displacement

— Помочь тебе? — спрашивает Чонгук, смотря вверх широко открытыми глазами. — Я прошу тебя помочь мне перехитрить Ашу, — Юнги наливает еще один бокал вина и предлагает выпить Чонгуку, который тупо хватает его. — Для этого мы должны притворяться возлюбленными. Чонгук моргает, и чашка падает на землю. Юнги хмурится. — Что? — медленно говорит Чонгук. — Только на публике, конечно. Если ты беспокоишься об этом, — поспешно успокаивает Магистрат, как будто не понимает, насколько резким является этот поворот в ожиданиях Чонгука. — Если я притворюсь твоим любовником, как это поможет тебе против Аши? Разве она не всевидящая? Потому что она богиня и все такое. — Она может быть всевидящей, — исправляет Юнги. — Она выбрала не быть такой. Пауза. Это бессмысленно. Недовольный, Магистрат выливает оставшиеся капли вина на Чонгука, который, раздраженный, подпрыгнул в воздухе. — Если бы ты был всевидящим, ты действительно бы проводил все свое свободное время, наблюдая за своими верующими? Несомненно, что отнимает у нее время, чтобы заниматься другими вещами. Юнги говорит это как бы между прочим. У него плохое представление о том, что Бог явно (существенно) отличается от Чонгука. Фонари на стенах плавно мерцают. Близится вечер, а они до сих пор не встретились с северянами. — ...Хорошо, — говорит Чонгук. — И как это поможет мне? Конечно, Юнги согласился оказать ему помощь, но Чонгук не знает, что это повлечет за собой. К тому же, Чонгук знает, Магистрат не сможет реально помочь ему, и он застрял здесь навечно как его притворный любовник. Не то чтобы Юнги казался ужасным человеком. Фактически, их обман становится все более привычным с каждой секундой, проведенной в присутствии друг друга. — Аша прислала тебя сюда. Она может отправить тебя обратно, — говорит коротко Юнги. Он жестом показывает на дверь: — После тебя. Они опаздывают на деловую встречу. Двое белых мужчин сидят в хорошо отполированных деревянных креслах — рядом друг с другом в линии, чего Чонгук на самом деле не ожидал: увидеть мужчин из древности, которые выглядели так. Это, возможно, Северяне, о которых говорил Юнги. — Магистрат, — говорит один из мужчин — толстый, средних лет, с чисто выбритым лицом и дисками-серьгами в ушах. — Ты поздно. Это недопустимо. Другой мужчина просто похотливо смотрит на Чонгука, с ухмылкой поджимая губы. У него на лбу какие-то линии, выглядящие чисто вырезанными из могилы саркофагом; суровый стиль. — А кто это? — спрашивает ужасающий мужчина. — Я не знал, что мы позволяем Гетерам присутствовать на бизнес-сделках. Это подношение? Рукой Чонгук ищет предплечье Юнги и хватается за него. Крепко. Юнги едва моргает, самодовольно откидываясь назад. Этот мудак, очевидно, хороший актер, или, может быть, он на самом деле является самодовольным и помыкает ими. — Матевал, Уренал. Вы оба, кажется, уже полны недовольства, несмотря на участие в этой ужасной бизнес-сделке, которая пошла не так. Я подозреваю, почему вы здесь. Первый мужчина — Матевал — бледнеет. — Шансы были не в нашу пользу, — говорит Матевал. — И Претор, который знал это, продал все. Мы ищем новый контракт для внутреннего сельскохозяйственного экспорта. Конкретно, вина. Он показал контракт, и Юнги махнул рукой. Кто-то приходит и наливает ему бокал вина. Он не смотрит на бумагу, лежащую на столе. — Занимательный документ, я уверен, — говорит Юнги. Господи, что за мудак. — Но скажите мне, почему я должен стремиться импортировать вино, когда мы сами первичные экспортеры? Документ, лежавший на столе, сложный, на уровне, значительно превышающем ожидания Чонгука. Опять же часть современной предвзятости — он считал всех этих людей примитивными. Это явно не так. — Красное вино, — ухмыляется Уренал. — Мы готовим малиновое и белое. Кроме того, мы контролируем южные торговые маршруты Ата-шал. Мы откроем их для вас. Юнги застывает. Комната наполняется напряжением. — Этот обман противоречит кое-чему другому. Эти торговые пути были закрыты для нас на протяжении десятилетий. — Верно, — говорит Уренал. — Ты предложил нам скудное убежище во время нашего пребывания здесь и относился к нам с неуважением. Сделка кажется слишком сильной в твою сторону, да? Вот почему я предлагаю еще одну сделку. Гетера, верно? Он указывает прямо на Чонгука, который до сих пор молчал в соответствии с указаниями Юнги. Из-за этого заявления, однако, он выражает свое возмущение. — Нихуя, лузер, — накаливается Чонгук. Он работал и с достаточно мощными мужчинами. — Сядь, любимый, — говорит Юнги жестким голосом. — И Уренал, я предлагаю отказаться от этого термина. У нас нет Гетеры здесь. У Уренала, который выглядел удивленным внезапными эмоциями Чонгука, взгляд становится еще пристальнее. — Не дави на него, — бормочет Матевал, постукивая пальцами по столу. — Магистрат, мы слышали, что этот человек — подношение Аши. Если тебе понравится, мы попросим его заключить контракт. — Мне это не нравится, — говорит Юнги, начиная сердиться. На его лице странное выражение, и Чонгук даже не может сказать, действительно ли он играет или нет. Мужчина напротив него тоже ошарашенный — ясно, что Юнги не из тех, кто теряет свой темперамент. — Ты попытался торговаться за моего возлюбленного и показал самое большое неуважение к моему посту. — О—я—, — рот Матевала в шоке открывался. — Мы не знали, что он твой— — Мой, — отрезает холодно Юнги. Рукой обвивая шею Чонгука, утверждая это. Не желая нарушать этот обман, Чонгук кладет свою руку на ногу Юнги. Странное чувство. Неплохое. Яростный взгляд, направленный на Уренала, превратился в осторожный. — Магистрат, подношение Аши не будет использовано против тебя. Нам просто нужно, чтобы он разрешил наши внутренние споры — сделка по-прежнему в твою пользу. — Нет. Матевал толкает локтем в бок глубоко задумавшегося Уренала. — Очень хорошо. Мы подготовим новый договор и дадим тебе рассмотреть его, — говорит Матевал в милостивой манере. Наверное, не хочет снова выводить Юнги. — Хорошо, — произносит Юнги ледяным тоном. Они кланяются и уходят без какой-либо спешки. Чонгук выпускает шумный выдох после того, как они исчезают из поля видимости, напряжение в комнате рассеивается. — Я был так близок к тому, чтобы ударить того парня. Закрыв глаза из-за эмоционального истощения, Юнги бормочет: — Понятно почему. Уренал... невыносимый. — Да, это не шутка. Рука Юнги все еще на шее Чонгука. Он немного ее сжимает, а потом убирает, оставляя доступ холоду. — Север уже некоторое время находится в состоянии экономического спада, — объясняет Юнги. — Они переживали политические перевороты в течение многих лет — олигархическое подтверждение прав землевладельческих дворян. Любая сделка, которую они покажут, будет в нашу пользу. Спрашивать тебя самонадеянно. Тогда его гнев был настоящим. Магистрат Юнги, который был спокойным, хладнокровным, постоянно контролирующим себя — на короткий момент позволил непреклонной силе воли своей должности угрожать двум переговорщикам. Из-за Чонгука. Он был польщен; немного неуверенный, как правильно себя чувствовать, но грудь наполнялась теплом. — Спасибо, — говорит тихо Чонгук, — что заступился за меня. — Если бы, я боялся, что ты перепрыгнешь через стол и задушишь его. — Поверь, я был близок к этому, — Чонгук расплывается в улыбке вместе с Юнги — освобожденные от проблем, преследующих их в течение последних нескольких дней. И на короткий миг Чонгук на самом деле забывает, что он вдали от дома, в месте, окруженном незнакомыми людьми. Теперь это странно.