Ночные бессмысленные разговоры.

Чонгук никогда не думал, что без Чимина может быть так одиноко, что в груди будет какая-то отвратительная пустота, словно у тебя забрали что-то очень важное и значимое, равносильное памяти. Он смотрел на опадающие снежинки день за днем, пытаясь найти в этом свое великолепие и рождественское настроение. Он все так же продолжал работать на телефоне службы доверия в ночные смены, отвечая на новые анонимные звонки и пытался искать среди них голос знакомый и почти родной. Он не знал многих вещей, продолжал верить в случайные встречи бесконечных вселенных и пытался найти ключ от собственного сердца. От этого становилось отвратительно и все чувства, которые он так долго хранил в себе, держа планку годами, вдруг становились сейчас такими хрупкими, что невозможно было сдерживать себя. Эти стены давили на него, все люди, которых он видел были отвратительны, а противное чувство вины перед Тэхеном сжирало его окончательно, оставляя после себя разрушения и хаос на сердце, когда от его огромного стеклянного города оставались руины, которые невозможно было восстановить, словно его мир действительно окончательно рухнул, а он продолжал ломаться так же медленно, пряча кровавые горизонтальные полосы на руках. — Чонгук, давай поговорим, — голос Тэхена звучал отвратительно сломлено, что создавалось впечатление о его бессонных бесконечных ночах. После их последнего разговора прошло три дня. Три дня, как Чонгук игнорировал своего друга. -— Чонгук! — Чон слышал тихие всхлипы на лестничной площадке и пытался собрать жалкие остатки своего сердца. На секунду в голову пришла мысль странная: что бы было, если бы он дал Тэхену шанс? Смог бы он забыть Чимина и встречать его на улице как старого знакомого, к которому раньше были чувства и после которых оставалась бы приятная нега по телу? — Не заставляй меня умирать каждую ночь от чувства вины и отвратительного сломленного состояния. Я не хочу потерять тебя и наши жалкие остатки дружбы еще раз, потому что это самое дорогое, что могло бы быть у меня! Я не идеальный, знаю, а еще я знаю, что ты сломлен, что ты запутался и не можешь ничего понять из-за жгучего чувства вины. Чонгук, пожалуйста, я… Я просто… Чонгук слышал глухой стук в дверь, прежде чем судорожное дыхание постепенно исчезало. Тэхен засыпал под квартирой своего лучшего друга на лютом морозе в отвратительном настроении. Чон открывал дверь тихо, впуская в квартирку противный запах подъезда, сигарет и мороза, чтобы подхватить слабое тело Тэхена и перенести на свою кровать. Он хотел дать ему шанс и разобраться в своих чувствах. Он знал, что обязательно так разнесет и так потрескавшееся сердце Кима вдребезги, но не мог ничего с собой сделать. Было так странно чувствовать тепло чужой ладони, подрагивающие от слез глаза и беспокойный сон лучшего друга. Это было хуже всего. Хуже всего было видеть, как твой близкий человек страдает и как ему сейчас отвратительно. Только хуже всего было то, что именно ты являешься причиной этих страданий. Чонгук ненавидел плакать, только сейчас отвратительные дорожки слез скатывались по щекам, опадая на руку Тэхена, а тихие всхлипы разносились по комнате. Он засыпал с первыми лучами солнца под нежное поглаживание собственных волос и тихого голоса Тэхена. Это было его маленькой сказкой. — Они сидели на кухне, держась за руки, и не решались произнести ни слова. Тэхен был немного напуган, а Чонгука все еще съедало чувство вины. — Тэхен, я… — Все в порядке. Сейчас уже все в порядке. Даже если тебе трудно, и ты запутался, это нормально. Потому что друзья созданы для того, чтобы помогать разобраться и наставить на нужный путь. Так я всегда считал и буду считать, — Ким замолчал на несколько секунд, явно обдумывая что-то, улыбаясь себе под нос, чтобы заявить громко и отчетливо: — Мы идем выбирать с тобой подарки на Рождество! Эта резкая перемена настроения не несла ничего хорошего, но было приятно осознавать, что о тебе все еще переживают и заботятся. Чонгук кивнул и поднялся из-за стола, выпуская чужую руку из собственной, прежде чем скрыться в дверях собственной комнаты и собираться на прогулку, глотая жгучие слезы. Возможно, он действительно что-то чувствовал к Тэхену, но не мог сказать, что именно. Была ли это дружеская привязанность, либо же слабая влюбленность, Чонгук не знал, но почему-то хотелось выбрать Тэхену какой-нибудь значимый подарок, сжимать его ладошку сильно и нежно целовать в щеку. Только в голове и в мыслях все еще находился таинственный Чимин со своим нежным, умиротворенным голосом. Они выбирали подарки достаточно долго, громко споря и смеясь. Казалось, их, наконец, захватила в своей плен аура веселья и предстоящего Рождества. Чонгук покупал Тэхену небольшой золотой браслет со знаком бесконечности и большую тетрадь в красивом переплете, а Тэхен долго смеялся и все хотел подарить ему кроличьи ушки, только мысль о том, что ему бы подошел какой-нибудь теплый свитер и куртка, окончательно захватили его разум. В конце концов Чонгук все еще ходил в осенней кожанке. Чонгук пару раз оглядывался на какого-то парня, видя в нем Чимина, но не мог объяснить почему он делал это. Он видел этого парня пару раз, всего пару случайных секунд и встреч, но почему-то, казалось, ему бы подошел голос Чимина. Он хотел спросить, но подумал, что это выглядело бы глупо. Тем более рядом с ним сейчас был Тэхен. — Чонгук, — Тэхен говорил это в парке, когда стрелка часов перевалила почти за полночь, а редкие прохожие странно на них смотрели, — можно я… я… черт, это так сложно. Я знаю, что после этого ты обязательно отвернешься от меня, но я просто… просто хочу поцеловать тебя. Чонгук не знал, что ему стоит ответить. Это было так странно, так необычно, а снежные хлопья падали на его нос. Только почему-то ноги его понесли прямо к Тэхену, а руки обняли за шею, хоть разум говорил, что это было плохой идеей. Чонгук ненавидел действовать сердцем, потому что это всегда заканчивалось ужасно. Только… — Поцелуй меня. Только сейчас все рушилось у него на глазах.