Когда сойдутся день и ночь

Директор Дамблдор выразительно прочистил горло, чтобы привлечь внимание всех собравшихся в Большом зале Хогвартса. – Уважаемый Министр, члены попечительского Совета, коллеги, дорогие выпускники, их родители и приглашенные гости! На этом торжественную часть выпускного вечера предлагаю считать успешно преодоленной и сменить ее на банкет и танцы! Прошу всех к столу, пока наши «Веселые ведьмаки» готовятся к выступлению, – Альбус Дамблдор, улыбаясь так, словно у него болят зубы, сделал приглашающий жест в направлении щедро накрытых столиков, расположившихся по периметру зала, прижимаясь к стенам. Выпускной вечер, традиционно начавшийся вручением дипломов и выступлением ответственных лиц с напутствиями студентам, закончившим обучение в школе Чародейства и Волшебства Хогвартс, так же традиционно продолжался поеданием вкусностей, запитых галлонами пунша, и танцами под музыку приглашенных известных музыкантов. Многие поколения волшебников, учившихся в этой школе, именно таким и помнят свой выпускной вечер. Люциус Малфой, присутствующий сегодня в качестве приглашенного члена Совета попечителей, уже сказал свое напутствующее слово студентам и теперь расслабился, сидя за столиком, уютно устроившись у полуколонны. Он лениво скользил взглядом по залу, отыскивая среди толпы веселящейся молодежи единственного выпускника, судьба которого была ему небезразлична. Северус Снейп получил диплом с высокими отметками, войдя в пятерку лучших выпускников этого года. Когда Северуса вызвали для получения документа об окончании Хогвартса, он с ленивой грацией хищника, окидывая колючим, цепким взглядом стол с почетными гостями, вышел из строя однокурсников. Отвесив безупречный поклон, он принял свой диплом из рук директора и, не произнеся ни слова, вернулся в зал. Снейп не стал рассыпаться в благодарностях профессорам, как делали другие студенты, и тем более не утирал слезу эмоционального срыва, вторя подхалимам и неврастеникам. Лорд Малфой был удостоен внимания не более чем остальные за столом гостей. Люциус почувствовал себя слегка ущемленным таким отношением, считая, что был достоин большего внимания от этого выпускника, но старался не показывать своего недовольства. Пары молодых, беззаботных и счастливых выпускников кружили по залу. Нарядные девушки и юноши в традиционных мантиях, рассевшись за столиками, шутили, смеялись и, поглядывая на профессоров, следивших за порядком, под столом разливали в стаканы из-под сока контрабандное огневиски. Снейпа лорд Малфой заметил подпирающим стену недалеко от входной двери. Тот стоял в одиночестве, которое, судя по виду Северуса, абсолютно его не напрягало и было привычным. Он смотрел на веселящихся однокурсников взглядом скучающего мизантропа. Кривая саркастичная ухмылка срослась с его лицом и казалась естественным атрибутом вечно мрачного и нелюдимого Северуса. В его взгляде читалась самоуверенность, сквозь которую просвечивала настороженность и кажущаяся нелепой для него ранимость. Малфой только собрался подойти к Снейпу, как увидел, что он, взмахнув полами мантии, скрылся за дверью. Люциус все же надеялся, что Северус не пойдет в гостиную, а направится во двор замка – на свежий воздух, и последовал за ним, стараясь продвигаться к выходу подальше от танцующих студентов, чтобы избежать столкновений. Ночь выдалась чудесная – теплая, звездная и дышащая нежным цветочным ароматом. Малфой, постояв несколько минут на ступенях возле входа, направился к озеру – оттуда доносились голоса прогуливающихся выпускников. Вся территория школьного двора и берег озера были тускло освещены хаотично разбросанными волшебными светящимися шарами, созданными специально для сегодняшней праздничной ночи, чтобы гуляющие студенты не переломали себе ноги, спотыкаясь в темноте. Из тени деревьев слышалось шушуканье, хихиканье барышень, вздохи и ойканье, мычание и постанывание, а также редкие звуки пощечин и приглушенная ругань расстроенных кавалеров. Лорд Малфой немного прошелся вдоль озера, вспугнув по пути парочку целующихся старшекурсников и отказавшись от огневиски, предложенного компанией подвыпивших ребят. Вернувшись почти до самого входа в замок, Люциус наконец-то обнаружил цель своих блужданий. Снейп, легко узнаваемый по осанке и исключительно черной одежде, стоял у стены спиной к Малфою и с кем-то разговаривал. Лишь подойдя совсем близко, Люциус понял, что Северус кого-то целует, слегка наклонившись, чтобы компенсировать разницу в росте. Малфой почему-то абсолютно не мог предположить, что у Северуса может быть свидание, что из зала тот ушел на встречу, а не для того, чтобы бродить в одиночестве. Снейп почему-то казался ему просто не способным на романтические отношения. Слегка растерявшись, Люциус повернулся, чтобы незаметно уйти, но в этот момент целовавшиеся отступили друг от друга, и Малфой увидел, что Снейп встречался не с девушкой, а с невысоким хрупким юношей. Что-то необъяснимое заставило нервно сбиться дыхание лорда Малфоя. Он решительно направился прочь. Спустя некоторое время, возвратившись в Большой зал, Малфой, одиноко сидя за столиком и потягивая предложенное гостям вино, обнаружил мистера Снейпа снова стоящим возле стены на том же месте, где тот был до своего свидания. Только теперь Северус всматривался в лица присутствующих, разыскивая кого-то в зале, а натолкнувшись на внимательный взгляд Малфоя, его лицо превратилось в ядовито-ехидную маску. Люциус не стал разгадывать причины такого поведения Снейпа и в ответ вопросительно посмотрел поверх бокала с вином. На его немой вопрос Северус решил ответить, не откладывая, и подошел к столику, за которым расположился Люциус. – Добрый вечер, лорд Малфой, – Северус подчеркнуто вежливо поклонился и, дождавшись кивка в ответ, продолжил: – Что же вы так быстро сбежали во дворе? Вас напугал мой партнер, или вид целующихся мужчин претит вашему чувству прекрасного? – Я не хотел нарушать ваше уединение и показаться невежливым, мистер Снейп. К чему вопросы о целующихся мужчинах? Вас интересует мое мнение, или вы просто пытаетесь меня смутить? – Люциус вступил на территорию, где было мало равных ему игроков – интриги являлись его стихией. Если Снейпу что-то нужно, то пусть спросит, а не пытается его переиграть в словоблудии. – Хорошо, – Северус кивнул, принимая правила игры. – Меня интересует ваше мнение. – О вашем партнере? – Люциус сделал невинный вид, словно не понял, о чем говорил Северус. Заметив, как его губы зло сжались, он ухмыльнулся. – Меня не шокирует вид целующихся мужчин. Я лояльно отношусь к однополым отношениям. Тебя это интересовало, Северус? – Малфой склонил голову к плечу, рассматривая Снейпа, на лице которого мелькнула тень удовлетворения ответом, а глаза прищурились, словно тот задумал какую-то шалость. – Мое любопытство невежливо? Да? – Снейп оперся руками о спинку стоящего рядом стула, при этом слегка наклонившись над Люциусом. Легкий запах спиртного ясно говорил о том, что он не совсем трезв. – Северус, тебе не кажется, что свежий воздух сейчас для тебя более необходим, чем мои ответы на эти несерьезные вопросы. – Значит – несерьезные… А какие серьезные? – Снейп, очевидно, был гораздо пьянее, чем казалось на первый взгляд. Его язык слегка заплетался, а глаза странно блестели. Чтобы избежать неожиданностей, Люциус поднялся и жестом предложил Северусу пройтись, направляясь на выход из зала. Возиться с захмелевшим юношей Люциусу абсолютно не хотелось, но ведь это был Снейп. Какое-то неосознанное чувство ответственности не давало лорду Малфою отмахнуться от него и бросить самого разбираться с собственными проблемами. Выйдя из замка, Люциус, уже не опасаясь внимательных взглядов профессоров, схватил Северуса за рукав мантии и бесцеремонно поволок за собой в сторону озера. Снейп, на удивление, не сопротивлялся и послушно брел следом, изредка поминая Мерлина и части его тела, когда спотыкался о сучья и камни, так некстати попадающиеся ему под ноги. Неосознанно Малфой вышел к тому самому месту, где два года назад пытался разговорить Северуса. Снейп оглянулся по сторонам и в приглушенном матовом свете лежащего неподалеку светящегося волшебного шара тоже узнал площадку. – Лорд Малфой не оставляет надежд узнать всю правду о несчастном случае на моем пятом курсе? – слова «несчастный случай» были выплюнуты с таким отвращением, словно были материальными и жгли язык Снейпа. Он не очень уверенно стоял на ногах, видимо, алкоголь продолжал свое подлое дело, и опьянение прогрессировало. – Северус, присядь. Тебе следует меньше пить. Ведешь себя как капризный избалованный ребенок. Ты понимаешь, что я на твоем выпускном вечере нахожусь в качестве почетного гостя? А ты в зале при всех устроил кривлянье. Я не твоя подружка, чтобы разговаривать со мной в тоне, который ты себе позволяешь, – Люциус говорил правильные слова, но совсем не задумывался над ними. Его интересовало, почему Северус до сих пор помнит тот их разговор двухлетней давности, да так, что даже в пьяном состоянии он связал их приход на эти камни с той их встречей. – А насчет того несчастного случая, то если захочешь – сам расскажешь, я тебя ни к чему не принуждаю. – Не принуждаешь? – растягивая слово, Северус, поводя глазами, ухмыльнулся. – А может меня и не надо принуждать, может мне самому нужно… Снейп замолчал на несколько минут, словно утерял нить своих рассуждений и теперь с усилием старался вспомнить, о чем же он говорил. А потом его как будто прорвало: захлебываясь словами, спеша все высказать, пока не передумал, Северус вывалил на Малфоя все свои беды и горечи. Он рассказал о безрадостном детстве и пьянице отце, о матери, променявшей родственников из небедного чистокровного рода на злобного нищего маггла, о том, как его из года в год в школе травили Мародеры – глупые, самовлюбленные и вечно оправдываемые директором. Да, он им мстил, порой даже жестоко, но их это не останавливало, и они продолжали охоту за ним, словно Северус был всемирным злом, с которым боролись Мародеры. Кличку-то какую для себя придумали, вот уж поистине грабители раненных и убитых. Гордились своими гнусными поступками, которые были под стать настоящим мародерам. – А директор настроил всех профессоров – мальчики шутят, мальчики играют, – боль и горечь Северусовых обид лились полноводной рекой. – Мне уже ничего не сделают – я получил диплом, теперь могу и рассказать, почему в больничном крыле тогда валялся. Вам интересно, лорд Малфой? Люциус уже давно присел рядом и приобнял Северуса за плечи, стараясь хоть немного уменьшить его боль от воспоминаний. Не в его правилах было выслушивать пьяные исповеди, но эмоции, рвавшиеся из всегда замкнутого и сдержанного Снейпа, не оставляли равнодушным даже такого холодного и расчетливого человека, как Малфой. – Что значит, теперь можешь? – А то и значит. Мне тогда пригрозили исключением из школы, если хоть одна козявка в этом мире узнает о том, как благородный гриф заманил меня якобы для разговора, а на самом деле для расправы. В полнолуние он отправил меня прямо в лапы своему неуправляемому дружку-оборотню. Только вот еще один благородный гриф просчитал, что такое им с рук не спустят. Одно дело издеваться, избивать и унижать, и совсем другое – отдать на съедение оборотню. Ведь тогда и Люпина могут в Азкабан упечь за убийство, а их наверняка исключат. Вот и полез геройствовать – меня вытаскивать. Да ему ничего и не грозило. Его, как анимага, оборотень знал и не тронул бы, стоило только превратиться. Директор потом мне еще и лекцию прочитал о том, какой я любопытный и лезу, куда не следует. «Любопытство до добра не доводит, мальчик мой», – тьфу на его поучения! Не придерживаюсь школьных правил… А держать оборотня в полнолуние рядом со школой – это очень даже по правилам. «Он спас тебе жизнь, мальчик мой. Северус, ты ведь понимаешь это?» – Снейп довольно удачно изобразил Дамблдора. – А что я мог ответить? Да, спас. Не из-за меня самого, а испугавшись за свои шкуры, но спас. Вовремя вытянул меня из лап студента-оборотня. Вот таким образом великий Альбус и навязал мне Долг Жизни перед человеком, который из года в год издевался надо мной. Под конец рассказа из глаз Северуса текли слезы, но он их не замечал, а просто автоматически смахивал рукавом. Сказать, что Малфой был поражен, это ничего не сказать. В исповеди Северуса прозвучала только одна фамилия – Люпин, но этого было достаточно, чтобы предположить, кем были двое других несостоявшихся убийц. Блэк и Поттер. Четвертым в их шайке, как был осведомлен Малфой, значился несамостоятельный подхалим и трусливый тупица. Вряд ли он решился бы отправить человека в пасть зверю и уж тем более не полез бы спасать. Вспомнив описание Мародеров, вывод напрашивался сам – обезбашенным, который натравил Люпина на Северуса, мог быть только Блэк, который всегда сначала делал, а потом, если оставалось время, думал. На роль героя-спасителя, безусловно, подходил Поттер – самовлюбленный, жестокий, но достаточно умный, он был «мозгами» компании Мародеров. Поднимать дело двухлетней давности смысла не было, но за деятельностью такого директора Люциус будет присматривать теперь вдвое внимательней. Значит, сделал из Снейпа тренировочный плацдарм для своих любимчиков. Натаскивал их, как охотничьих собак. То, что многие из выпускников этого года уже являются членами директорского Ордена Феникса, хогвартский информатор донес Малфою еще после рождественских праздников. Не только Темного Лорда заинтересовали старшекурсники, Дамблдор тоже пополнял свои ряды молодежью. Люциус уже двумя руками прижимал к себе расстроенного Северуса. Он понимал, что если бы Северус не перебрал спиртного, то он, скорее всего, никогда бы и не признался в своих несчастьях. Теперь Малфою было необходимо успокоить его и дать понять, что никто об их разговоре никогда не узнает, чтобы закрепить за собой позиции доверенного лица. Для этого стоило проверить, насколько доступны мысли Северуса для посторонних. Темный Лорд очень серьезно занимался с Малфоем окклюменцией перед тем, как послать его работать в Министерство, а особенно усердные занятия начались, когда Совет попечителей пригласил его на работу к себе. Лорд опасался, что Альбус Дамблдор будет беспрепятственно шарить в голове его любовника. Так что щиты у Малфоя теперь были непробиваемыми. А позже, увлекшись ментальными практиками, Люциус обучился и легилименции и, если большим специалистом и не был, то обнаружить наличие или отсутствие щитов на сознании он мог, что незаметно и сделал, утешая Снейпа. Люциус слегка раскачивался и гладил все еще всхлипывающего Северуса по спине. Небо уже начинало светлеть на востоке. Голоса студентов давно стихли: то ли они отправились в замок, то ли, захмелевшие, заснули на свежем воздухе теплой июньской ночи. – Северус, мы справимся с этим, я не брошу тебя. С Поттером и Блэком мы разберемся попозже. Ты мастер изобретать способы мести. А сейчас послушай меня, – Малфой тихонько говорил Снейпу в макушку. – Сейчас ты возьмешь себя в руки, спустишься к воде и умоешься. Давай, у нас все получится, верь мне. Люциус не просто заглядывал в рот своему лидеру – Темному Лорду, он учился у него всему, чему только можно было научиться у великого темного мага, так близко подпустившего его к себе. Возможно, стать искусным манипулятором сознания, таким как Лорд, Люциус никогда не сможет, но располагать к себе людей с первой встречи он уже умел очень даже неплохо. Снейп не спорил, он умылся и, вернувшись к Малфою, молча взял из его рук батистовый платок, чтобы вытереть мокрое лицо. Он был сосредоточен, истерика прошла, а в глазах светилась растерянность и досада на себя за слабость. – Присаживайся, – Люциус указал на камень рядом с собой, на котором несколько часов просидел Снейп, рассказывая о своих переживаниях. – Северус, не злись на себя. Нельзя всегда и все носить в себе. Конечно, лучше бы твой рассказ был осмысленным решением, а не случился под воздействием огневиски. Но я могу обещать тебе, что никому и ни при каких условиях не расскажу об услышанном от тебя. Люциус похлопал Северуса по руке, сжавшей мокрый платок так, что побелели костяшки на пальцах. Реакция Снейпа была молниеносной – он резко выпрямился, расправив плечи, махнул головой, отбрасывая с глаз длинную челку, и с вызовом посмотрел на Малфоя. – Мне не нужна ваша жалость, лорд Малфой. – Давай договоримся, когда мы одни, ты называешь меня по имени. Меня зовут Люциус, если ты забыл. Это, во-первых. Во-вторых, не смотри на меня как на врага, я все-таки полночи слушал твою историю и служил жилеткой для твоих слез. Так что я стал твоим доверенным лицом, даже если ты не собирался меня таковым делать. И в-третьих, я тебя не жалею. Ты сильный парень и сможешь со всем этим справиться, уж я на собственной шкуре это испытал, когда ты был всего лишь сопливым первокурсником. – Я могу стереть вам память, – Снейп злился. Скорее всего, на себя, но от этого Малфою было не легче. – Хватит, Северус! Прекрати впадать в крайности! Ты подсознательно мне доверял, иначе не стал бы делиться наболевшим. Оставим это. Лучше скажи, ты знаком с ментальными практиками? Что-нибудь знаешь о них? – Люциус при своей проверке обнаружил щиты на его сознании и решил узнать, не врожденные ли они – такое очень редко, но бывало у магов. – А как ты думаешь, Люциус? – имя Малфоя Северус произнес, выделив его и растянув гласные, словно пропел. – Директор – специалист легилименции, я что, должен был ходить рядом с ним в виде раскрытой книги и тешить его любопытство? Конечно, я знаком с ментальными практиками! – гордость и чуточку зазнайства сквозили в его словах. – Насколько хорошо? С тобой следует еще позаниматься? Ты ведь пойдешь к Темному Лорду, – Малфой не спрашивал, это было очевидно. – Не думаю, что тебе будет приятно ставить его в известность о своих слабостях. Я на своем опыте знаю, как этим могут воспользоваться. Малфой замолчал от перехватившего горло спазма. Он вспомнил, как Лорд лишил его отца, а Нарцисса потеряла обоих родителей. И все только потому, что Люциус был благодарным сыном и следовал советам отца, а Лорд мог читать все его малейшие мысли и строить жизнь любовника по своему усмотрению. Теперь Малфой стал искусней на стезе обмана, но боль прошлых промахов и ошибок не так просто отпускала свою жертву. – Ты можешь проверить, если умеешь, – Северус почувствовал, что сидящий рядом с ним Люциус слишком искренен для того, чтобы продолжать выказывать ему недоверие. С первого курса что-то необъяснимое заставляло Снейпа интересоваться Малфоем, он не пропускал ни одной заметки в газетах, ни одного вскользь брошенного однокурсниками слова о нем. Жизнь снова и снова сталкивала их, несмотря на различие в социальном положении и разницу в возрасте. – Ты доверишься мне? – Люциус усмехался. – Я уже и так рассказал о себе больше, чем следовало. Проверяй! Несколько минут Малфой не отрывал взгляда от глаз Северуса, после чего удовлетворенно кивнул. – Молодец, только не забывай практиковаться. Нужен будет помощник – приходи. Только никому, слышишь, абсолютно никому не вздумай сказать, что знаком с окклюменцией! Запомнил? Абсолютно никому! Даже не вспоминай об этом! Такие знания должны быть у тебя под такой защитой, чтобы даже догадаться было невозможно о твоих способностях. Северус, от этого зависит твоя жизнь! А если кто-то прознает об этом разговоре со мной, то и моя жизнь тоже. Запомни это! Солнце поднялось над горизонтом, когда Малфой и Снейп расстались, пожав на прощание друг другу руки. Люциус ушел в направлении Хогсмида, собираясь оттуда аппарировать домой. Ему не хотелось встречаться с директором и объяснять, где провел полночи, а тот обязательно поинтересуется. Пусть уж лучше считает, что лорд Малфой ушел, не попрощавшись. Северус направился к замку. Он медленно шел, вспоминая, что он рассказал Малфою, и пытаясь просчитать, насколько это может повредить ему лично. В бескорыстность Люциуса он не очень верил, просто еще не мог понять, зачем он нужен лорду Малфою. Он никому не доверял, и Малфой не был счастливым исключением из правил мистера Снейпа. То, что этот белокурый симпатичный мужчина привлекал Северуса, еще не означало, что он будет безоговорочно ему доверять. Через несколько часов кареты увезут выпускников домой, и у Северуса начнется новая, взрослая жизнь. А пока он мог вспоминать о том, как уютно ему было в кольце рук Люциуса, когда тот успокаивал его, пьяного и скулящего, как побитый пес, жалующегося на несовершенство окружающего мира. Ему было и стыдно, и приятно оттого, что его не оттолкнули и не осмеяли, а напротив, пообещали помощь и проявили участие в его судьбе. Возможно, когда-то ему и аукнется эта ночь признаний, но уж очень хотелось надеяться, что Люциус не станет ему врагом. Дойдя до замка, Северус Снейп принял свое первое взрослое решение – никогда не напиваться в чьем-либо присутствии. Он не хотел повторения спонтанной исповеди, какую устроил этой ночью. И он всю жизнь будет верен этому своему решению, позволяя себе совсем немного спиртного в компании посторонних. Северус искусно убедит окружающих, что плохо переносит алкоголь. Никто никогда не увидит его, когда он будет валиться с ног от убойной дозы огневиски или другого такого же сильного пойла. Он просто станет запираться от всего мира и давать себе возможность забыться от ужасов своей жизни. А для более-менее осознанных исповедей Северус найдет доверенного слушателя. Он уже его нашел.