Vogue

До дома Кёнсу добрался глубоко за полночь. Он рассчитывал, что сейчас тихо войдёт, примет душ и ляжет спать, но уже с порога наткнулся на сюрприз. На кухне за столом сидели Чунмён и Чонин. И если второй сразу же вскочил, когда дверь открылась, то первый даже ухом не повёл. - Полуночничаете? - Работаем, - Чунмён всё ещё не спешил оборачиваться, но по его голосу Кёнсу догадался, что тот и правда был погружён в дело. - Ночь на дворе, ты же не рабовладелец. – Он повесил куртку на крючок в прихожей и вошёл в кухню. – Да садись уже, чего прыгать. Чай? - Если можно, - Чонин совершенно не производил впечатления того наглеца, что Кёнсу помнил по аэропорту. - Ты заболел? - Нет, я в порядке, - Чонин рассматривал столешницу, отчего Кёнсу очень сильно сомневался в правдивости его слов. - А у тебя нет брата-близнеца? Такого хамоватого оторвы, который стреляет сигареты, носится на байке и пикапит всех более-менее симпатичных парней? - Нет, - Чонин покачал головой, но ничего не добавил. - И ты после этого будешь утверждать, что всё в порядке? - Да всё с ним нормально, я просто попросил его заткнуться и не отвлекать меня, - раздражённо встрял в разговор Чунмён, о котором Кёнсу уже успел забыть. - А, это всё объясняет. А чем ты так занят? Ну-ка? – Кёнсу заглянул через плечо Чунмёна и заметил альбом для эскизов. Чунмён короткими движениями карандаша создавал на листе какое-то подобие человеческого костюма, но пока было сложно судить, чем это будет в итоге. – Накатило? - Типа того, - Чунмён даже не прервался. Было видно, что вдохновение струилось из него. И Кёнсу ощутил потребность обвести этот день в календаре. На его памяти в Сеуле такое с Чунмёном происходило впервые. Нет, конечно, он рисовал всегда и рисовал много. Эти эскизы были его страстью наряду с фотографиями, но такого с ним прежде не случалось. Обычно Чунмён мог неделями и даже месяцами рассматривать чужие коллекции, перебирать разнообразные издания с моделями, пытаясь поймать собственное вдохновение. Сейчас же он точно видел, что именно хотел нарисовать. - Ты бы отпустил человека домой, чего он тут сидит и пошевелиться боится, - Кёнсу поставил перед Чонином кружку с чаем. - Нет, пока он мне нужен, - пробормотал Чунмён, даже не подняв голову. - Ладно, - Кёнсу широко и сладко зевнул. – О, кстати… Что с подарком? - Каким? – Чунмён явно глубоко ушёл в свой мир искусства и высокой моды. - Бэкхёну! Вечеринка, завтра! Только не говори, что ты забыл! - Нет, я всё… купил, - Чунмён усилием воли оторвал голову, расправил плечи и посмотрел на Кёнсу глазами полного безумца. – Возьми на холодильнике конверт, там всё, - Чунмён скользнул взглядом по лицу Чонина и снова склонился над своим эскизом. – Я уже скоро закончу. Кёнсу взял с холодильника конверт и присвистнул. Наверное, стоило бы поставить Чунмёну какие-то разумные рамки. Впрочем, стоило бы самому заняться подарком, если уж на то пошло. Так что теперь Кёнсу предстояло расплачиваться за собственное легкомыслие. В конверте лежали билеты в Париж и обратно. Слава богам, Чунмён додумался купить их с открытой датой. Кёнсу попытался представить себе реакцию Бэкхёна, но не смог. Он не знал, хотел ли Бэкхён в Париж или вообще куда-либо. Однако Кёнсу утешал себя тем, что Бэкхён не любил сидеть на месте и до знакомства с Херан вообще мгновенно соглашался на любую авантюру. Сейчас авантюризма в нём стало заметно меньше, но менее активным он не стал, скорее, перенаправил свою энергию на одного конкретного человека. Так что, возможно, Чунмён угадал, когда выбрал такой, безусловно, дорогой, но экстравагантный подарок. Сам Бэкхён бы ещё подумал, когда, куда. А так ему нужно было только договориться на работе, подхватить свою женщину и сесть в самолёт, чтобы провести самые романтичные выходные в своей жизни в самом романтичном месте на свете. Кёнсу мысленно прикинул, сколько денег теперь он должен был Чунмёну, и немного приуныл. Впрочем, Чунмён пока обитал в его квартире, питался за его счёт и на работу не ходил, наверняка он не стал бы требовать возвращения долгов как можно скорее. Успокоив себя подобным образом, Кёнсу пожелал Чонину спокойной ночи, потрепал Чунмёна по плечу и ушёл к себе, потому что его, в отличие от безумного художника, ждала работа по расписанию. За то время, что Кёнсу пытался заснуть, входная дверь так и не хлопнула, а утром Кёнсу испытал чувство дежавю. Вернее, практически дежавю. В отличие от ночи, Чонин обнаружился на кухне спящим, зато Чунмён так и сидел над эскизами. - Ты с ума сошёл? – шёпотом возмутился Кёнсу и не сдержался, влепил ему лёгкий подзатыльник. - А? Что? – Чунмён встряхнулся, словно Кёнсу лунатика разбудил. – Что такое? - Уже утро, придурок. И жертва твоего безумия отбросила копыта. - В смысле? - В смысле, сдох. Или спит, - Кёнсу толкнул Чонина в плечо, и тот тихо застонал во сне. – Нет, ещё не сдох. Но уже на грани. - Я что, всю ночь рисовал? - Именно так, мой дорогой безумный друг. - А я не заметил, - Чунмён потёр покрасневшие глаза. – Ой, а он спит? - Не тормози, я тебя прошу! – начал раздражаться Кёнсу. – Конечно, он спит, он же нормальный. Ну, вернее, он более нормальный, чем ты. - А почему он не ушёл? - Откуда я знаю? Я-то ушёл. И даже поспал нормально, лёжа и в своей кровати, - Кёнсу тряхнул Чонина ощутимее. – Эй, подъём, жертва рабовладения! Вставай! Утро, петухи поют. - Где? - Сам рифму подбери, - огрызнулся Кёнсу. – Так, Чонин! Подъём, я должен собираться на работу. А тебе пора спать. Дома. Чонин наконец пришёл в себя, посмотрел по-детски удивлёнными глазами, но ничего не сказал, только потянулся очень изящным, грациозным движением, напомнившим Кёнсу то ли тигров, то ли ягуаров. Чунмён же, как в насмешку, снова ткнулся в свои листы, ещё быстрее зачёркав карандашом. - Сумасшедший дом. Доктор, дайте мне укол в мозг, - Кёнсу закатил глаза. - Я сейчас пойду, - Чонин с трудом выбрался из-за стола: сказывалась ночь в неудобной позиции. – Мне ещё надо приходить? - Да! Вечером сегодня, - пробормотал Чунмён, но Кёнсу остановил его ещё одним подзатыльником. - Каким нахрен вечером? Ты вечером будешь в баре, на вечеринке. И я там тоже буду. Ты забыл уже? - А уже суббота? - Бля, ты меня бесишь своей тупостью. Невыносимо. Всё, проваливай в комнату спать, - Кёнсу ловко вытащил у Чунмёна из рук альбом и карандаш. – Завтра верну. А то и послезавтра. И ты проваливай, не стой в проходе. Хотя… Нет, ты подожди. Ты на мотоцикле? - Да. – Чонину понадобилось время, чтобы вспомнить, кто он такой и на чём сюда добрался. - Тогда жди, я тебя подвезу. Ещё не хватало, чтобы ты без сознания на мотоцикл взгромоздился, - Кёнсу в три глотка выпил чай, сунул сигареты, на которые не хватало времени, в карман и буквально за шиворот вытащил Чунмёна из-за стола. – Так, ну давай… Целуй своего поклонника на прощание и иди спать. Чунмён то ли мгновенно отключился, оказавшись без альбома, то ли решил пошутить, но поднялся, повернулся к Чонину и неловко тронул губами его щёку. Кёнсу покачал головой, но от каких-либо комментариев воздержался. Он выставил Чонина за порог, тщательно запер за собой дверь, а потом прихватил Чонина за локоть, чтобы тот не свалился с лестницы. - Что это было? - Чтоб я знал, - Кёнсу не хотел обнадёживать парня и создавать иллюзии. – Это Чунмён, он не в себе. - В смысле? - Он ненормальный. У него есть две страсти, которым он верен. Это мода и фотография. Всё остальное – фон, как радио в машине. Он может даже подпевать некоторым песням, но спустя месяц-другой он их не вспомнит. - Но разве это не грустно? - Он выглядит грустным? – Кёнсу посмотрел на Чонина с удивлением. – Он счастлив в своём безумии, по крайней мере пока. - И он собирается жить так всю жизнь? - Я в душе не е... Не знаю, как он собирается жить. Вернее, я знаю, что он хотел бы делать до конца жизни. Но будет ли, это вопрос открытый. - А что надо, чтобы он был счастлив? - Лоботомия, - Кёнсу тяжело вздохнул. - Иногда я думаю, что тебе тоже. - А мне зачем? - Потому что ты умом тронулся. Чем он тебя так привлёк? Нет, он, конечно, красивый, но всё же, - Кёнсу скосил глаза, чтобы посмотреть, соврёт ли Чонин. - Он... Меня не заметил. - Гордость взыграла? - Типа того, - Чонина, похоже, вдали от Чунмёна начало отпускать. - Я решил привлечь его внимание любой ценой. - И перестарался. - Но привлёк же, - Чонин зевнул. - А в каком баре вы будете вечером? Кёнсу машинально выдал название и адрес, а потом спохватился: - Ты прийти хочешь? - Пока не знаю. А что, могут не пустить? - Едва ли. Просто место такое, куда просто потусоваться не ходят. Так что будешь выглядеть глупо, - Кёнсу не щадил никого, поэтому и для Чонина исключение делать не собирался. - Мне не привыкать, - Чонин осмотрелся, пока Кёнсу закуривал на светофоре. - Там останови, я дальше на метро доеду. - Да без проблем, - Кёнсу высадил пассажира, где попросили, а потом спокойно поехал к себе. К его удивлению Сехун уже топтался на пороге. - Ты опоздал, хён. - Я вовремя, сегодня суббота, балбес, - Кёнсу ткнул пальцем в строчку на вывеске, где было написано, что в субботу магазин начинает работать на час позже. - Чёрт, - Сехун криво усмехнулся. - Я вчера, видимо, увлёкся вином. - Есть такое. А где твой кот? - Дома. Я не стал его тащить, проще потом заехать... - Как скажешь, - Кёнсу впустил Сехуна в магазин. - Тогда ты пока на зале, а я пойду улажу другие вопросы. Будет что надо - зови, - Кёнсу с удобством устроился на диване в подсобке, поставил себе на колени ноутбук и с головой погрузился в скучную, нудную, но такую умиротворяющую работу. В реальность его вернул Сехун, который заглянул в подсобку включить чайник: - Ты голоден? - Как волк, - Кёнсу прислушался к себе. В желудке действительно урчало. А ещё ужасно ломило спину и шею. - Старость не радость. - Я метнусь тогда, куплю что-нибудь, - Сехун аккуратно пристроил красивый бумажный пакет на стол. - А там что? - Пластинка. Мэрилин Криспелл, представляешь. Как будто знали, что именно я хотел. - Не сам купил? - Нет, это подарок. Представляешь, сегодня со мной познакомилась девушка... Вернее, она сказала, что уже приходила раньше, на днях... И подарила мне эту пластинку. И прямо так попала. Как будто ей кто-то подсказал... - Интересно, кто бы это мог быть, - Кёнсу насмешливо хмыкнул. - Если бы я был чуть младше и чуть наивнее, я бы решил, что это ты, и очень обрадовался бы. Но я уже не маленький наивный мальчик... - И что ты решил по этому поводу? - Я решил, что мне всё равно. Она пригласила меня выпить с ней кофе, - Сехун накинул куртку. - И я решил, что вполне могу согласиться. Тем более, у вас сегодня будет хороший вечер. Чем я хуже? - Да ничем, если ты так ставишь вопрос. Так у тебя свидание сегодня? - Можно и так сказать, - Сехун махнул рукой. - Я скоро буду, - он вышел на улицу, а Кёнсу отставил ноутбук в сторону и вышел в зал. Клиентов не было, но Кёнсу все равно встал за стойку к кассе. Неожиданно неплохое настроение испортилось. Кёнсу понял, что совершенно не хочет идти ни на какие вечеринки, не хочет есть и не хочет ни с кем разговаривать. Будь он дома, он включил бы музыку под своё состояние, но здесь он до сих пор ничего толкового не придумал. - Я вернулся, хён, - Сехун бесцеремонно вырвал его из раздумий. - А давай поставим здесь фортепиано? Или рояль? - А орган не хочешь? - хмуро поинтересовался Кёнсу, но Сехун не дал сбить себя с курса: - Для органа здесь акустика не подходит. Или можно проигрыватель, как у меня дома. А то что это, музыкальный магазин, а музыки нет, - Сехун словно стал увереннее, пока отсутствовал. По крайней мере, он без всякого трепета обнял Кёнсу за плечи и утащил в подсобку обедать. - А что с котом? Ты же собирался его отвезти сегодня. - В понедельник отвезу, - отмахнулся Сехун, которого временный питомец, по всей видимости, совершенно не напрягал. - Презервативы хоть есть? Или угостить? - Оставь себе, хён. Вечеринки дело такое, никогда не знаешь, с кем будешь обжиматься в туалете, - неожиданно раздражённо огрызнулся Сехун. - Ты ревнуешь? - А ты? - встречный вопрос озадачил Кёнсу. Он пожал плечами, но это был не ответ, а скорее попытка потянуть время и спросить самого себя, что именно с ним происходило. По всему выходило, что Кёнсу тоже был не в восторге от факта, что Сехун собирался на свидание. А ведь ещё вчера Кёнсу сам помогал той девушке - как там её звали - выбирать пластинку, чтобы непременно понравиться Сехуну и привлечь его внимание. - Есть немного, - в итоге признал Кёнсу. - Я, знаешь ли, тот ещё собственник. И всех, кто мне симпатичен, я предпочёл бы держать дома в шкафу. - Весёлая перспектива, - Сехун к такому ответу оказался не готов. - Вполне. Просто это незаконно, поэтому приходится обходиться тем, что есть, - Кёнсу постарался свести всё к шутке, чтобы не сказать ещё что-нибудь лишнее. Сехун если и сделал для себя какие-то выводы, то вслух их не озвучил. Он вообще как-то необычно притих, а вечером ускользнул пораньше. Кёнсу не стал его задерживать. Лучшая часть его натуры желала мальчишке только добра, а эта девочка вполне могла оказаться той, что нужна Сехуну. Чунмён всё ещё спал, когда Кёнсу вернулся домой, поэтому сборы на вечеринку получились торопливыми, суетливыми и наполненными нецензурной лексикой. Озверевший от попыток Чунмёна приложить руку к его причёске, Кёнсу едва не уехал один, а уже на полпути вспомнил, что оставил подарок на кухне на холодильнике. Высадив Чунмёна у цветочного магазина – о букете для Херан они вспомнили также в последний момент – Кёнсу метнулся домой, а в бар они оба явились с опозданием и в состоянии, близком к аффекту. К счастью, Херан учла то, что многие могли опоздать, и без них не начала. Бэкхён торчал за стойкой, уверенный, что сегодня работает в своём обычном режиме. Однако погасший свет во всём зале и софит, направленный в сторону бара, заставили его поменять своё мнение. Бэкхён сначала опешил, а потом буквально заверещал от радости, запрыгал на месте и чудом не снёс столик, рванувшись обнимать и благодарить своих гостей. Подарки привели его в неописуемый восторг. По всей видимости, Чунмён угодил с выбором, потому что Бэкхён засиял просто ослепительно, обнял их сначала по отдельности, потом вместе, а потом по секрету, суфлёрским шёпотом, рассказал, что давно собирался сделать нечто безумно прекрасное, но о том, чтобы сделать это в Париже, он даже мечтать не мог. Искренняя радость Бэкхёна и хорошее настроение Херан постепенно примирили Кёнсу с реальностью. Он вернулся к своему обычному настроению, принялся шутить и получать удовольствие от процесса. Чунмён умудрился прихватить свою камеру и теперь снимал то счастливого именинника, то его прекрасную во всех отношениях подругу, то Кёнсу, который хмурил брови, корчил рожи и совершенно не собирался позировать. Увлёкшись тостами, выпивкой и отличными закусками, о которых любезно позаботилась Херан, они все пропустили момент, когда в баре появился Чонин. Первым на него среагировал Кёнсу, который, если быть честным, просто заметил, что в зале, где было полно народа, стало вдруг непривычно тихо. Вернее, смолкли голоса и смех, а вот музыка стала звучать отчётливо. Кёнсу вытянул шею, чтобы посмотреть, что происходит, и не удержался от улыбки: - Мён… Обернись! - А что там? – Чунмён повернулся как был, со стаканом, да тут же руку и разжал. Пиво брызгами окатило его одежду, стакан разлетелся осколками, столкнувшись с полом, но Чунмён этого не заметил. Он смотрел, открыв рот, потому что Чонин не просто так стоял посреди бара, он танцевал. - Фоткай, фоткай! – Бэкхён не стал разбираться в причинах такого ступора, а просто толкнул под руку Чунмёну его камеру. Чунмён встряхнул головой, дрожащими руками взял фотоаппарат и поймал танцевавшего Чонина в объектив. - Это тоже входило в программу? – шёпотом поинтересовалась Херан, но Кёнсу только покачал головой. - Всё гораздо хуже. Это акция по совращению Чунмёна. - И как? - Сама видишь, он на грани оргазма, по крайней мере, творческого. - А с физиологическим как? - С этим пока хуже, - Кёнсу поднял свой бокал. – За оргазм! - За него! – Херан отсалютовала своим бокалом, но много пить не стала, пригубила и отставила подальше. Кёнсу списал такую осторожность на то, что Херан была организатором вечеринки и хотела оставаться в трезвом уме до самого вечера. Да и веселиться без алкоголя девушки умели всегда лучше парней. - Эй, парень! Парень! Как тебя? – позвал Бэкхён, а Кёнсу услужливо подсказал: - Чонин! - Эй, Чонин! Гений танца! Иди к нам! Я угощаю! – Бэкхён не поленился встать и притащить Чонина за их столик. – Я Бэкхён, у меня сегодня праздник. Это Херан… - Мы знакомы уже, - Кёнсу чуть подвинулся, чтобы дать Чонину место рядом с собой. Бэкхён, казалось, ничуть не удивился. Он представил Чонину остальных гостей, а потом завалил его комплиментами по поводу танца, манеры двигаться, умения импровизировать и просто прекрасно выглядеть. Чонин самодовольно улыбался, кивал, принимая комплименты, а сам краем глаза косился на Чунмёна, мол, ты слышишь, что люди говорят. Чунмён же если и слышал, то тут же забывал, потому что его куда больше волновали снимки, которые получились. Первой не выдержала Херан. Она подошла к Чунмёну, выхватила из его рук камеру и изящным жестом убрала её за спину: - Верну в конце вечера. А сейчас побудь с нами. И посмотри уже на него. - На кого? – то ли не понял, то ли удачно притворился Чунмён, но у Чонина от этого сдали нервы. - На меня! - он положил руки на щёки Чунмёна и повернул его лицо к себе, наклонился через столик и быстро, жёстко поцеловал.