Ацуши-сан...

Накаджима не успевает замечать взросление Акутагавы. Кажется, совсем недавно тот был маленьким мальчиком, наполненным колкостями, капризами и мелкими шалостями. А сегодня ему стучит пятнадцать лет, он учится уже в старшей школе и помогает по дому. Кто бы мог подумать, что с того дня девять лет пройдут как пара дней. Нет, Ацуши, определенно, помнит почти каждый день этой жизни с должностью старшего брата, но всё никак не может налюбоваться. — С днём рождения тебя, Акутагава! — улыбается Накаджима, перехватывая один пакет из рук парня. — Ой, кажется, тут не всё, что я планировал к ужину... — Простите, Ацуши-сан, у меня не хватило денег. — Ничего страшного, Акутагава, сейчас поешь и сходим вместе. Хорошо? Парень кивает и наклоняется, чтобы отставить обувь в сторону. Он устал, и сейчас так хочется упасть на кровать и не вставать, но от одного вида Ацуши, такого счастливого и буквально светящегося от счастья, самому хочется быть рядом и улыбаться, вместо того, чтобы провести целый день в своей комнате. Рюноске тихо вздыхает, сзади рассматривая худую фигуру который раз в своей жизни. Серые спортивные штаны и бесформенная большая кофта. Она настолько велика, что стоит только Накаджиме наклониться, кто угодно увидит его грудь и впалый живот. Но сейчас, увы, остается наблюдать лишь за выступающими лопатками и тонкими хрупкими изгибами. — Садись! — хлопочет вокруг, словно хозяюшка заботливая, умело управляется со всем в доме и на кухне, а ещё говорит каждый раз со смехом:       — Невесту то ищешь уже? Да куда лучше то? Кто может быть лучше и нужнее? Они сидят напротив друг друга. Рюноске сосредотачивается на рисе, несколько пересоленом, лишь бы не поднимать глаз на Накаджиму, который, в свою очередь, подпирает щеки кулачками и с нескрываемым удовольствием смотрит на парня. — В этом доме хоть кто-нибудь не страдает глухотой и слабоумием?! — юноши переглядываются. Голос им, несомненно, знаком. — Накахара-сан, что-то случилось? — кричит Ацуши, спрыгивая со стула с такой скоростью, что тот с грохотом падает. — Случилось, случилось. Помогай, чего стоишь? — взгляду предстала странная картина: Чуя под руку держит на себе Осаму, нога которого неестественно искривлена, а сам он, кажется, без сознания. Акутагава без лишних слов и просьб подхватывает мужчину с другой стороны и помогает отнести его в спальню, ныне Дазаю и принадлежавшую. Накаджима снует из угла в угол и откровенно тупит, действительно путаясь под ногами. За это получает явно не одобрительный крик от Чуи и бежит исполнять наказание — звонить в "скорую". — Скоро будут, — докладывает он, сжимая в руках еще светящийся телефон. — Что с ним стряслось, Накахара-сан? — Я знаю что ли? — огрызается мужчина, убирая темные локоны с чужого лица, сморщенного от боли и судорог, распространяющихся по всему телу. — Лежал в спальне в таком состоянии, когда я из магазина вернулся. Парни слышат тяжелый вздох и неуверенно переглядываются. — Так и спиться недолго... — он, кажется, хочет сказать что-то еще, но его прерывает смачная оплеуха и тяжелый шепот: — Во-первых, пусть мне сделают гипс и оставят в покое. Тут. Во-вторых, если я еще раз такое услышу, — Дазай прерывается на кашель, — ты получишь нечто большее, чем пощечина. Ацуши облегченно улыбается и за рукав выводит Рюноске, чтобы тот лишний раз не слушал криков наставника. А Накахара прямо кроет Осаму всеми известными ему ругательствами и тихо всхлипывает. Последнее, что видят юноши — приподнимающийся на дрожащих локтях Дазай и наклонившийся к нему Чуя. — Они встречаются? — задумчиво спрашивает Акутагава и усмехается, когда Ацуши вздрагивает и неловко отводит взгляд. — Я не знаю. Не уверен... Но ведь в этом нет ничего плохого? — улыбается, быстрее приближаясь к двери на улицу. — Пойдем в магазин. Купим недостающее и придем, когда врачи уже сделают все необходимое. В магазине Ацуши бегает от полки к полке и складывает все в корзину, удерживаемую Акутагавой. Тот просто молча ходит следом, недовольно морщась, когда старший останавливается возле каких-то людей и начинает с ними разговаривать. Он не любит подобного, потому что ревнует это занимает слишком много времени. К счастью, сегодня все не так долго и из магазина они уходят быстро. — Ах, Акутагава, хорошо все-таки, — говорит он просто так и резко меняет тему: — Ты уже взрослый такой! Не по дням растешь, — и смеется, заставляя улыбаться. — Как давно ты стал выше меня? Накаджима наигранно хмурится, поднимаясь на носочках, и прикладывает ребро ладони к голове юноши. Даже так не достает ему до макушки. Акутагава усмехается, чувствуя горячее дыхание на своей шее, и быстро целует в щеку, сразу ретируясь. Вслед доносится удивленное "э-э?!" и тихий торопливый топот. Но они уже дома, смотрят на отъезжающую машину "скорой" и, мельком переглянувшись, вбегают в дом. — Накахара-сан, как там Дазай? — вбегает Ацуши, пока Рюноске уносит покупки на кухню. — Спит, — фыркает мужчина, на ходу поправляя растрепанные рыжие волосы в более-менее ровный хвост и быстро поправляет шелковый халат. Смеясь, парни переглядываются и быстрее разбирают пакеты. Чуя не понимает, что к чему, пока не облизывает красные влажные губы с какой-то небольшой каплей. Делает вид, что ничего не заметил и начинает готовить салат. — Аку, может, пойдешь делать уроки? — додумывается Накахара до самого очевидного способа выгнать парня с кухни. Тот стоит несколько секунд перед закрытой дверью и, фыркнув, уходит, что-то нашептывая насчет гениальности своего сэнсея. — Так, что за подарок будет у тебя и что мы готовим? — Сейчас! — Накаджима кивает и достает из морозильника небольшую коробку. — Какого черта здесь происходит и почему меня не разбудили?! — гремящего костылем Дазая под руку ведет Акутагава и неловко пожимает плечом, словно молча извиняясь. — Дазай-сан, — хмурится Ацуши, — почему грубите? — Настроение плохое, я сегодня встал не с той ноги. Накахара начинает смеяться, случайно выплевывая сок, и, тихо хихикая, пододвигает стул, приготовленный специально для Осаму. Тот, в свою очередь, увидев мужчину, начинает улыбаться. — Чуя, солнышко мое рыжее! — прыгает на стул и обнимает Накахару под всеобщий вздох. — Ну что, давайте есть! — потирает Дазай ладони, снова оборачиваясь к столу. — Волков ноги кормят, так что я голоден. Поздравление, соседи, музыка, немного алкоголя, к которому Осаму и Чуя даже не притрагиваются, и необходимость улыбаться всем и каждому. Ночью, когда гулянка наконец подходит к концу, Рюноске буквально морально и физически чувствует свою усталость. А утром еще и подарки разбирать. Но была единственная коробочка, которую он открывает сразу, как только оказывается на кровати. Она приятно пахнет родным парфюмом, внутри все аккуратно расставлено. Даже не смотрит, что это, просто лежит и вдыхает, пока в дверь не начинают тихо стучать. Акутагава поправляет одеяло. — Войдите! — Акутагава, прости меня за весь этот шум, — Накаджима потирает шею, аккуратно присаживаясь на край кровати. — О, это мой подарок? — улыбается, мягко поглаживая по голове. — Понравился? — Да, — кивает парень, перехватывая руку. — Но я бы хотел кое-что еще. — Что? — удивленно округляет глаза и закусывает губы. Неужели подарок не понравился? — Поцелуй, — усмехается Рюноске, невольно облизывая губы. Ацуши чувствует подвох, но наклоняется, чтобы коснуться губами мягкой щеки. — Я не ребенок, Ацуши-сан, — закатывает парень глаза и, обхватив за щеки, притягивает к себе. Целует мягко, нежно, неумело. От удивления Накаджима, поначалу, ничего не делает. Просто стоит и жмурится. Рюноске отпускает и отворачивается, а Ацуши падает с кровати, закрыв лицо руками. Лежит несколько секунд, успокаиваясь, и слушает тихое чуть хриповатое дыхание. Никогда он не думал об Акутагаве в таком плане. Никогда не мог и представить, что у него на уме. Накаджима тихо выползает из комнаты и прикрывает за собой дверь, пискнув тихое "доброй ночи, Акутагава". Парень не отвечает. Думает о том, что поспешил, что спугнул и теперь все станет настолько плохо, что деваться будет просто некуда. Возможно, Ацуши начнет избегать, а может повысит голос. Впервые в жизни. И именно на него. Глупого, торопливого ребенка. Действительно ребенка, как бы Акутагава не ненавидел это слово по отношению к себе.