Ночные бессмысленные разговоры.

Секунды сменялись минутами, минуты — часами, а часы — днями. Чонгук жил в серой бесконечности, пытаясь понять почему пятницы настолько отвратительные, что хотелось слушать грустные песни и подавлять в себе желание утопиться. Дело было совсем не в учебе и бесконечных контрольных, даже не в дурацкой работе и новой попытки самоубийства, разбавляемой нотками алкоголя и дурацкой шутки. Чонгук все еще ждал Тэхена, потому что с этим мальчишкой хотелось говорить, но он даже не дал своего номера. Возможно, Тэхен был его соседом сверху, либо же жил напротив. В это морозное раннее утро субботы он кутался сильнее в теплый шарф в надежде спрятаться от ветра и сохранить тепло, хоть это и было бесполезно. Он чувствовал, как в кармане осенней кожанки вибрирует телефон, но пальцы замерзли настолько, что не было желания отвечать. — Надо бы купить куртку, а то к январю совсем замерзну, — парень поднял голову к небу, всматриваясь в верхушку крыши собственной многоэтажки и закашлялся. Его лицо хлестал ледяной ветер, а пальцы на руках, казалось, не снабжались кровью. Рождественского настроения не ощущалось совсем. Неожиданно он почувствовал тяжесть на плечах и тепло. Это было так странно и неожиданно, что Чонгук вздрогнул и посмотрел на человека, который сделал это. Тэхен стоял перед ним в теплом свитере с дурацким оленем и улыбался. — Доброе утро, — прозвучало как-то тепло с улыбкой на лице и тихим стуком сердца. — У меня все еще ночь, — Чонгук посмеялся, увидев заинтересованный взгляд знакомого. — Работа. Я работаю ночью на телефоне доверия. Это, знаешь, почти как психолог, только мне приходится спасать жизни людей в самый последний момент, когда они стоят на краю пропасти и не могут найти выход, хотя стоит просто повернуться назад. — И всегда получается спасать людей? — Так же часто, как ты решаешь, что стоит сходить в магазин. Тэхен посмеялся и взял Чонгука за руку, прежде чем уверенной походкой зашагать прямо к дому, скрываясь в тени и желтом свете люминесцентной лампы. Это все казалось таким беззаботным, что почему-то перед глазами стали проноситься разные картинки, а голова стала тяжелой. Резкая боль заставила ноги Чонгука подкоситься, а из горла вырвался протяжный хриплый стон. — Чонгук? — Тэхен повернулся и замер на жалкую секунду. Чон был бледным, с небольшой испариной на лбу, а потом он рухнул на колени, отпуская руку Тэхена. Это было так страшно, что Ким подлетел к нему сразу же, в надежде, что все образуется, но ничего не происходило. — Чонгук, ты слышишь меня? Чонгук! Чонгук! Кажется, суббота тоже была отвратительной. -- Он проснулся от жуткой головной боли и сдавливающего ощущения, словно его кто-то душил, а на бедрах сидели. Чонгук отчаянно вскрикнул. Эти ощущения были настолько реальными, что хотелось плакать. Сегодня, в ясный день субботы он пытался понять почему так резко заболела голова, а в жизни стали проноситься картинки, смутно похожие на воспоминания из детства. Врач говорил ему, что это окончательная потеря памяти, что ближе к 30 он может забыть что-то еще, а потом еще и еще… В конечном счете это все бы закончилось слабоумием и смертью. Слезы прозрачными дорожками скатывались на белую подушку какой-то незнакомой квартиры. Было в этом что-то пугающее, словно он знал то, что не мог знать раньше. Лицо Тэхена было таким знакомым, таким родным, но Чонгук не мог понять почему. — Проснулся? — Тэхен заглянул в комнату осторожно, пытаясь спрятать собственное волнение. — Как ты себя чувствуешь? — Тэхен, ты… Ты знал меня раньше. Знал раньше, — Чон поднялся резко, вытирая слезы собственным рукавом толстовки. Это было трудно осознать, а руки предательски тряслись. — Конечно, знал. Я ведь наблюдал за тобой месяца два. А потом мы официально познакомились, — это была ложь. Дешевый театр одного актера, и если бы Чонгук не умел разбираться в людях, то обязательно бы поверил. — Хватит врать. Я видел… видел… Тэхен не ответил. Протянул стакан воды и натянул улыбку. Эти все чувства, которые захватывали его в свой плен, были чужды и отвратительны. Они прощались вечером, когда Чонгуку нужно было спешить на работу, а Тэхен собирался работать над проектом. В этот морозный вечер, когда новый друг вручил ему теплый шарф и шапку, Чонгук чувствовал себя нужным. Он смотрел на телефон на станции метро, думая, что должен позвонить Чимину, что он так сильно хочет услышать его голос, но почему-то не мог. Было ли дело в страхе, или же в замерзших от мороза пальцах, Чон не знал и не пытался найти ответа. Он позвонил Чимину ближе к четырем утра, когда город все еще находился в объятиях звезд и луны, а тихие отголоски машин и пьяной молодежи напоминали ему странный коктейль. В его волосах был запах цитрусового шампуня, а на лице мигали огни от гирлянд, пока в руках находился растворимый кофе. — Алло? — Чимин отвечал сонно, хрипловатым голосом. Чонгук находил в этом что-то умилительное. — Кто это? Я опаздываю на работу? — Это Чонгук, — голос сорвался на последнем слоге, а взгляд медленно устремился к окну. — Сейчас четыре утра, и нет ты не опаздываешь на работу. Я просто… просто хотел услышать твой голос и понять почему мне так отчаянно хочется слышать его. Чимин начал смеяться. Он звучал искренне, рассказывал свои цветные безумные сны и пытался найти встречи с Чонгуком, но не знал, когда это получится. Они встречали рассвет вместе, когда солнце окрашивало многоэтажки золотым, а сонные люди выбирались на улицу, чтобы прогуляться или отправиться на работу. Чонгук приоткрыл окно, впуская морозный утренний воздух в маленький кабинет и тоскливо посмотрел на свое рабочее место. Сейчас он был один, а никто не собирался звонить ему. — Знаешь, мне… мне недавно предложила одногруппница сходить на выставку, — Чонгук хрипло посмеялся, а в груди что-то закололо. — Она позвонила мне ночью и пыталась покончить с собой. Черт, Чимин, я такой трус. Дал ей ложную надежду, дал те обещания, которые никогда не смогу выполнить. Она — заблудившаяся душа, не способная найти путь обратно. Эти люди чаще всего выглядят жалко, пытаясь зацепиться за последний волосок своей жизни, но когда срываются, то они… Они не могут найти смысла к дальнейшему существованию. К таким душам у меня странные чувства. Чимин посмеялся. Он хотел бы сейчас увидеть Чонгука, сказать ему, что все не так уж и плохо, что такие души могут найти свой путь сами, даже если и стоят на краю пропасти, когда до вечной пустоты остается всего лишь шаг, но не смог сделать этого. Чонгук слушал чужое прерывистое дыхание, слабый шум с улицы и громкий девчачий визг где-то внизу. — Чонгук… — Да? — Давай встретимся с тобой. Сейчас.