль смешивалась с наслаждением, заставляя пирата хрипло постанывать. В отличие от Сабо, Портгас не сдерживался: прижавшись к революционеру он прикрыл глаза и сам того не осознавая, сводил с ума разгоряченного блондина своим голосом. Сабо возбуждал нечленораздельный шепот брата прямо в шею, однако он стойко сдерживал себя, терпеливо подготавливая Эйса. Контрольным выстрелом оказался неожиданный вскрик пирата. Кажется, приятные ощущения все таки затмили боль и теперь Портгас сам двигался навстречу мокрым пальцам революционера. Эйс вздрогнул скорее от неожиданности, чем от боли, когда вместо пальцев Сабо приставил ко входу влажную от смазки головку. Аккуратно толкнувшись внутрь блондин начал мерно двигать бедрами, опасаясь травмировать Портгаса. Эйс обхватил руками его шею, тяжело дыша, с головой погружаясь в ощущения. Он готов был забыть все на свете, ведь сейчас во всем мире не существовало ничего, кроме его и Сабо, кроме их общего дыхания и страсти, разливающейся ниже пояса приятным огнем. Сабо охватила волна безумия. Он никогда не был с братом так близко и откровенно, так тесно и горячо... и скорее всего, никогда больше не будет. Стараясь не думать об этом, революционер с трудом сдерживал себя. Он сжимал напряженный член пирата и имел Эйса осторожными толчками. Огромной выдержки стоило ему не сорваться в бешеный ритм, от которого гамак под ними зашатался бы, словно качели. Эйс стонал, вжимаясь в разгоряченное тело блондина. Его взмокшие волосы растрепались, а щеки покраснели, словно лепестки мака. Почувствовав, что боль окончательно отступила на второй план, Портгас обхватил ногами пояс блондина и начал самостоятельно подмахивать его движениям. Кто же знал, что от этого у Сабо сорвет крышу? Прижав брата к себе, Сабо приподнялся на колени. Усадив Эйса верхом, революционер зажал брюнета меж холодной стеной и своим разгоряченным телом. Эйс усмехнулся: смена локации пришлась парню по душе. Сабо начал набирать темп, вбиваясь в тело пирата беспощадными толчками. Теперь уже революционер не мог сдерживать себя. Он стонал в голос каждый раз, когда Эйс насаживался на его член. Каюта наполнилась мужскими голосами и терпким запахом смазки. Эйс зарылся лицом в волосы Сабо, вдыхая полной грудью аромат незнакомого шампуня. Что-то приторно сладкое, похожее на клубнику... Этот запах так контрастировал с резкостью и безумием происходящего. Взмокшие от духоты и быстрых движений, разгоряченные и смелые - никак, кроме безумия это нельзя было назвать. Сабо продолжал терзать Эйса резкими толчками, наплевав на осторожность и сомнения. Портгас лихорадочно глотал воздух, задыхаясь от ощущений, утопая в сумасшедшей какофонии чувств. В промежутках между жадными вдохами и рычащими стонами он выкрикивал имя брата, забыв о том, что за соседней стеной спят накама Трафальгара Ло. — Быстрее, Сабо, я больше не могу... - чувствуя приближение разрядки, взмолился брюнет. Сабо и сам был на пределе. Пальцы скользили по напряженному стволу Эйса, плотно сжимаясь в кольцо. Качающийся под их телами гамак угрожающе скрипел. Эйс начал двигать бедрами, насаживаясь на член брата быстрее и резче. Сабо, сходящий с ума от ощущений, не отрывал взгляда от затуманенных желанием карих глаз. С протяжным стоном он сделал последний толчок и излился в оргазме прямо в Портгаса. Пирату понадобилось всего несколько быстрых движений по инерции, чтобы кончить вслед за братом и обессиленно упасть на его плечо. *** Сабо выскользнул из Эйса, но ещё долго не выпускал его из крепких объятий. Блики от иллюминатора падали на их лица, превращая крошечные капли пота на висках в блестящие бусины. — Забудь о своей боли... - шептал Сабо в затылок погрузившемуся в полудрёму Эйсу. — Похорони её здесь, на дне, и иди вперёд. У тебя ещё остались накама, ещё остался Луффи и... ещё остался я. Сабо мягко поцеловал брата в затылок. Он хотел, чтобы Портгас больше не оглядывался назад, чтобы он был с ним здесь и сейчас. Революционер чувствовал, что утром всё изменится, что так как в этот момент уже никогда не будет. Но он знал, что ничто не сотрет эту ночь из его памяти. — Я не смогу стать твоим лекарством, Эйс. - Сабо прикрыл глаза, крепче прижимаясь к обмякшему в его руках Портгасу. Кажется, пират уже заснул. — Я стану твоей амнезией... Блондин ещё раз взглянул в синее окошко иллюминатора, грустно улыбаясь собственным мыслям. — И пусть только море знает об этом.