Гонсёнские девушки

Эрика поднялась до восхода солнца и, стоя у приоткрытого окна, вдыхала прохладный воздух раннего утра, наблюдая за первыми лучами, освещающими темнеющий вдалеке город. Девушка открыла окно чуть шире, позволяя холодному ветру зайти внутрь и коснуться ее кожи, играясь с волосами и подолом юбки, касающимся голых ног Эрики. Дзирако, еще спящая, закутанная в одеяло до подбородка, шевельнулась, повернувшись на другой бок. Девушка тут же закрыла окно, повернув металлическую ручку. Дзирако медленно разлепила глаза и сонно пробормотала: — Доброе утро, ранняя пташка… — Доброе, — Эрика, улыбаясь, села на футон рядом с девушкой. — Как спалось? — она нежно провела рукой по запутанным волосам Дзирако, осторожно накручивая пряди на пальцы. — Госпожа не изволит завтракать? Или, может… госпожа хочет сначала принять ванну? — Эрика наклонилась к девушке и медленно поцеловала ее. Дзирако рассмеялась. — Перестань, — она приподнялась на локтях, потянувшись к лежащему в стороне кимоно, Эрика, подобрав его, отдала кимоно девушке. — Спасибо, — Дзирако села, все еще укрываясь одеялом и дрожа от холода. — Зачем открывала окно? — ворчала девушка, пока Эрика, улыбаясь, целовала ее покрытые мурашками плечи и колени. Одевшись, Дзирако сложила футон, пока Эрика убирала оставленные вчера две пустые пивные банки и одну наполовину полную. Кое-где пиво пролилось на стол и татами, девушка незаметно вытерла его длинным подолом юбки, скрыв темнеющие пятна подушками, лежащими у стола. Уложив футон, Дзирако сладко потянулась и подошла к Эрике, рассматривающей названия книг, пытаясь найти хотя бы одно, которое смогла бы прочитать. — Интересуешься великими умами востока? — спросила Дзирако, скользя пальцем по корешкам толстых книг, плотно стоящих друг к другу. — Или тебе больше нравятся философские рассуждения Ницше…? — она спустилась ниже. — Быть может, Кант или Гегель смогут заинтересовать твой искушенный взор? — Эрика состроила в ответ гримасу, высунув язык и закатив глаза. — И как много из этого ты прочитала? — спросила девушка, указав на толпящиеся у стен книжные шкафы. — Ты поверишь, если я скажу, что всё? — Дзирако подошла к Эрике сзади, обняв и положив подбородок на ее плечо. — Не-а — Эрика сжала руки девушки, обвивающие ее талию. Они стояли так некоторое время, рассматривая названия огромных томов, под чей тяжестью прогибались полки, написанные людьми, давно ставшими частью прошлого, но неизменно поколение за поколением влияющих на события настоящего. — Раньше эта комната была личным кабинетом предыдущей главы Гораи, — Дзирако отпустила Эрику и подошла к окну, смотря на просыпающийся город. — Она читала здесь и писала собственные произведения, — девушка провела рукой по запотевшему окну, оставляя тянущиеся за пальцами прозрачные следы, — иногда сюда приходили главы других кланов, они обсуждали происходящие в Гонсёне события и до дна опустошали тайник с пивом, — Дзирако начертила большим пальцем дорожку вдоль рамы. — Больше всего глава ценила дружеский смех и семейную атмосферу, царящую в Гонсёне, она стремилась сохранить традиции, но никогда не была против перемен, тем более — против новых членов…. Эрика неотрывно следила за движениями Дзирако, пытаясь понять гложущие ее чувства. — Предыдущая глава была настоящей наследницей Гораи, последняя, в ком текла кровь женщины, основавшей наш сукебан, — Дзирако повернулась к Эрике. — Я не жалею и не стыжусь того, что не прихожусь прямой дочерью первой Гораи, для меня большая честь быть главой этого сукебана. Я чувствую ответственность за своих сестер, лежащую на моих плечах, — Эрика подошла к Дзирако и положила руку ей на плечо, сжав его. — Я говорю тебе это, чтобы подготовить к тому, что… я могу подолгу не появляться в Гораи, а, возвращаясь, приносить дурные вести и свежие шрамы… — Дзи… — девушка не дала ей закончить, сжав лежащую на своем плече руку. — Эрика, я начинаю влюбляться в тебя и, боюсь, полюблю еще сильней… — Дзирако рассмеялась. — Однако я глава Гораи, мой долг — защищать женщин в каждом бою, будь я больна или ранена, поэтому я не могу просить тебя быть для меня больше, чем сестрой…. — Дзирако, — Эрика взяла лицо девушки в руки, — ты, правда, думаешь, что тебе нужно просить меня о чем-то? — Эрика пристально вглядывалась в темные глаза с мерцающими внутри огоньками. — Я знала, куда вступаю, кем становлюсь и чего ради приношу эту жертву также, как понимаю в кого влюбилась, — девушка рассмеялась. — Прекрати считать меня слабым, глупым ребенком. Я могу разделить с тобой твое бремя, просто позволь мне сделать это… — Дзирако крепко обняла Эрику, уткнувшись носом ей в плечо. — Спасибо, — прошептала она, заставив сердце девушки пропустить удар. — Я ужасно тебе благодарна, — Эрика засмеялась. — Хватит благодарностей! Лучше признайся мне в любви еще раз — сказала девушка, смеясь. — Я люблю тебя, — Дзирако поцеловала ее, — спасибо, — Эрика улыбнулась, чувствуя, как волосы девушки щекочут лицо. Часом позже после того, как Эрика прокралась на кухню, чтобы взять немного холодного риса, моти с зеленым чаем и сушеных овощей, девушки сидели за столом в комнате Дзирако и, смеясь, делили свою простую трапезу. Дзирако наслаждалась согревающим вкусом чая в то время, как Эрика доедала третье моти. — Если это… — девушка откусила еще моти. — Не торопись, прожуй — сказала Дзирако, поднося ко рту палочки с рисом. — Если это личный кабинет предыдущей госпожи, — начала Эрика, запив моти чаем, — то где же находилась ее спальня? Дзирако усмехнулась и сделала еще глоток, прежде чем ответить. Отставив чай в сторону, девушка посмотрела на Эрику с напускной серьезностью и сказала: — В гостиной — Эрика прыснула. — В гостиной?! Правда?! — переспрашивала она, хохоча, пока Дзирако кивала головой с важным видом, еле сдерживаясь от смеха. — А это не слишком маленькая комната для нее? — Совсем нет, — ответила Дзирако, улыбаясь, — они подходили друг другу. У госпожи Сильмо всегда была такая прямая спина, словно ей в позвоночник вставили кочергу, — Дзирако выпрямилась, проведя по своей спине сверху вниз рукой. — Она говорила на старомодном японском, а ее юбка была такой длинной, что за ней должны были ходить две помощницы, чтобы держать подол…. — Нет! — засмеялась Эрика. — Не верю! — Как хочешь, — Дзирако пожала плечами, — сейчас уже и не скажешь, что было правдой, а что — сказки. О каждой госпоже ходят какие-нибудь легенды. Например, — девушка значительно подняла указательный палец, — основательница Гораи была родственницей самого императора и обладала такой силой, что он умолял ее стать своим генералом…. — Ого-о, — протянула Эрика, представляя себе настолько могучую женщину. — А другая госпожа, — продолжила Дзирако, — когда-то была женой якудза, но оставила мужа и бежала вместе с младшей сестрой из-за слишком жестоких, кровожадных порядков. Она пришла в Гораи и руководила им железной рукой, при ней клан достиг своего расцвета, и мы отвоевали Гонсён…. — Что?! — вскрикнула Эрика, тут же закрыв рот обеими руками. — Так это была госпожа Сильмо?! — спросила она уже тише, Дзирако утвердительно кивнула. — А ее младшая сестра?! Что случилось с ней? — Младшая сестра госпожи Сильмо не стремилась ни к власти, ни к богатству, она была не похожа на главу — не такая сильная, целеустремленная и… отчаянная. Сестра госпожи не принимала участие в сражениях, ожидая ее возвращения здесь, дома. — Она еще жива? Дзирако кивнула. — Может, поначалу и не скажешь, но в нашей тетушке течет кровь основательницы Гораи, — Эрике пришлось зажать себе рот ещё раз, чтобы не раскричаться. — Удивительно… — сказала девушка. — А какие легенды ходят о тебе? — Ммм, — протянула Дзирако, — есть одна легенда, связывающая всех глав, — Эрика в предвкушении наклонилась ближе. — Говорят, что все госпожи Гораи… лесбиянки.  — Лес… лесбиянки? — шепотом переспросила Эрика с широко открытыми от удивления глазами. — Именно — ответила Дзирако, и девушки покатились со смеху. За стенами послышались звуки утренней возни: женщины сонно брели по коридору в баню, шаркая ногами, в гостиной начали убирать футоны и будить поздних сонь. Эрика услышала раздающиеся за дверью голоса, где-то зазвучал смех. Дом оживал. — Раз уж мы затронули такую личную тему, — сказала Дзирако, не обращая внимания на раздающийся за стеной шум. — Моя очередь задавать вопросы, не так ли? — Эрика пожала плечами, кладя в рот моти и не представляя, о чем может спросить ее девушка. Дзирако сделала глоток чая, — каким был твой первый раз? Эрика закашлялась, подавившись пирожком. Девушка не сводила с нее пытливого взгляда. — Что?! Зачем тебе?! — спросила Эрика, красная от стыда. — Просто интересно, — ответила Дзирако, улыбаясь, — не отвечай, если не хочешь…. — Ладно!.. — Эрика села, выпрямив спину, и внимательно посмотрела на девушку. — Это было, когда я училась на втором году средней школы…. Ему было сорок или около того, — Дзирако обмакнула рукав кимоно в чай, — мы познакомились в парке, я присматривала за детьми, а он просто подошел ко мне… весь такой… небритый и морщинистый. Конечно, я не смогла устоять, — Эрика откусила еще моти. — Неправда! — Дзирако засмеялась, выжимая ткань кимоно. — На самом деле, все было именно так, — серьезно ответила Эрика, ущипнув себя за бедро, чтобы не расхохотаться, — мы пошли в какой-то дешевый лав-отель, где он снял номер, заплатив за него карточкой своей жены… мы немного выпили… пива! Затем приняли душ и… — Эрика сильней защипнула кожу, смех начал душить ее. — У него, правда, долго не вставал… но нельзя же винить… в этом… — Дзирако расхохоталась, Эрика, не выдержав, присоединилась к ней. — Что? Познакомились в парке? Думаешь, я в это поверю? — спрашивала, не переставая смеяться Дзирако. — А почему нет? — Эрика вытерла набежавшие слезы. — Я люблю парки. — Парки — возможно, а вот детей — точно не переносишь, — сказала Дзирако, целуя девушку в висок.  — Это да… — согласилась Эрика. Свою историю девушка выдумала не целиком. Ее первый раз действительно был в каком-то паршивом лав-отеле, отдававшем дешевизной и построенном специально для школьников, у которых не было денег на более приличное заведение. В комнате были ободранные отслаивающиеся обои ужасной тусклой расцветки, жесткая кровать с пятнами на наволочках и простынях и грязная ванная с забившейся в уголках плесенью. Хотя тогда Эрика всего этого просто не заметила, осознание пришло время спустя, образы накладывались друг на друга, превращаясь в ночной кошмар. Девушка из компании, в которой «как бы» состояла Эрика, чтобы не стать изгоем и поводом для издевательств поделилась с ней, что Эрика нравится ее старшему брату. Тогда девушка не приняла всерьез признание, сочтя его глупой шуткой. Однако вскоре в ее шкафчике для обуви оказалась сложенная вчетверо записка с именем и указанным телефоном, а та одноклассница ежедневно подходила к Эрике, спрашивая, почему же она не звонит, упуская отличный шанс «оттянуться». Девушка, сраженная упорством, целеустремленностью и давлением распустившихся о ней в школе слухов, все-таки позвонила тому парню, предложив встретиться. Интересующийся ею брат одноклассницы оказался настолько серым и заурядным, что Эрика подумала, что не узнала бы его в толпе, даже если бы он был одет в сейлор-фуку и розовы кроксы. Несколько раз они ходили в кино на какую-то слезливую мелодраму, бродили по улочкам, разглядывая витрины с всякими безделушками, и гуляли со своими «компаниями». А затем парень пригласил ее пойти в лав-отель. Эрика понимала, что он имеет в виду, и он знал это, она согласилась, пожав плечами. Все произошло настолько быстро, что девушке показалось, у нее больше времени на принятие душа ушло. Когда он слез с нее, развалившись рядом, и спросил, обдавая тяжелым горячим дыханием шею, понравилось ли ей — Эрика спросила: «Что именно?» и, не дождавшись ответа, оделась и ушла. Вскоре по школе поползли слухи о том, что она «фригидная», но девушке было уже все равно, тогда ее голову заполняли только мысли о самоубийстве. Дзирако эту историю — Эрика бы ни за что не рассказала, ее фантазия о сорокалетнем женатом мужчине в мятом костюме пришлась девушке больше по душе. — Тебя-то о личном кабинете предыдущей главы я не спрашивала! — заметила Эрика. — Хм, и правда… — улыбнулась Дзирако. — Тогда у меня есть один вопрос, — значительно сказала девушка. — Верно — согласилась Дзирако, не переставая улыбаться. — Поч… почему ты ушла из дома? — что-то промелькнуло в глазах девушки, но на лице не дрогнул ни один мускул, она помедлила, крутя в руках моти, а затем, улыбаясь, ответила: — Родители узнали, что я лесбиянка. — Нет… или… да? — Эрика смотрела на улыбающуюся Дзирако, пытаясь понять, шутит она или говорит правду. — Нет, — Дзирако покачала головой и рассмеялась, Эрика присоединилась к ней.

***

Дни медленно текли, сменяя друг друга. Приближалась зима, деревья стояли голыми, шевеля тонкими ветвями, а ветер играл их опавшими листьями, разметая по дорогам. Эрику освободили от дежурства на кухне, переведя в разряд «более старших девушек», теперь ее обязанностью было иногда помогать в одном из магазинчиков, примыкающих к дому: переносить тяжелые ящики, забитые продуктами, следить, чтобы лотки всегда были полны, стоять на кассе или мариновать овощи, готовя запасы к зиме. Тренироваться девушка начала вместе со всеми, поток едких комментариев Кохару окончательно иссяк, а Киррая перестала быть ее наставницей, превратившись в постоянную партнерку по отрабатыванию приемов. С Мичи Эрика болтала за обедом или в бане, обсуждая участившиеся набеги якудза на Гонсён, свой первый бой, который, впрочем, окончился, стоило другой женщине устранить нападавшего, и развитие отношений с Дзирако. Мичи не удивилась, ни когда девушка сказала, что влюблена, ни когда переехала к Дзирако в комнату. — Вполне ожидаемо, — сказала Мичи, узнав о переселении Эрики. — Что?! — девушка ожидала совсем другой реакции: удивления, широко раскрытых глаз, криков… — хочешь сказать, что знала?! — Ну да, — согласилась Мичи, положив в рот еще один кусочек бифштекса, — ты ведь уже сидела рядом с ней на церемонии принятия, нет? — Да… сидела, — Эрика никак не могла взять в толк, что в этом странного. — Так она ведь сама попросила! — Меня госпожа Дзирако не просила ни сидеть, ни жить рядом с ней, — рассмеялась Мичи, пока лицо девушки заливалось густым румянцем. После того, как Эрика начала жить вместе с Дзирако, у них появилось больше времени для друг друга. Иногда Дзирако поздно возвращалась домой, слишком уставшая для ужина или принятия ванны, а ее одежда пахла сигаретами и алкоголем. Эрика укладывала девушку спать, укрывая одеялом, и тихо ложилась рядом, стараясь не шуметь. В другие дни после особенно выматывающих тренировок или долгих ночных дежурств Эрика валилась с ног от усталости, Дзирако, любившая читать по вечерам, в такие минуты откладывала книги в сторону и предлагала растереть измученные ноги. Эрика засыпала, чувствуя, как девушка осторожно массирует ее нывшие, израненные ступни. Кроме того Эрике удалось узнать почти все, о чем она мечтала спросить Дзирако с первого дня вступления в Гораи. Какой фильм она посмотрела самым первым? Какая песня заставила ее впервые заплакать? Есть ли картина, которой удалось тронуть сердце девушки? Кем она мечтала быть в детстве? Наказывали ли ее за драки? Каждый вопрос Дзирако встречала, смеясь, но всегда отвечала честно, иной раз, тратя по часу на рассказ, сопутствующий ответу. Эрика в такие теплые вечера ложилась у ее ног и снизу вверх наблюдала за лицом девушки, освещенным настольной лампой. Однако Эрика не могла не заметить участившиеся набеги якудза, и складку, все чаще появлявшуюся между бровями Дзирако, как она, бывало, сидела, ссутулившись, и быстро записывая что-то в свой толстый блокнот с красной обложкой. Девушка не хотела трогать эту тему раньше времени, но, как оказалось, сама была не готова, когда это время, наконец, пришло.