Когда сойдутся день и ночь

Времена года сменяли друг друга. Война набирала обороты. Люциус старался отвертеться от рейдов, вовремя напомнив Лорду о беременной супруге или о новом отделе, открытом в Министерстве, где ему еще только предстояло завести полезные для дела знакомства. Снейп все так же жил в Малфой-мэноре, его только к осени должны были допустить к испытанию на звание мастера зельеварения. Его учитель мастер Олсопп был очень высокого мнения о способностях своего подопечного и прочил ему удачную карьеру на ниве зельеделия. Только вот сам Снейп в это уже не очень верил. Какая карьера? Уже сейчас он часами стоял над котлами, изготавливая заживляющие, кровеостанавливающие и обезболивающие зелья для соратников, которые возвращались покалеченными после стычек с аврорами, с операций и акций устрашения. Свой первый рейд Северус не забудет никогда. Он в составе группы, которой руководил Рабастан Лестрейндж, ворвался в дом со спящими магглами. Рабастан был приставлен Лордом к Снейпу для защиты и проверки его лояльности. Северусу пришлось впервые убивать, глядя своей жертве в глаза. Зелья, с помощью которых пытали, яды, что он галлонами варил для Повелителя, были не в счет. Он не видел жертв своих зельеварческих усилий. А здесь – молодая маггла: кричащая, ползающая на коленях и просящая пощадить. Ее глаза, полные ужаса, ненависти и презрения, Северус не забудет до своего смертного часа. Как он после того рейда добрался до Малфой-мэнора, ему помнилось смутно. Первым делом он ворвался в ванную и вышел оттуда только после того, как утихли спазмы протестующего против жуткой реальности желудка. Потом он кружил по поместью, пока в одной из гостиных не нашел сидящего там с книгой Люциуса. Упав рядом на пол и уткнувшись лицом ему в колени, Северус разрыдался. Он не знал, почему искал утешения именно у Малфоя, но чутье не подвело. Его не прогнали. Люциус долго и терпеливо уговаривал Северуса успокоиться. Даже Нарцисса, заглянув в комнату, поняла, что не все так просто, и ушла, не побеспокоив их. Как так получилось, что утро они встретили лежа в обнимку на диване все в той же гостиной, а их одежда валялась как попало по всему полу вокруг, не смог бы объяснить ни один из них. Молча посмотрев друг другу в глаза, они оделись и разошлись по своим комнатам, стараясь не задавать себе глупых вопросов, на которые вряд ли нашелся бы ответ. Они опять сделали вид, что ничего не произошло, а Люциусу стали еще настойчивее сниться сны с Северусом в роли его партнера. Что снилось Снейпу, и снилось ли хоть что-нибудь, Люциус не знал.

* * *

Темный Лорд вернулся к созданию крестражей. Малфой, как его доверенное лицо в таких вопросах, попытался подсунуть Повелителю древний свиток с предупреждением о том, что нельзя делать более одного крестража – Магия не прощала многократного разрыва души, награждая отступника безумием. Но все было тщетно. Лорд, уже изготовивший три подобных артефакта до того, как были обнаружены эти записи, смеялся над магом, писавшим предупреждение в этом свитке. – У меня уже их три, и Магия меня не наказала. Все это глупости выжившего из ума колдуна. Я должен быть уверен, что смогу обмануть саму смерть. Крестражей должно быть семь; какое чудесное число, ты так не считаешь, Люциус? Малфой знал обо всех артефактах с частицей души Повелителя, сотворенных Лордом еще до их встречи. После знакомства они долгое время изучали именно тонкости создания своеобразных якорей для возвращения из-за грани. Дневник, кольцо и чаша были первыми попытками Темного Лорда оставить для себя лазейку вернуться к жизни после смерти. Это была темнейшая магия с приношением человеческой жертвы и затратой колоссального количества магической энергии. Они искали возможность сделать процесс создания крестража более легким, но ничего, кроме предупреждения о безумии, так и не нашли. Малфой стал свидетелем, как Лорд создал крестражи из медальона и диадемы. Теперь у Темного Лорда было пять возможностей вернуться в мир живых. После создания каждого следующего артефакта с частью своей души Повелитель становился все более жестоким. Уже и Люциус, и Северус, несмотря на их привилегированное положение, побывали наказанными на глазах у других Пожирателей Смерти, Круцио Лорда теперь было таким же его визитным знаком, как лимонные дольки у Дамблдора.

* * *

Люциус Малфой в Министерстве Магии в течение нескольких недель периодически сталкивался со странной просительницей. Женщина в огромных стрекозиных очках, обвешанная десятками амулетов, без устали ходила из кабинета в кабинет и рассказывала ужасы, которые ожидают неизвестного мага. Она на все лады предсказывала смерть то узурпатору, то великому магу, то черному демону. Все ее предсказания были связаны только одним условием, что придет Спаситель и убьет, заколет, сожжет, скормит дракону, сбросит в океан и так далее – одним словом, обязательно умертвит злого демона. Никто не принимал всерьез эту просительницу, считая ее не совсем нормальной, но безвредной. А вот Люциусу закралась в голову одна очень интересная мысль, и он, исследовав ее с разных сторон, решил попробовать воплотить в жизнь свою попытку изменить мир. Темный Лорд в последнее время был очень придирчив к словам. Везде ему мерещилось, что его хотят убить, не уважают и не ценят его идей. Правда, от его прежних идей уже почти ничего и не осталось, кроме лозунгов и ненависти ко всем вокруг, кто думает не так, как нужно Темному Лорду. Иногда Люциусу казалось, что никто, кроме него, и не замечает, насколько изменился их лидер. Большинство его соратников тоже потихоньку теряли человеческий облик, превращаясь в животных с единственным инстинктом – убивать. Учтя все свои наблюдения, Малфой, в очередной раз встретив настойчивую прорицательницу, пригласил ее в кабинет для разговора. Перемещаясь с ней по коридорам Министерства, Малфой набросил на них чары отвлечения внимания, он не хотел, чтобы кто-то помнил о его встрече с этой ведьмой. Устроившись в кабинете на довольно-таки удобном стуле, дама представилась: – Я – Сибилла Трелони, правнучка прорицательницы Кассандры Трелони. Я унаследовала дар моей прабабушки. Никто не хочет меня слушать, а я вижу, что этот мир стоит на грани гибели, и я знаю, кто его может спасти. Долгий, но весьма плодотворный, по мнению Малфоя, разговор был уже на исходе, когда Сибилла впала в подобие транса и изрекла очередную свою версию смерти врага всего магического мира. Стоило прозвучать последней фразе пророчества, как в темно-зеленых глазах ведьмы постепенно появилась осмысленность, и она, встряхнув своей немалой копной каштановых волос, заявила: – Вы слышали? У меня дрожат руки, значит, я опять вещала. Я ведь снова говорила о враге нашего мира? Не так ли? – Вы у меня спрашиваете, уважаемая? Вы что, не помните, о чем только что говорили? – Люциус с любопытством разглядывал предсказательницу и чувствовал, что его идея может выгореть. Если удастся отвлечь Повелителя от убийств, то мир хоть ненадолго вздохнет с облегчением. Малфой решил, что правильно все рассчитав, предсказания этой Трелони можно выдать за пророчество о Темном Лорде. – Я все помню, смутно, но помню! У меня что, по-вашему, мозгов нет? – возмущенная Сибилла была похожа на взъерошенную птицу. – Я очень уважаю вас, мисс Трелони! А вы не думали о том, кто в ваших предсказаниях может быть врагом Магического мира? Трелони оглянулась по сторонам, словно они не в кабинете сидели, а стояли где-то посреди Косого переулка, и она боялась, что их подслушают. – Я думаю, что это о Темном Лорде, – шепотом сказала она. – Вот если бы вы рассказали это Альбусу Дамблдору, он бы вам поверил, – Люциус говорил с Сибиллой как с ребенком, успокаивая и убеждая. В Хогвартсе сейчас требовались профессора, попечительский Совет предлагал ввести несколько новых предметов и факультативов, в том числе и прорицания. Появление этой Трелони очень хорошо вписывалось во всю схему Малфоя. Темный Лорд решил обзавестись в школе своим шпионом и предложил Снейпу попробовать устроиться туда на работу: все равно кем, хоть и зельеваром при больничном крыле. Теперь необходимо пристроить туда и Трелони, тогда все ее бредни дойдут до Темного Лорда как информация от Дамблдора, которую он не сможет игнорировать. Еще немного поупражнявшись в расхваливании такой способной прорицательницы, Малфой постепенно убедил Сибиллу Трелони, что она просто создана для преподавания в Хогвартсе, и посоветовал пойти в Отдел образования и поинтересоваться, нет ли для нее работы в школе. Люциус-то знал, что есть, но сам не хотел быть замешанным в направлении ее в Хогвартс. Отослав Трелони устраиваться к Дамблдору, Малфой облегченно вздохнул и снял с себя чары разноличия* – теперь прорицательница будет помнить только их разговор, но описать его внешность ее не заставит даже Омут Памяти. Люциус ей не представлялся и разговаривал с ней в общем кабинете, устроенном для приватных бесед всех нуждающихся в этом работников Министерства.

* * *

Первый этап задуманной Малфоем аферы прошел даже лучше, чем он себе представлял. Снейп, науськанный Темным Лордом, отправился на собеседование к директору Дамблдору, который почему-то решил пообщаться с кандидатами на вакантные должности не в школе, а в трактире «Кабанья голова». Северус пришел немного раньше, но предпочел не ждать директора в зале трактира, а подняться в комнату, где назначена встреча. Приблизившись к двери, он понял, что Дамблдор с кем-то там разговаривает. Прислушавшись, он стал свидетелем необычных слов: «Грядет тот, у кого хватит могущества победить Темного Лорда... рожденный теми, кто трижды бросал ему вызов, рожденный на исходе седьмого месяца... и Темный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы...» Женщина, произносящая эти слова, продолжала еще говорить, но в коридоре объявился хозяин трактира и поднял шум. Из комнаты вышел директор Дамблдор и, увидев Снейпа, только покачал головой, давая понять, что их беседа отменяется. А Северус поспешил в Малфой-мэнор. Он написал Повелителю письмо с просьбой о встрече в связи с получением информации, которая, несомненно, должна заинтересовать его. Темный Лорд собрал ближний круг, в который входил теперь и Северус, где тот и рассказал о происшествии в трактире «Кабанья голова» и о подслушанном пророчестве. Как и предполагал Малфой, безумие Лорда заставило его сосредоточиться на принесенных Снейпом словах. Теперь Лорд целыми днями выслушивал одного за другим всех разысканных прорицателей и толкователей предсказаний, перечитывал горы книг и пытался найти ответ на вопрос: «Это пророчество настоящее или нет?» Рейды почти прекратились, а если и случались налеты, то только в маггловском мире. На действия в магическом мире Лорд наложил временный запрет. – Пока я не разберусь с пророчеством – среди волшебников не должно быть никаких жертв. Но время от времени семьи волшебников все же подвергались нападениям. По словам очевидцев, там орудовали маги в темных плащах и белых масках на лицах. Но выяснить, кто совершал убийства от имени Пожирателей Смерти, так и не удалось.

* * *

Пришел июнь, и лорд Люциус Малфой стал отцом прекрасного малыша. Наследнику дали звучное имя – Драко. Малфой был доволен, что его сын родился в самом начале лета, потому что Темный Лорд приказал всем отслеживать женщин, ждущих потомства, как сказано в пророчестве – на исходе седьмого месяца. Темный Лорд проводил все свое время среди книг, и Люциус Малфой мог уделить достаточно внимания жене и маленькому наследнику. Северус Снейп заканчивал свою учебу у мастера Олсоппа и готовился к испытаниям на звание мастера зельеварения. Нечастые отлучки Северуса были в основном связаны с поручениями Темного Лорда, который теперь использовал Снейпа, как и Люциуса, только в качестве помощника и совсем забыл дорогу в спальню молодого любовника. Числа десятого августа Малфой-мэнор стал свидетелем очередного срыва Северуса Снейпа. Он вернулся после посещения Косого переулка, куда ходил за ингредиентами для своего зелья, которое должно было стать итогом его исследовательской работы для подтверждения звания мастера. Люциус, взглянув на вошедшего Северуса, не узнал его. Лицо бледное, глаза наполнены ужасом, а рот искривлен в чудовищной гримасе, словно Снейпа хватил удар. Только спустя полчаса после влитого в него бокала огневиски удалось вывести Северуса из этого состояния. Он разрыдался и так же, как после своего первого убийства, цеплялся за Люциуса в надежде не сойти с ума. Постепенно из невнятных фраз и проклятий самого себя Малфой понял, что произошло. Тридцать первого июля родился сын у единственной подруги Снейпа, знакомство с которой он свел еще до учебы в школе и тесно поддерживал с ней дружеские отношения до пятого курса, несмотря на то, что учились они на разных факультетах. Люциус еще помнил, как Нарцисса, заканчивая Хогвартс, рассказывала ему о странной дружбе Снейпа. Северус считал себя многим обязанным той молодой женщине, своей подруге, а теперь из-за того, что он рассказал Лорду о пророчестве, ее сын может пострадать. Сегодня в Косом переулке Снейп встретил Кэрроу, который хвастался, что это он нашел сведения про эту грязнокровку, родившую щенка, угрожавшего жизни их Повелителя. Кэрроу радовался, потому что Темный Лорд похвалил его за такую прекрасную новость. – Люциус, ты думаешь, Темный Лорд убьет только мальчишку? Он не оставит никого из этой семьи. А Магия накажет за это меня. – Северус, ну почему Магия тебя станет наказывать за смерть твоей подруги и ее сына? Это очень печально, но мы не можем идти против воли Лорда, – Люциус не терял надежды успокоить Снейпа до того, как кто-то увидит его в таком состоянии. – Магия меня накажет, потому что я буду виноват в смерти не только моей подруги и ее ребенка, но и в смерти ее мужа – Джеймса Поттера, перед которым у меня Долг Жизни! Вот почему она меня накажет! И правильно, так мне и надо! Я никогда никого не слушаю. Ты говорил мне, что мне нечего делать возле Лорда – я не послушал. Дамблдор сказал, что подслушивание до добра не доводит – он оказался прав. Я только все разрушаю! Снейпа трясло, как в лихорадке. Человек, который постоянно держит свои эмоции в узде, во время срыва становится почти неуправляем. Он снова бился в истерике, вытаптывая коленями ковры в гостиной. А Люциус в очередной раз был его жилеткой для слез. А позже, когда часы показывали время далеко за полночь, пришла очередь и другого, однажды испытанного способа утешения и успокаивания Северуса. Когда уставший от слез, сорвавший голос от проклятий и удовлетворенный после слегка грубоватого секса Северус уснул прямо на ковре, Люциус Малфой, накинув мантию на голое тело, расположился у окна и, вглядываясь в темень за стеклом, пытался просчитать действия Темного Лорда. По всему выходило, что Снейп прав, и Лорд пойдет уничтожать всех Поттеров. Да что ж так не везет? Малфой придумал прекрасно сработавшую комбинацию, Темный Лорд практически заморозил свою войну, маги перестали гибнуть. Эта семья не такая уж большая цена за месяцы спокойной жизни в Магической Англии. Но как назло, эта семья – единственная, смерть которой может навредить его Северусу. «И когда это он стал моим?» – Люциус скептически улыбнулся своим мыслям. Но он определенно не хотел, чтобы Снейп получил откат от Магии за такую подставу под убивающее проклятие человека, перед которым у него имелся Долг Жизни. Может, конечно, и обойдется. Снейп не будет убивать их сам, это можно устроить, да хотя бы и прямо рассказать Лорду о Долге. Да и то, что под пророчество попадет эта семья, Снейп тоже не знал до сегодняшнего дня. Но рисковать Малфой не хотел. Необходимо было искать выход. Северус ни в коем случае не узнает, что Трелони – это идея Люциуса, но предложить ему помощь можно и без открытого самобичевания. Малфой подошел к спящему Северусу, аккуратно переложил его на диван и с помощью магии одел, укрыв поверх пледом, затем отправился в свою спальню. Не стоит утром опять смущать Снейпа, просыпаясь с ним на одном диване, хотя прижаться к этому угловатому и нескладному телу Люциусу хотелось безумно. Нарцисса утром только удивленно посмотрела на Люциуса, лежащего на другом краю их огромной кровати. Она явно не ожидала встретить мужа сегодня у себя под боком. – – – – – – – – – – – – – – – – – – – * Чары разноличия. При задействовании таких чар собеседник не может сосредоточиться на лице применившего чары волшебника, он видит некий собирательный образ, по большей части придуманный самим собою. Если воспоминание о человеке, применившем к себе такие чары, рассмотреть в Омуте Памяти, то вместо лица будет клубиться туман. (авторская фантазия)