displacement

Магистрат хладнокровно, за исключением искаженной ухмылки, с нечитаемым лицом, смотрит на него. У Юнги темные волосы, свисающие над бледным лбом. Темно-синяя мантия, каскадно расположенная и элегантно смотрящаяся на его теле, бронзовая фибула, украшающая плечо. Он маленького роста, с проницательными ленивыми глазами. Удивительно красивый. Чонгук представлял мужчину немного старше, бородатым, с глубоко серьезным поведением. Вместо этого, человек перед ним легкомысленный, почти высокомерный, наполненный молодой гордостью лидера, выбранного богами. — Еще одно испытание, — говорит Юнги, откинувшись назад, опустив вуаль, взглянув на лицо Чонгука так пренебрежительно. — Аша должна знать лучше. Чонгук прищуривает глаза, схватив диадему с головы и резко бросив ее в сторону. Она приземляется на кровать с четким звуком. Юнги внимательно следит за этим движением, изумленно поднимая брови. — Как неуважительно, — размышляет Юнги, моргая. Чонгук игнорирует этот комментарий, фокусируясь на себе, на своем намерении сбежать. — Ты Магистрат. Пауза. — Да, это мои комнаты, — медленно проясняет Юнги. Чонгук встает. — Тогда мне нужна твоя помощь. — Тебе нужна моя помощь, — повторяет Юнги, намереваясь налить себе чашку вина, по-прежнему высоко поднимая брови. — Могу я спросить, с чем? Облизываясь, Чонгук отвечает: — Мне нужно убраться отсюда. Сердцебиение тревожно учащается, Чонгук ждет ответа. Он не собирался предлагать себя этому человеку. Чонгук собирается вернуться домой. Этот магистрат — лучший вариант — человек из высшей власти должен уважать пожелания Чонгука, который, видимо, избран богами. Если он готов помочь, то у Чонгука есть шанс выбраться отсюда — все средства для исследования в его распоряжении, а также благоприятный шанс убедиться, что это на самом деле реальность, а не какой-то безумный сон. В противном случае, Чонгук всегда может сбежать от него обратно в храм и отчаянно надеяться, что какие-нибудь высшие силы телепортируют его домой. Он до сих пор не может уложить в своей голове сверхъестественный аспект этой ситуации. Эти боги не могут быть настоящими. Такого не бывает. Потягивая не спеша свое вино, Магистрат Юнги склоняется над столом, кошачьими глазами заглядывая в чашку. Его рука опускается. — Ты можешь выйти из моей комнаты, если хочешь. Магистрат Юнги — явно огромный мудак. — Я имею в виду вернуться туда, где я был до того, как оказался в храме. Вернуться в Италию. Я не отсюда, если ты не заметил, и я хочу вернуться домой. — Домой? — спрашивает Юнги, хмурясь в первый раз. — Теперь это твой дом. Блять. Чонгук сжимает руки, его глаза сужаются, пока Магистрат прогуливается по комнате. Юнги протягивает руку к лицу Чонгука — потрогать его челюсть или попробовать погладить его щеку. В любом случае, Чонгук крепко обхватывает запястье мужчины, прежде чем тот сможет подойти ближе. Опешив от мускулистого Чонгука, Юнги смотрит на полную силу хватки на своей руке. Он явно не ожидал какой-либо агрессивной инициативы. — Не трогай меня, — озвучивает медленно и четко Чонгук, сжимая челюсть. — К сожалению, чем дольше ты будешь держать мое запястье, тем дольше я буду касаться тебя. Поэтому тебе стоит отпустить. Чонгук с рыком откидывает чужую руку. Юнги потирает покрасневшее запястье, вздыхая. Он, кажется, не особо беспокоится об отсутствии покорности у Чонгука. Возможно, он не верит, что "подарок Аши" действительно когда-нибудь навредит ему. Ну, ему же хуже. — Не волнуйся. Я не собираюсь осквернять тебя, — говорит Юнги. — Осквернять? Чимин, кажется, так не думает. — На самом деле, Чимин назвал это ритуальным обменом? Довольно милые слова для простого обозначения секса. — Не думай, что я буду каким-то мягким подношением. — Я не буду совершать ритуал, — говорит Юнги, на этот раз раздраженный. — Я просто хотел посмотреть твое ожерелье. Этот стиль... необычный. — Ты мог бы просто попросить. — Попросить, — видно, это понятие для Магистрата довольно незнакомо. — Интересно... Чонгук нервно треплет ожерелье из бисера, пропуская янтарь и холодное серебро сквозь пальцы. Янтарь действительно казался более редким камнем по сравнению с другими драгоценностями в шкатулке Чимина, которую тот показал ему, где лежало в основном серебро и золото. Возможно, это для значимых ритуалов. Юнги спокойно наблюдает за нервным тиком. Чонгук, внезапно осознав свое действие, убирает руку от ожерелья. Магистрат Юнги, что довольно пагубно, очень красивый — в опасном, очаровательном смысле. Если бы Чонгук был в колледже, ему бы понравился кто-то вроде него; кто-то на несколько лет старше и зрелый, но эмоционально хорошо подходящий. В нынешней ситуации, однако, это просто разочаровывает. Юнги спокойный и расчетливый. Он делает еще один глоток вина, его пальцы изысканно держат чашку. Наверное, он считается высоким классом и образованным для этой цивилизации, иначе бы он не был на таком высоком месте власти. — Слушай, — предлагает Чонгук, — ты можешь либо помочь мне, либо я просто вырублю тебя и сбегу. Это было бы несложно. Здесь слабая безопасность, а Чонгук качается на регулярной основе. Он мог бы легко побить большинство из этих людей, особенно Юнги, который выглядит хрупким и тощим, даже если его аура моментально пугает. Юнги моргает. — Сбежишь? Но почему? Здесь тебе предоставят наилучший отдых и роскошь. Заманчивое и честное предположение. Чонгук хочет вырвать собственные волосы. — Я отказываюсь быть использованным в качестве ритуального секс-объекта. — Мы все объекты под властью Аши, — мудро отвечает Юнги. — Кроме того, разве я не сказал? Я не хочу, — его нос сморщился в отвращении на это слово, — заниматься с тобой сексом. Слова тонут в замешательстве. Это не имеет никакого смысла — разве не могущественные люди обычно хотят воспользоваться преимуществом над другими людьми? Этот-парень-Юнги тоже не обладает аурой честного и праведного. Он не похож на хорошего человека, даже если слово "секс" кажется ему ужасным. Возможно, эта культура скромна в языке, но явно не такая же скромная в ритуальных обрядах. В целом, однако, Юнги выглядит вполне ловким, непринужденным и надменным в различных отношениях. Прищурив глаза, Чонгук спрашивает: — И почему я должен доверять тебе? — Ты не должен доверять мне, — отвечает Юнги. — Я, естественно, не доверяю тебе. Опешив, Чонгук замирает. Он далек от Чимина и Сокджина, которые относились к нему, как к гостю, с полной вежливостью. Юнги является осмотрительным, уверенным в себе, но и отстраненно-подозрительным. — Это самое разумное, что я услышал с тех пор, как оказался здесь. — Да? — Юнги звучит смешно. — Большинство утверждало бы, что я безрассуден, раз не доверяю подарку бога. — Ты не знаешь меня, — говорит Чонгук, — а я не знаю тебя. — Кажется, довольно логичным само по себе. — Верно, — нарушает тишину Юнги, делая еще один глоток вина. — Но Чимин и священники знают Ашу. Ты ее подарок. Это своеобразный ответ. — Ты не веришь в Ашу? — любопытно спрашивает осмелевший Чонгук. Это самый разумный ответ на то, почему Юнги бросает вызов традиционным стандартам своего народа. Но Юнги легко машет рукой. — О, я верю в нее. Она дала мне эту должность. Всю силу и богатство. — Тогда... — Я верю в нее, — говорит Юнги, перебивая, — но это не значит, что доверяю ей. У нас с Ашей сложные отношения. Ей нравится играть в игры. Он говорит так, будто лично знает Ашу — как будто эта "богиня" — его соседка. Возможно, вера в их религию, методика помогут вернуться домой, и Чонгуку просто не хватает понимания. Он хмурит брови. — Так что ты говорил? Игра? Если это так, Чонгук будет много работать, чтобы быстро развеять это предположение. Он просто невинный чувак, который пытается выбраться отсюда, блять. — Может быть, и не игра, — говорит Юнги. — Испытание. Игрушка. Кто может сказать, что надумала Аша? Возможно, ты действительно должен быть ее даром, не больше и не меньше. Несмотря ни на что, я не знаю, и до тех пор ты будешь оставаться рядом со мной. Чонгук напрягается. — Ты не поможешь мне вернуться. — Посмотрим, — выпрямляется Юнги, болтая вино в своей чашке, смотря на Чонгука. — Если ты безобиден, я помогу тебе. — И как скоро ты собираешься сделать это? — Со временем. Юнги допивает свое вино одним быстрым движением, прежде чем уйти на другую сторону кровати. Он ложится. Потребуется полная сила воли, чтобы не ударить этого человека каким-нибудь тупым предметом. К сожалению, Юнги более полезный в живом виде, и он прекрасно знает это. Юнги засыпает, оставляя Чонгука наедине в слишком причудливой и старомодной комнате, и это почти оскорбительно.