displacement

Они в целости шли обратно в комнату, Чонгук стал почти психически сумасшедшим от неверия и шока, пробирающего его тело. — Ты просто позволишь ему уйти? — спрашивает недоверчиво Чонгук. — Он пытался убить меня! — Это была воля Аши, — говорит Юнги, тяжело садясь в кресло. — Я... бросил вызов ей. Его руки были сложены вместе, указательный палец давил на костяшки, что Чонгук признал уникальным нервным тиком. Сделав глубокий вдох, Чонгук сел на колени, смягчая взгляд. Привязанность, которую он испытывает к Юнги, увеличивается в тысячу раз. — Юнги, — говорит Чонгук. — Ты спас меня. — Я буду сожалеть об этом, — утверждает Юнги, а Чонгук отшатывается назад — больно. Юнги ловит его взгляд, чтобы пояснить: — Она заставит меня пожалеть об этом. Чонгук понимает. Поступки не остаются безнаказанными, особенно под властью Аши. Это не уменьшает боли и гнева от случайного разрыва их с Чимином дружбы, но, по крайней мере, Чонгук благодарен, что он может доверять кому-то в этом месте. Наступила ночь. Звезды озаряют небо и парад с факелами на улицах. Ликование освещает общественные улицы как пламя. Но внутри их комнаты преобладает тишина. — Ты бросил ей вызов, — тихо говорит Чонгук. — Ради меня. Я— я думал, ты не хочешь быть со мной из-за нее. — Не ценой твоей смерти, — огрызается Юнги. — Ты мне нравишься. Нравишься. Больше, чем должен. Неуверенно Чонгук спрашивает: — В романтическом смысле? — Каждое движение, каждая твоя шутка, — говорит Юнги жестким голосом. — Это было искушение. — Я не мог быть таким привлекательным, — ему трудно в это поверить. Как, блять? — Я сдерживал себя, — продолжает Юнги, — в ту ночь. — В ту ночь, когда меня предложили тебе? Пауза. — Да. Не владея своим ртом, Чонгук глупо пялится на Юнги, его разум будто забыл о нормальной реакции. — Ты также общительный. Это не только физическое, — говорит Юнги с расширенными зрачками. Каждый вздох рассчитан, каждый. Даже слишком. — Я больше не могу сопротивляться тебе. — Ты..., — говорит пораженный Чонгук. Он подбирается ближе, захватывая лицо Юнги. — Я бы завершил ритуал сейчас, — говорит Юнги, — если бы ты подчинился. На мгновение Чонгук просто смотрит. А потом в его груди расцветает счастье. Тепло, прилив головокружения распространяется по всему телу. — Я подчинюсь, — отвечает Чонгук. — Черт возьми, я подчинюсь. На мгновение они оба замирают. Юнги с интересом рассматривает его, словно не зная, с чего начать. Чонгук помогает ему, наклоняясь вниз и целуя его — легко, но приятно. Чонгук хотел этого в течение некоторого времени. Рука Юнги сбивает винный кувшин с полки. Тот разбивается о землю: вино разливается по мраморным полам. — Господи! — кричит Чонгук, разрывая поцелуй, чтобы посмотреть на этот беспорядок. — Забудь об этом, — говорит Юнги с темными глазами. Он кладет Чонгука на кровать. — Кто-нибудь позже уберет. — Но— — Я сказал, оставь это, — твердо повторяет Юнги, запустив руку с нижней части живота Чонгука к шее, сжимая ее, ощущая сердцебиение Чонгука. Давление, оказываемое на его шею, не сильное, но все еще в подавляющем большинстве горячее и доминирующее, чего достаточно для Чонгука, чтобы выпустить стон из горла. А потом Юнги тянется другой рукой, сжимая его член. Чонгук запрокидывает голову и стонет. Громко. Каждое движение приносит волну удовольствия, пока Юнги дразнит большим пальцем головку. — Пожалуйста, — умудряется просить Чонгук. — В меня, пожалуйста. Как-то раз Юнги купил масло — он кружит пальцем, затем двумя вокруг ануса Чонгука, прежде чем вводит их внутрь, получая бессмысленные маленькие стоны Чонгука, пока тот толкается назад. Это все, о чем Чонгук мог думать, даже больше. Юнги умело работает своими пальцами, губами нежно скользя по ключице Чонгука, потом по его подбородку. Чонгук извивается, жар проносится по его телу, когда Юнги задевает простату. Удовольствие ошеломляет. Как только Чонгук стал выглядеть достаточно подготовленным, Юнги начал входить в него, подавляя стон. Сначала головкой члена, потом полностью. Чонгук чувствует его полностью. Их объединение мокрое, гладкое. — Ты чувствуешь... — Большой. Юнги ласково обнимает его в ответ. Чонгук тяжело выдыхает, издает крошечные стоны, а потом дает утвердительный кивок двигаться. Магистрат начинает толкаться в простату Чонгука, сопровождая бедра ударами и вырывая судорожные непристойные стоны. Не занимает много времени наступление момента, когда Чонгук чувствует жар, словно приливную волну, в животе, огромное удовольствие. Он отчаянно дрочит, пока желаемый оргазм не достигает его как ударная волна, разрывающая все тело. — Черт, — стонет Чонгук. — Господи, Юнги— — Чонгук, — все, что говорит Юнги грубым голосом, прежде чем кончает внутрь него с хриплым криком. На мгновение они оба просто тихо лежат. Юнги выходит из него, а Чонгук хнычет. Он бездумно смотрит на потолок, пока Юнги хватает ткань со стола и начинает вытирать себя. Спустя несколько минут, когда сердцебиение Чонгука пришло в норму, Юнги говорит: — Это было— — Действительно чертовски хорошо, — говорит Чонгук разводя руки в стороны на кровати. Он кусает свою губу. — Юнги, ты— ты нравишься мне. Ты очень нравишься мне. Это станет проблемой? Чужая ладонь мягко приземляется ему на щеку. Юнги поворачивает голову Чонгука к себе лицом. — Теперь мы Хаста-вал, — говорит Юнги и разъясняет непонимание на чужом лице. — Это сродни спутнику на всю жизнь. Кто-то, кого человек высокого статуса выбирает своим партнером. — Хаста-вал, — слова звучат странно на его языке. Незнакомо. — Похоже на брак. — Похоже, — признает Юнги. — Это также вечный союз, но между двумя мужчинами. Только высокий социальный статус может претендовать на Хаста-вал — это не политический союз, а чисто эмоциональный. Я знаю, что ты, возможно, захочешь вернуться в свой мир, но с неясными мотивами Аши, какими бы они ни были, я предлагаю тебе свою защиту. Чонгук краснеет и делает паузу, чтобы вспомнить свои мысли. — Звучит как серьезное обязательство. — Да, — говорит Юнги, признаваясь. — Мне... нравится проводить с тобой время. Будущее кажется далеким из-за утешительных слов Юнги. Чонгук отвечает, прислоняясь к нему и целуя. — Спасибо, — шепчет Чонгук, стесняясь. А потом этот момент ломается. Хлоп. Хлоп, хлоп. Больше неприятных и ходульных хлопков. Звук аплодисментов внезапно разнесся по всей комнате. Они оба начали озираться вокруг, чтобы определить источник шума; он исходит от подножия кровати. Там кто-то стоит. Как, черт возьми, кто-то попал в комнату? Это самая безопасная часть дворца. — Очень, очень хорошо, — говорит довольно человек. Он звучит знакомо, и Чонгук щурится в тускло освещенной комнате на незваного гостя, простыни тревожно потянулись к груди. — Кто ты? — рычит Юнги, вскакивая с кровати голым перед Чонгуком. Оборонительно. Таинственный человек щелкает пальцами. Все фонари включаются в комнате. Камин с упорством разжигается, и лицо нарушителя резко освещается. Комната погружается в мгновенную тишину. Чонгук пялится. И пялится снова. Нет. Но как? В этом нет никакого смысла. Чонгук в удивлении искривляет рот, безмолвно шевеля губами в воздухе. — Намджун?