Чимин слышал отчетливое «Чонгук» в парке, когда смотрел на странноватую пару двух друзей, вероятно. То, как смотрел на него парень, который немного выше, как испуганно смотрел на него тот самый «Чонгук». Он видел нежное, почти отчаянное столкновение губ и готов был почти убежать, но что-то заставляло оставаться его на месте. Этот парень, которого он видел несколько раз, который так громко и заразительно смеялся почему-то сейчас оказывался Чонгуком. Чонгуком, в которого он был влюблен. Вряд ли это было какое-то совпадение или еще что-то. Его сердце падало вниз, разбиваясь на тысячи маленьких, никому не нужных осколков, а слезы почему-то скатывались по щекам, немного согревая кожу.
— Я не могу, прости, — Чонгук почему-то оттолкнул, улыбнулся почти виновато и побежал прочь от того второго парня. И было в этом что-то такое правильное, что заставляло его задыхаться от недостатка кислорода в легких и легкого покалывания в сердце.
Чимин шел домой в отвратительном настроении и пытался подумать о заболевшем Юнги и его подарке, но все мысли почему-то возвращались к Чонгуку и тихой, совсем неясной привязанности к нему.
—
Что-то сейчас надломилось в его судьбе, когда он вот так убегал от Тэхена, прятался от его чувств и горячих губ с каким-то бальзамом. Чонгук боялся. Своих чувств или дальнейшего, он не знал этого, но ноги сами его несли в сторону квартирки, а желание позвонить Чимину и высказать ему все, рыдая в трубку, росло слишком быстро, как поднималась температура во время гриппа. Только он не мог сделать этого. Знал, что Чимину нужно время, нужно понять все свои мысли и чувства, знал, что он, возможно, никогда больше не позвонит, поэтому Чон должен был забыть, выкинуть из головы, только все почему-то возвращалось к нему снова и снова, постоянно находилось в мыслях и мешало жить.
Звонок его собственного телефона раздался в три часа ночи, когда будучи морально опустошенным, Чонгук отвечал, даже не глядя на номер вызываемого абонента. Он мог сейчас высказать все, рассказать всю правду, если бы у него спросили. Только сейчас вместо вопросов над ухом раздавались смутно знакомые всхлипывания.
— Я, кажется, осознал все, — это был Чимин. Чимин, который звонил ему в три часа ночи и почти рыдал трубку. Ему было, вероятно, больно и тяжело, — все это время я… пытался забыть тебя. Хотел, чтобы ты был счастлив и улыбался, а не грустил. Я решил побыть чертовым рыцарем, который мог бы спасти принцессу от грусти и слез потери, но убегая от себя в итоге возвращается туда же, откуда ты пришел. Мой доктор… сказал мне, что у меня осталось мало времени: где-то 2-3 года, что в последние месяцы своей жизни я буду тем, кто не сможет самостоятельно двигаться, нормально ходить, есть, видеть, потому что вероятность того, что мое сердце перестанет функционировать так, как должно, составляет почти сто процентов. Я подумал, что никому не буду нужен, что я не должен давать тебе пустые надежды на совместное будущее, словно, проснувшись завтра, бог подарит мне новое сердце, и мы сможем прожить счастливую жизнь, где можно было бы с каждым днем влюбляться больше и больше, а потом уехать куда-нибудь, где проблемы заканчивались на берегу моря, а после наступила бесконечная свобода, где песок бы струился по нашим пальцам и был в волосах, а мы дурачились так звонко и прекрасно, что у случайных прохожих наворачивались слезы радости. Я люблю тебя, Чонгук. Так сильно люблю тебя, что желаю тебе самого лучшего. Не хочу давать тебе пустых надежд и обещаний, не хочу расстраивать и смотреть на то, как в конце моей жизни ты будешь ломаться. Поэтому я соврал тебе. Сказал, что Юнги мой парень, что он со мной, но на самом деле… — Чонгук слышал, как открывается окно, слышал, как всхлипы постепенно стихают, — но на самом деле он для меня просто близкий друг. Я забочусь о нем, его здоровье и пытаюсь забыть так о тебе. И я никогда не был в него влюблен, потому что какой-то незнакомый мальчишка на телефоне доверия занял все мои мысли и чувства, лишив возможности любить кого-то еще. Поэтому… если бы ты… мог позволить мне… сейчас… прямо сейчас… любить тебя, то я бы…
— Люби меня, Пак Чимин. Люби меня так же сильно, как и я люблю тебя, — голос Чонгука срывался. Он плакал почти беззвучно, все еще не веря в происходящее. Это было все так странно и необычно, казалось каким-то рождественским сном, когда все сбывалось и было все хорошо. — Пускай у нас мало времени, пускай я буду ломаться, но я сам… сам хочу, чтобы ты любил меня, а я тебя. Чтобы ты был тем человеком, с которым я бы мог проводить свободное время все эти три года, которого я бы любил так горячо, что даже в лютый мороз можно было выходить в летней футболке и шортах. Не забывай мои слова. Никогда. Помни до последних отвратительных моментов твоей жизни.
Чимин не ответил. Чонгук слышал громкие всхлипы, звук открывающейся двери и взволнованный голос какого-то очень незнакомого парня. Только Пак пробормотал что-то про счастье и попросил обратно лечь в постель, потому что температура все еще держится.
Это был Юнги.
—
«Прости меня. Наверно, это все было ошибкой и я просто… просто… просто подумал, что тебе это необходимо так же, как и мне. Что тебе следует разобраться в собственных чувствах, а не пытаться убегать от них. С самого начала, с самого первого взгляда на тебя можно понять, что ты влюблен. И даже если ты не видел его, не знаешь его в реальной жизни, я все равно буду поддерживать тебя. Ты мой друг в самом деле».
Чонгук читает письмо спустя два дня, которое он нашел под дверью своей квартиры, когда собирался на работу. И сейчас, пытаясь осознать почему Тэхен ему не написал, не позвонил, он читает это и пытается запомнить дурацкие буквы его странного почерка.
«Я бы хотел тебе рассказать столько вещей, сказать какой ты замечательный, но у меня нет времени. Точнее оно есть, но я бы хотел понять, как мне справиться со всем, что навалилось на меня. Поэтому я уезжаю. Возможно, на пару дней, возможно, на неделю. Мне жаль, что ты узнаешь об этом вот так, но я не могу сказать тебе это в лицо. Не мог, потому что я бы обязательно струсил, сказал, что забегу вечером, а потом пытал тебя своими глупыми и пустыми словами. Я обещаю тебе, что когда я приеду, то буду смотреть на тебя с улыбкой, буду говорить тебе, что ты мой лучший друг, а моя влюбленность просто останется хорошим воспоминанием. Люби Чимина. Люби его так, как любил бы самого дорогого и единственного человека.
Ты не должен винить себя, Чонгук. Потому что тогда, еще очень давно, я сам сделал выбор и решил, что именно ты будешь испытывать меня и приносить мне боль. Я своим выбором доволен. Только доволен ли ты, что спустя столько времени мы снова встретились?
Я обязательно вернусь, Чонгук. И когда я вернусь, ты должен познакомить меня с Чимином и сказать насколько он замечательный! Потому что выбор моего лучшего друга будет самым лучшим для меня.
Тэхен».
Чонгук бежал на этаж выше с какой-то тревогой, надеясь, что Тэхен сейчас скажет про глупую шутку, сожмет его в собственных объятиях и подарит нежный поцелуй в лоб, как он любил делать до этого. Как он обязательно посадит его на кухню, расскажет кучу ненужной информации, покажет свои работы, попросит критики, а потом начнет свои мысли о смысле жизни под высоким градусом алкоголя.
Он так хотел этого, но закрытая дверь говорила об обратном.
Тэхен действительно уехал, оставив грустный стикер на двери:
«Когда мы увидимся снова, солнце и луна встретятся вновь».
