Vogue

- Это было очень эффектно, - заключил Бэкхён, когда Чонин сел на своё место, а Чунмён задумчиво облизал губы. - Главное, чтобы не зря, - Кёнсу хоть и впечатлился этим порывом, но виду не подал. Атмосфера бара, алкоголь и близость старых друзей вернули его мысли во времена, когда он сам выступал со сцены. Тот бар был меньше и проще, он был насквозь прокурен, но фортепиано было всегда хорошо настроено, а больше Кёнсу ничего не было нужно. - А помнишь? – Бэкхён, видимо, тоже попал в струю ностальгии, потому что кивнул себе за спину, туда, где располагалось возвышение с фортепиано. - Помню, конечно, - Кёнсу усмехнулся. - Я иногда жалею, что ты теперь бизнесмен. - Скажешь тоже. - Нет, правда. Я понимаю, конечно, что это твоя мечта. Ты хотел открыть такой магазин, чтобы у людей была возможность покупать хорошую музыку, выбирать, советоваться. Ты так и сделал. Ты знаешь, о твоём магазине говорят. Ты же знаешь, я за стойкой вместо психолога обычно, но иногда со мной делятся и просто интересными новостями. И уже несколько человек хвастались мне, какой прекрасный музыкальный магазин они нашли. - Всё, всё, я уже растаял, - Кёнсу хоть и не признавал это в открытую, но комплименты ему было слушать очень приятно. - Ты не тай, а слушай. Репутация у твоего магазина действительно классная. А это шаг к успеху. Так что ты тот ещё бизнесмен. Видишь, смог такое болото расшевелить. - Ладно, хорошо. Бизнесмен так бизнесмен. - Это же не плохо. Но я иногда скучаю по твоему голосу, по той музыке, что звучала в баре... - Я тоже по этому скучаю. Иногда, - вынужден был признать Кёнсу. - А ты не хочешь сейчас спеть? - Сейчас? - Да, вот сейчас. - А играть кто будет? Пианистов среди нас нет, я уж молчу, что даже если бы мы нашли пианиста... - Что нужно? - встрял в разговор Чунмён, а Кёнсу напрягся. - Пианист есть знакомый? Чтобы мог приехать? - Бэкхён ощущал себя царём всего мира. - Сейчас, - Чунмён выбрался из-за стола и отправился кому-то звонить. Он отсутствовал минут десять, а потом вернулся довольный как слон в брачный период: - Через полчаса будет пианист. Джазовый. - Где ты его взял? - Где взял, там больше нет, - Чунмён широко и ярко улыбнулся. Кёнсу ощущал себя дураком. Он знал, что во всём этом был какой-то подвох, но Кёнсу был слишком пьян, чтобы понять, в чём именно было дело. В голове крутились и менялись местами огрызки информации, которые надо было сплести вместе как цветные шнурки, чтобы получилась косичка. Но поймать эти огрызки Кёнсу не мог, а ещё и Бэкхён без конца гудел под руку, подливал пива в стакан и смеялся так искренне, что у Кёнсу звенело в ушах. Херан, эта прекрасная во всех отношениях женщина, изо всех сил пыталась принять удар на себя, но Бэкхён в полной мере наслаждался праздником и успевал доставать всех. Ну, почти всех. Чунмён раздобыл где-то карандаш и теперь чёркал что-то на салфетке. Чонин буквально по миллиметру перебрался к нему ближе и теперь заглядывал через плечо, стараясь не дышать. - Что это? - Кёнсу выдернул салфетку и присмотрелся. - Платье? - Да, платье. - Ой, смотри! Херан, она похожа на тебя, - Бэкхён перехватил салфетку и показал своей женщине. - Шикарно! - Херан оценила не столько схожесть, сколько сам нарисованный наряд. - Чунмён, я хочу, чтобы ты превращал свои рисунки в одежду, я бы хотела носить такие платья. - Я бы тоже хотел, чтобы мои эскизы превращались в настоящую одежду, - Чунмён окинул Херан оценивающим взглядом, а потом буквально в несколько штрихов набросал ещё одно платье и показал девушке. - Как тебе? - О... - Херан очевидно опешила, удивилась и даже приоткрыла рот. - Как ты узнал? - Увидел, - Чунмён не стал распространяться. - Я хочу! - Я придумаю что-нибудь, - Чунмён кивнул, забрал эту салфетку и спрятал в карман. - Ты что-нибудь понял? - задумчиво поболтал остатками пива в стакане Бэкхён. - Что Чунмён о чём-то секретничает с твоей женщиной, - Кёнсу и самому было любопытно, о чём Чунмён и Херан поговорили практически без слов. На Чонине же лица не было. Он откровенно страдал, потому что Чунмён, оказывается, мог быть понимающим, мог без слов читать мысли, мог по глазам улавливать какие-то эмоции. А его, лезущего из кожи вон, Чунмён не замечал в упор. - А где пианист? - А вон! – Чунмён махнул рукой в сторону входа, а Кёнсу мученически застонал. Вот о чём его пыталось предупредить пьяное сознание. Он же знал! Чунмён говорил, что Сехун играет и играет хорошо. Он знал, что Сехун любит джаз и разбирается в нём. Да и кому ещё Чунмён мог позвонить и вытащить к ним? - Ты шутишь? - Нет, с чего вдруг, - Чунмён пожал плечами. - Это… Это Сехун? – Бэкхён невежливо открыл рот. – Да ладно! Это ж парень мечты! - В смысле? – шутливо нахмурилась Херан, но Бэкхён не испугался: - Милая, ты бы его видела в детстве. Я думал, его проще пристрелить, чем привести в божеский вид. И ещё так жалел, братец-то красивый, ну и что, что мелкий, как клоп. - Ой, кто бы говорил, - прищурился Чунмён, а Кёнсу некстати вспомнил забавную фразочку из французской комедии: - Мал клоп да вонюч. - И тебе спасибо. - Бэкхён, прекрати. Это попросту некрасиво, что ты пристал к парню, - Херан попыталась проявить необходимое по ситуации гостеприимство. - Но я же правду говорю, - Бэкхён искренне считал, что делал только лучше, вот так рассказывая о прошлом. Ведь так все могли бы оценить масштаб перемен, которые произошли с Сехуном. - Заткнись, - коротко попросил Кёнсу, и Бэкхён наконец стих. - Что случилось? - наконец вставил слово сам Сехун, который до этого не знал, куда себя деть, оказавшись под пристальными взглядами. - Сыграй... - Бэкхён кивнул в сторону возвышения с фортепиано. - Что именно нужно сыграть? Этот спокойный, чёткий ответ неожиданно поразил Кёнсу до глубины души. Он ожидал, что Сехун будет кокетничать, отказываться, отнекиваться, заставляя всех себя уговаривать. Что он начнёт говорить, что играет плохо, что сегодня он не в духе или не в форме. Но к огромному удивлению Кёнсу Сехун чувствовал себя совершенно спокойно. Он словно точно знал, на что способен, а ещё не брал на себя лишнюю ответственность. Его пригласили играть, значит, всех всё устраивало. - Так ты будешь петь? - А у меня есть выбор? - Кёнсу встал. Раз уж Сехун не ломался, то и ему не пристало. - А ничего, что мы тут... Пошумим? - Нет. Я думаю, никто не будет против, - Бэкхён повернулся к Херан. - Нам же можно, да? - Тебе сегодня всё можно, - она устроилась рядом, и они повернулись к маленькой сцене. Сехун сохранял невозмутимость. Если бы Кёнсу не знал его, он бы решил, что Сехун вообще не умеет выражать эмоции. Его спина под шёлковой рубашкой казалась невыносимо широкой. Кёнсу испытал нестерпимое желание провести ладонями по этим плечам, чтобы немного снять напряжение. Сехун буквально искрил им, и, наверное, стоило бы заволноваться, а сможет ли он играть. - Попробуй... Инструмент. Я подхвачу, если узнаю, - Кёнсу отдал Сехуну право выбора. Сехун устроился на потрёпанном жизнью стуле и положил руки на клавиатуру. Кёнсу поймал себя на том, что пристально смотрит на длинные пальцы с отчётливо заметными суставами, на широкие, хоть и худые запястья, на руки, совершенно лёгкие и ненапряжённые, в отличие от прямой, каменной спины. Когда Сехун начал играть, в баре стало небывало тихо, будто все присутствующие даже дышать перестали. Кёнсу несколько мгновений просто смотрел на то, как двигаются руки Сехуна, не вслушиваясь, что именно тот играет. Впрочем, даже по этим движениям он догадался, улыбнулся ярко и вскинул голову. Сехун, по всей видимости, тоже что-то о нём знал, что-то такое, что Кёнсу не стремился показывать окружающим. Сехун знал, какая музыка нравится Кёнсу. Впрочем, он знал не только о музыке, но и о многом другом. Кёнсу встряхнул головой, заставил себя сосредоточиться на музыке и запел. На его пристрастный вкус получилось не идеально. Во-первых, он даже не распелся, просто встал и вышел на сцену, поэтому даже не ожидал от себя выдающихся результатов. Во-вторых, был момент, где он немного забыл слова, но там его спас Сехун, который сообразил подсказать. А в-третьих, Кёнсу вдруг понял, как сильно ему этого не хватало. Музыкальный магазин был его мечтой, но её воплощение стоило Кёнсу слишком многого. Да, тот старый бар, где он выступал раньше, давно закрылся. Да и постоянного аккомпаниатора у него не было. Но желание петь было, оно никуда не исчезло. Оно просто отступило в тень, пока Кёнсу был занят своим магазином, но вернулось и раскрылось в полную силу, едва Кёнсу снова оказался на сцене. К аплодисментам Кёнсу оказался не готов, как и не готов к тому, что его начнут просить исполнить ещё что-нибудь. Несмотря на тоску по сцене и джазу, Кёнсу не собирался превращать день рождения Бэкхёна в собственный концерт. Впрочем, решение ему принимать и не пришлось. Сехун просто продолжил играть, а Кёнсу не оставалось ничего, кроме как продолжать петь. Спуститься со сцены удалось только через час. Кёнсу потёр горло, в котором после перенапряжения ощутимо першило, и с наслаждением принял из рук Херан чашку с тёплым чаем. - Это очень мило, - Кёнсу сделал несколько глотков. – Для нашего пианиста есть что? - Для пианиста у нас широкий выбор, - Бэкхён щедрым жестом обвёл многообразие бутылок на столе, но Сехун, подошедший и вставший сзади за Кёнсу, только покачал головой: - Нет. Я на машине. Мне ещё назад ехать. - Нам тоже, - Кёнсу допил чай. – Но я уже готов. - Такси возьмём, - Чунмён наконец вернулся в реальность. – А завтра приедешь, заберёшь свою тачку. - Я вас подвезу, - пообещал Сехун, выдохнув Кёнсу в шею. Кёнсу нестерпимо захотелось свести плечи и прогнуться, чтобы уйти от ощущения этой настойчивой близости, но Сехун словно специально сделал ещё один, совсем крохотный, шажок вперёд. Он пользовался полумраком и шумом бара, чтобы прижиматься ближе, чем позволяли приличия. - А меня? – Чонин, по всей видимости, терял навыки только в общении с Чунмёном. Со всеми остальными он неизменно оставался собой: наглым, настойчивым и легкомысленным. - А ты кто? - Чонин. - Очень информативно, - Сехун явно не собирался отстраняться. - Это поклонник твоего брата. Помнишь, я тебе рассказывал, - Кёнсу как можно осторожнее сдвинулся в сторону, потянулся к сигаретам и зажигалке. - А, да. Было такое, - Сехун посмотрел на Чонина с нескрываемым интересом. – А постарше не было? - На себя посмотри, - мгновенно огрызнулся Чонин, но Сехун только ухмыльнулся: - А я что? Я же за своим братом не бегаю. - Ты за Кёнсу бегаешь. И слюни пускаешь, вон, до земли висят, - парировал Чонин, а Сехун неожиданно смутился. Правда, на сей раз его смущение выразилось в необычной форме: - Выйдем поговорим? - Да запросто! – тут же поднялся Чонин, но мгновенно сел и получил подзатыльник от Чунмёна: - Закончили детский сад. - Мён, мы просто поговорим. Обещаю, - Сехун кивнул в сторону выхода, а Чонин поднялся снова, но уже без былого энтузиазма. - Пусть идут, я присмотрю, - Кёнсу показал сигареты. – Заодно покурить схожу. Чунмён удержался от комментариев и вообще повернулся к Херан, словно ему было совершенно не интересно, о чём будут говорить Чонин с Сехуном, если без мордобоя и оскорблений. Когда Кёнсу вышел на крыльцо бара, Сехун сидел на перилах и легкомысленно болтал ногой. - А где второй боец? – Кёнсу огляделся по сторонам, но никого не нашёл. - Сбежал, - Сехун аккуратно перехватил руку Кёнсу, потянул к себе и сделал затяжку от его сигареты. - Ты ему ничего не говорил? - Я? Ничего, - Сехун покачал головой. – А что я бы мог ему сказать? Что мой брат не приспособлен для отношений? Так он же вроде не совсем дебил, сам должен был понять. - Иногда и не дебилы не понимают, - пожал плечами Кёнсу. - Это же Чунмён, - Сехун посмотрел на Кёнсу с жалостью, мол, кем вообще надо быть, чтобы ещё на что-то рассчитывать. - А ты хорошего мнения о брате, - Кёнсу потушил окурок и достал следующую сигарету. - Ты хочешь сказать, что я не прав? Вот чем он сейчас занят? - С Херан разговаривает вроде. Ну, разговаривал, по крайней мере, когда я уходил. Сейчас, может, с Бэкхёном болтает или ещё с кем. А что? - А ничего. Ты сам посуди, этот дурачок пришёл сюда ради него, смотрел ему в рот буквально, каждый жест ловил. И ни хрена не поймал. - Ну так дело не в Чунмёне, - Кёнсу уловил в этом разговоре личный интерес со стороны Сехуна. - А в ком? - Ты вообще допускаешь, что он просто Чунмёну не нравится? - А кто ему нравится? Ну, кроме тебя самого, - Сехун тихо засмеялся. – Сколько уже людей пытались, и все не нравятся. - А что, такого быть не может? - Хён, поправь меня, если я ошибаюсь, но ты, похоже, из таких же особенных, - неожиданно нахмурился Сехун. - А я здесь причём опять? – непритворно удивился Кёнсу. - Это же не ко мне Чонин клеится. - Ты притом. Ты мог бы сказать моему брату, что тот ведёт себя как мудак, но ты молчишь. Потому что ты вёл бы себя так же. Хотя что я, ты не вёл бы… Ты именно так себя и ведёшь. - Сехун, мне кажется, или ты хотел с кем-нибудь посраться? – Кёнсу под действием алкоголя соображал не так чтобы особенно резво, поэтому оценивал ситуацию по тому, что было на поверхности. - Ну конечно, хён, - Сехун как-то погрустнел и заметно притих. – Ты совершенно прав. Знаешь, наверное, вызовите себе такси, я что-то спать захотел. Поеду домой. - Угу, езжай осторожно, - Кёнсу вернулся в бар и уселся за столик как ни в чём не бывало. - А куда ты дел мелких? – поинтересовался Бэкхён, а Чунмён только вскинул голову, прислушавшись. - Закопал, куда ж их ещё-то, - Кёнсу налил себе выпить. – Да разбежались они, что вы на меня так уставились. Я же не маньяк. - Куда разбежались? – не понял Чунмён. - По домам. Сначала Чонин, потом Сехун. Этот, правда, прочитал мне лекцию о том, что ты мудак, а я тоже мудак, потому что не мешаю тебе быть мудаком. - Что-то слишком много мудаков, - Бэкхён поднял палец вверх, привлекая внимание. – Давайте по порядку. - Так я всё рассказал, что ещё? – Кёнсу залпом опрокинул в себя алкоголь. - Почему Чунмён мудак? - Потому что в него втюрился этот малолетний стриптизёр, наверное, - предположил Кёнсу, которого эта тема уже порядком утомила. - Малолетний? - Нет, ну ему уже алкоголь продают, но всё равно. Студентик, - Кёнсу покосился на Чунмёна, который мог бы и сам о себе рассказать. – В общем, особо он Чунмёна не потряс, так что бурной радости и оваций не сорвал. Бывает. Но Сехун, видимо, решил, что Чунмён зажрался и должен был схватить этого мальца и затащить не менее чем под венец. А то вдруг следующего такого не представится? - А вдруг не представится? –поинтересовалась Херан, но Кёнсу только рассмеялся: - Тогда я подарю ему сорок кошек, чтобы они его сожрали. - Спасибо, я как-нибудь обойдусь, - Чунмён скривился. - А он тебе совсем не нравится? – Херан, похоже, искренне переживала за Чонина. - Ну… Сложно сказать. Он красивый. Тело классное… Двигается шикарно, ты же сама всё видела. Характер… не знаю. Я особо не разбирался, - теперь настала очередь Чунмёна тянуться за выпивкой. - Так а что тебе не нравится? Ну разобрался бы, - Херан явно настроилась на долгий разговор. – Ты хоть пытался? Поговорить с ним, например, расспросить, что он любит, что ему нравится, на свидание сходить… Он тебя приглашал на свидание? - Если считать бесконечное нытьё приглашением, то да, - припомнил Кёнсу. - Он же милый. Он из-за тебя пришёл сюда, да? И устроил тут… выступление? – Херан наконец подобрала правильное слово для описания танца Чонина. - Наверное, - Чунмён пожал плечами. - Если он в постели такой, ну как… когда танцует, то я бы рассмотрел его кандидатуру, - со смешком заметил Бэкхён, а потом наклонил голову, чтобы Херан было удобнее хлопнуть его по затылку. - А малой чего? - Вспомнил, что ужасно устал. Ты в курсе, что ты его со свидания сдёрнул? – обсуждать Сехуна и собственное вероятное мудачество Кёнсу не особо хотел. - Со свидания? - Ясно. Там с ним в магазине девушка познакомилась. И сама пригласила, - рассказал Кёнсу. – Хорошая, кстати, девушка, красивая. Я думаю, у неё есть шансы. - Нет у неё шансов. Ни одного, - Чунмён тяжело вздохнул.