Vogue

Домой они с Чунмёном попали ближе к утру. Кёнсу уже понимал, что сильно перебрал с алкоголем, но в целом он считал, что вечеринка удалась. По крайней мере, они угодили с подарком, сюрприз получился, а ещё Кёнсу вспомнил свои ощущения от пения на сцене. Конечно, были и минусы. И главный из них – ссора с Сехуном. За Чонина Кёнсу особо не переживал, в конце концов, Чонин не был его проблемой. А вот с Сехуном надо было что-то решать. Спать не хотелось, поэтому Кёнсу не нашёл ничего лучше, кроме как включить музыку – разумеется, достаточно тихо, иначе соседи давно вызвали бы полицию – улечься в постель и взяться за телефон. Он не стал звонить, сообразил, что в отличие от него Сехун уже мог спать. Поэтому отправил сообщение: «Я всё ещё не понимаю, почему я мудак, но я готов извиниться». «Не напрягайся, хён. Я в порядке», - пришло в ответ меньше, чем через минуту. Кёнсу с удивлением посмотрел на время, а потом открыл окошко, чтобы набрать новое сообщение: «А почему тогда ты уехал? Ты же обещал подвезти» «Я устал». «А зачем ты приезжал? У тебя же было свидание». «Не было никакого свидания, хён. Я просто выпил с Джухён кофе. Поблагодарил за подарок. И объяснил, почему ничего больше не будет. Так что я был совершенно свободен, когда Мён позвонил». Неожиданно для себя Кёнсу ощутил облегчение, когда прочитал, что свидания не было. Ему вдруг захотелось предъявить свои права на Сехуна. Потому что тот был его помощником, его… Кем? Кёнсу задумался. С одной стороны, Сехуна неожиданно стало слишком много в его жизни. А с другой… Кёнсу вдруг понял, что не отказался бы ещё увеличить это присутствие. И сделать его более личным. «Я хотел сказать тебе спасибо. Я и не знал, что ты такой хороший музыкант. Мне понравилось, как ты играешь… так свободно, легко. И твои импровизации… В них нет ничего лишнего», - наконец решился написать Кёнсу, которому совсем не хотелось заканчивать разговор таким образом. «Спасибо, хён». Этот кроткий ответ неожиданно задел. То есть, Кёнсу написал ему о своих впечатлениях, а Сехун только вот так сухо поблагодарил? И всё? Он мог бы сказать, как ему понравился голос Кёнсу, его манера. Но он словно ничего не слышал. Или не хотел обсуждать. Кёнсу едва не отправил гневное «И это всё?», но сдержался, подумал немного, а потом спросил кое-что другое. Правда, не менее насущное: «В понедельник тебя ждать на работе?» «Разумеется», - Сехун осознанно или нет, но нашёл способ быстро и эффективно довести Кёнсу до белого каления. «И это всё, что ты можешь мне сказать?» «Спокойной ночи, хён». Кёнсу тихо зарычал. Нестерпимое желание швырнуть телефон в стену накрыло с головой, но скоро отступило. Всё же, Кёнсу никогда не считал себя импульсивным. Он встал, выключил музыку, а потом пошёл в комнату Чунмёна: - Мён, ты в сознании? - Пока ещё, - Чунмён снова сидел над своими эскизами, но теперь его карандаш двигался уже не так уверенно. - Не спится? - Что-то типа того, - Чунмён отложил карандаш. – А ты чего не спишь? - Будешь смеяться, совесть заела, - Кёнсу присел на разворошенную постель. – Теперь, правда, я хочу убивать, но подозреваю, что просто повёлся на провокацию. - А что с совестью? Почему заела? Ладно я… - Чунмён покосился на альбом. Кёнсу проследил за ним взглядом и присвистнул. Он ещё никогда не видел, чтобы Чунмён просто так рисовал портреты. Раньше он мог делать их только во время учёбы, но сейчас явно сделал исключение. Кёнсу смотрел на прекрасный, очень похожий, хоть и совсем не прорисованный портрет Чонина. - Ну вот и я тоже… - Кёнсу протянул Чунмёну свой телефон. – На, посмотри вот. - Сехуни? – Чунмён торопливо пролистал переписку. – О, а малой-то в ярости. - Да? А я думал, что он меня троллит, - Кёнсу по-новому взглянул на сообщения. – Думаешь, он злится? - Да я уверен. Он с детства так бесился. Если малой говорит мало и вежливо, значит, скоро будет рыдать и ругаться. - А почему я не знал? – Кёнсу нахмурился. Всё же его знакомство с семьёй Чунмёна носило характер постоянный и продолжительный. - Потому что он никогда тебе не показывал этого. И мне не разрешал рассказывать. Ты и так над ним смеялся постоянно. - Вот блин, я же не со зла, - Кёнсу нахмурился. Для него стало настоящим открытием, что Сехун так переживал из-за его отношения, его мнения. И что Сехун обижался. - Ну, я думаю, сейчас он это уже понял. А тогда было сложно, - Чунмён помолчал немного. – Поговори с ним. Он же всё это ради тебя затеял. - Что всё? – Кёнсу почувствовал некий подвох в словах Чунмёна. - Всё, Кённи, абсолютно всё. Привёл себя в порядок, потому что ты его дразнил нескладёхой, научился играть, потому что… - Да, я помню, Собачий вальс двумя пальцами, - Кёнсу помрачнел. - Ну вот. Он поступил в университет, маркетинг, все дела. Начал разбираться в джазе… В общем, ты же не дурак, дальше сам додумаешь. - Да уж тут думать осталось… Прямо на докторскую диссертацию, - Кёнсу вздохнул. – И что делать? - Повеситься? – Чунмён явно был не настроен на позитив. - Отличный совет. Но я пас, разве что после тебя. - Тогда собирайся, пойдём, - Чунмён повернулся к Кёнсу и тяжело вздохнул. – Я не знаю, что мне делать. Ну, кроме как вешаться. - С чем? С журналом? С работой? - Нет, с Чонином, - Чунмён помолчал немного, словно решал, стоило ли быть откровенным. – Ты думаешь, у меня есть ещё шанс? - На что? Ты же сам сказал, что тебе не интересно сближаться с ним, - Кёнсу искренне хотел понять, что двигало Чунмёном, что творилось в его голове. - Он меня вдохновляет. Когда он рядом, я рисую столько, сколько раньше за месяц не рисовал, - Чунмён поморщился. Звучали его слова, по меньшей мере, эгоистично. - То есть, у тебя чисто потребительский интерес к нему? - Такое впечатление складывается, да? - А какое? – Кёнсу пожал плечами. – Ты заинтересован не в нём, а в себе рядом с ним. Вдохновение, эскизы, одежда, коллекции, фотографии… Ты так ни разу и не сказал ничего о нём лично. Ну, ничего хорошего, по крайней мере. - Неправда, - Чунмён подумал немного. – Я похвалил его вкус. Когда он подарил цветы, помнишь? - О да, его это очень порадовало. Тем более, он этого даже не слышал. Ты ведь не сказал ему в баре ничего по этому поводу, верно? И когда целую ночь держал его на моей кухне, тоже ведь ничего не сказал? И не предложил. Ты просто его использовал, и всё. А что ты дал ему взамен? - Ничего. - Ну вот и молодец, сиди теперь один как сыч, - Кёнсу равнодушно пожал плечами. - Как ты думаешь, он больше не придёт? - Зависит от того, есть ли у него гордость или мозг. Если хоть что-то из этого есть, то он залижет раны и больше с тобой и подобными тебе связываться не станет, потому что себе дороже. Если же ничего этого нет, то побегает немного – и приползёт обратно. В твоих интересах, чтобы ни мозгов, ни гордости у него не нашлось. Тогда ты немного помучаешься, а потом он попросится назад. А там уже запрягай и катайся, - Кёнсу не слишком подыскивал выражения, поэтому описанная им картина получилась не слишком приятной. - Почему это так мерзко звучит? - Чунмён содрогнулся. - Как есть, так и звучит, - Кёнсу терпеть не мог облекать отвратительное содержимое в красивые упаковки. - А ты как хотел? - Да тут дело даже не в том, как я хотел. Я хотел, чтобы у него ко мне ничего не было, а меня вдохновляли вещи попроще. Ну там, ночной город, зимнее море, твой обожаемый брат, да хоть Херан. Я бы рисовал, и никто бы больше ничего от меня не хотел. - Одним рисованием сыт не будешь. А как же общение, секс? - Кёнсу, вот ты только не начинай. Сам-то не побежал заводить отношения во имя святых ценностей общения. Есть же и другие плюсы. Свобода, независимость, творчество, спокойствие... - Вот мы сейчас с тобой дохрена спокойные, - неожиданно хмыкнул Кёнсу. За окном уже давно рассвело. Кёнсу встал и распахнул форточку, чтобы немного проветрить и избавиться от запаха переработанного алкоголя. - Не пришёл бы Чонин на вечеринку, я был бы спокоен, - Чунмён вытянулся на своей кровати. - Зачем я вообще с ним связался? Несколько фотографий того не стоили. - Ой, ну только не начинай, я тебя умоляю. Ты половину альбома изрисовал, пока он тут на кухне спал. - Ну и что? Там дельных рисунков штуки три будет. Я всегда много рисую, но это же не значит, что все рисунки годятся. Как с фотографиями... - Избавь меня от технических подробностей, - Кёнсу толкнул его в бок, а потом улёгся рядом. - Даже я могу признать, что твой малой мне помог. И я реально ощутил разницу. Но я же своими руками помогал той девчонке... - Что за девчонка? - Джухён, по виду ровесница нашего красавца, может, чуть старше, кто их разберёт. В общем, она, как я понял, через витрину Сехуна увидела и пришла знакомиться. Девчонка смелая, такая уверенная в себе, не смущается... Да, понравился, да, хочу познакомиться. Смотри ещё, она его уговорит. - Ой, Кённи... - Что, Мённи? - Да дятел ты! Как она его уговорить может? Член себе пришьёт? Ей даже это не поможет особо. Ну, может, если дополнить твоим лицом... И твоим дурацким характером, - Чунмён повернулся на бок, спиной к Кёнсу. - Вообще, уже утро. Давай спать, а то я и на работу пойду с бодуна. Хватит с меня и провального собеседования. - Спи, я ж не держу, - Кёнсу тоже повернулся, устроился поудобнее и снова тяжело вздохнул. Сон, похоже, к нему не собирался. Зато появилось желание написать Сехуну ещё что-нибудь столь же интеллектуальное, как и его прошлые сообщения. "Что ты делаешь, когда нужно спать, а не хочется?" - сообщение улетело к адресату, а Кёнсу приготовился ждать. "Сплю". "Это не ответ. Я хочу спать, но не могу". "Значит, ты не хочешь спать. А я хочу", - если бы Сехун стоял перед ним, Кёнсу видел бы, как он хмурится. "Ну и спи тогда". "Тогда перестань мне писать", - Сехун явно разозлился. "Какие у тебя планы на вечер?" - идея, которая пришла Кёнсу в голову, в другой ситуации показалась бы ему дурацкой. Но сейчас он был пьян и порядком не в себе. "Ты сейчас серьёзно?" - Сехун мог бы выключить телефон или хотя бы звук в нём, но он продолжал отвечать, и это вселяло в Кёнсу некие смутные надежды. "Абсолютно". "Никаких у меня планов, хён. Вообще никаких", - усталость Сехуна ощущалось в каждом символе в его сообщениях. "Встретимся вечером?" "Зачем? Мы уже виделись недавно. И мы работаем вместе". Кёнсу задумался. Что-то подсказывало ему, что писать правду, как она есть, не стоило. Сехун и так был обижен, а в ответ на заявление, что Кёнсу мучала совесть, мог бы и послать к какой-нибудь далёкой матери. Знакомиться с этой самой матерью у Кёнсу совершенно не было настроения, поэтому, подумав ещё немного, он нашёл приличный, по его мнению, вариант: «Ты угощал меня ужином. Я думаю, теперь моя очередь». «Ты проспорил. Если тебя мучает совесть, то не надо». «Сехун, я просто хочу». «А я нет». Сказал как отрезал. Кёнсу перевернулся на другой бок и принялся сверлить взглядом затылок Чунмёна. - Иди к чёрту, - вяло пробурчал Чунмён, который, похоже, не спал ни секунды с того момента, как отвернулся. - Что мне ему написать? - Что ты мудак, - Чунмён повернулся тоже. - А то он не знает. - Знает. Но ты всё равно напиши, чтобы он знал, что ты тоже в курсе этого крайне важного факта, - Чунмён прикрыл глаза ладонью. - Ну хорошо, я напишу. А дальше что? - А что дальше? Всё. Гордость у Сехуна точно была. Вчера ещё, по крайней мере. И мозги. Так что, как ты там сказал? Он залижет раны и связываться с тобой больше не будет. - Я не подумал, что это звучит настолько паршиво, - вынужден был признать Кёнсу. – Нахрен мы вообще пошли на эту вечеринку? Могли бы придумать причину и не пойти, потом бы поздравили. Как будто последний раз видимся. - Ну, я думаю, в следующий раз вот так легко и непринуждённо мы нескоро увидимся, - Чунмён сладко зевнул и продолжил: - Херан в положении. - В каком положении? – Кёнсу настолько не ожидал такого поворота событий, что не сразу понял, о чём говорил Чунмён. - В беременном. Скоро на планете станет на одного Бэкхёна больше. - Жуть какая, - Кёнсу потёр виски. – А почему тебе сказали, а мне нет? - Мне тоже не сказали, я сам догадался. И, судя по всему, только я один. Даже Бэкхён ещё не в курсе. Я так понял, Херан хочет сделать сюрприз. Так что билеты в Париж им очень кстати. - Надеюсь, Бэк допрёт сделать ей предложение. - Ну, рано или поздно допрёт. Им и так хорошо вместе, - Чунмён немного подумал и добавил: - Я хотел бы сфотографировать её сейчас. Именно такую, уже знающую, но ещё не изменившуюся внешне. - Как ты вообще понял? – запоздало поразился Кёнсу, который подобные вещи замечал всегда одним из последних. Просто потому что не интересовался, если быть откровенным. Он считал, что обо всём, что его касается, ему и так рассказывали. - Она очень красивая стала. Такая… сияющая. - Она всегда была красивая, - Кёнсу покосился на Чунмёна, чтобы понять, всерьёз тот говорит или нет. - Я не спорю, что всегда была. Просто сейчас это особенно заметно. Бэкхён как-то присылал мне их совместные фотографии… Раньше она так не сияла. А сейчас… Я не знаю, как это объяснить, я просто вижу, - Чунмён улыбнулся. – Ты только Бэкхёну не говори. И сделай удивлённое лицо, когда тебе скажут официально. - Разумеется. Так что мне Сехуну написать? - Да ничего не пиши. Оставь его в покое, утро на дворе, дай ребёнку поспать, - Чунмён снова нахмурился. – Имей терпение. Ты его так только хуже раздраконишь. - Думаешь, к вечеру отойдёт? - Кёнсу-я, куда ты так торопишься? - Мне просто не нравится… так, - не смог оформить свои ощущения в слова Кёнсу. – Меня это напрягает. Я нервничаю, не могу спать. - Да ты познаёшь вкус отношений, друг мой. Это тяжёлый случай. - И что со мной будет, доктор? - Три дня поноса и смерть, - с самым серьёзным видом сообщил Чунмён, но в конце всё же рассмеялся. – Кёнсу, угомонись. Твои нервы крепче стальных канатов. Пострадаешь пару часов – потом отпустит. - Мне бы твою уверенность. - Мне бы тоже, - Чунмён пожевал губу, но развивать тему не стал. - А ты не хочешь позвонить там или написать? – Кёнсу растерял последние крупицы сонливости и теперь собирался беседовать с Чунмёном до посинения. - И что мне сказать? Дай, дружочек, я тобой ещё попользуюсь? Так что ли? - Можно и не так откровенно, конечно, - Кёнсу попытался найти более приличный вариант, но вскоре вынужден был сдаться. – И что ты думаешь? - Ничего не думаю. Подожду. Вдруг у него нет гордости и мозгов, - Чунмён, конечно, говорил не всерьёз, но Кёнсу понимал, что его эта ситуация зацепила сильнее, чем он пытался показать. - А как ты думаешь, почему он сбежал? - Ты у меня спрашиваешь? - А у кого? - Кёнсу-я, я понятия не имею, что творится в людских головах. И почему он смылся в итоге, для меня такая же загадка, как и то, зачем он попросил мой номер телефона в аэропорту. - Ну второе – это не секрет. Да любой тебе скажет, что ты ему понравился. - Чудесно. Значит, я ему разонравился. И он поскакал в пампасы искать новый объект симпатии. Чем не версия? Кёнсу осталось только подвести неутешительный итог: - Как-то всё дерьмовенько складывается.