Ночные бессмысленные разговоры.

Чонгук не помнил больше теплых объятий, не помнил того, что происходило с ним год назад, месяц назад. Он начинал забывать Тэхена и некоторые материалы в университете, стал забывать маршруты кафе, которые ему нравились и цветные окна соседей. Он шел к врачу с какой-то надеждой, что все изменится, что все окажется дурацкой шуткой, но… — Ваши показатели стали ухудшаться. Вы начинаете забывать. Он писал Чимину ночью, когда соленые капли падали на экран телефона, а сердце медленно сжималось от происходящего. «Память. Такая странная и тупая штука, когда из-за одного повреждения ты можешь забыть все. Люди, которые говорят, что сердце помнит, глубоко ошибаются, потому что мы не можем помнить сердцем, если не помним мозгом. Я теряю память. Я все начинаю, блять, забывать. Однажды я проснусь с мыслью про сегодняшний день, а потом спрошу, что было вчера, а потом еще и еще… Я не смогу вспомнить тебя, кто ты и почему мы просыпаемся вместе, я не смогу вспомнить, что люблю тебя, не смогу вспомнить, что ты умираешь. Наши вселенные не должны были пересекаться с самого начала. Чон Чонгука и Пак Чимина не существует вместе. Они есть по отдельности с разными судьбами. Ты должен был влюбиться в Юнги, я должен был быть с Тэхеном. Никто из нас не должен был переходить черту. Прости» Его сердце разбивалось окончательно, а мысль о том, что, возможно, смерть может забрать его к себе в вечные объятия немного успокаивала. Он смотрел на окно и падающие хлопья снега, танцующие вальс, и почему-то хотелось смеяться. Было ли дело в последних событиях, либо же в собственных пугающих мыслях, он не знал, но пытался раз за разом разобраться, прийти к той точке, с которой все начиналось. Там, где не было Тэхена, не было Чимина, где он был совершенно одинок и слаб, с меланхоличными мыслями и желанием прожить на скудную зарплату, которой иногда не хватало на покупку необходимых вещей. Сейчас, когда Чонгук постепенно привыкал к постоянному общению и окружающей любви, было невыносимо больно. Боль потери. Боль потери лучшего друга и скорого окончания жизни. Он хотел помнить. Хотел помнить все. Он вырисовывал на желтом стикере ровными буквами с первыми лучами солнца и ароматизированной свечой слова, от которых становилось невыносимо больно. «Пак Чимин. Возлюбленный. Страдает от депрессии. Умирает» «Ким Тэхен. Лучший друг. Курит и мечтает стать писателем. Говорит, что про мою историю можно написать книгу» Он хотел помнить. — Чимин метался по кровати, пытаясь понять, что с ним происходит и почему он чувствует чужие руки на собственных, словно его действительно пытались убить. Он кричал, пытался убрать руки, но ничего не получалось. Голос почему-то пропадал, а тело слабело. У него не было доступа к кислороду, а хватка, казалось, становилась только сильнее. Найти силы открыть глаза стало последним, что он мог сделать. Перед его глазами был смутно знакомый парень, говоривший, что Чонгук только его. «Хватит, умри уже, наконец!» — Чимин! Чимин, открой глаза! — его кто-то отчаянно тряс за плечи, бил по щекам и пытался привести в чувство. Это было отвратительно. Руки постепенно исчезали, а кислород поступал в легкие. — Юнги-я, — получилось как-то жалобно, с капелькой жалости к самому себе и огромным страхом, что в следующий раз он не сможет проснуться. — Я… — Это был сон, Чимин-а. Просто сон. Плохой и отвратительный сон, — Юнги смотрел обеспокоенно, прижимал тельце друга к себе и пытался успокоить от нарастающей истерики. Он не знал, что могло присниться Чимину, почему он кричал во сне и не мог проснуться, почему начинал задыхаться и сейчас, когда проснулся, плакал на его плече. — Я рядом, тише. Мин дарил невесомые поцелуи по всему лицу, изредка касаясь губ, и убаюкивал Чимина, как собственное дитя. Они не были вместе, да и вряд ли у кого-то из них были чувства друг к другу, но Юнги не мог отвернуться от такого нежного и ранимого Чимина, к которому так быстро привязался. Он, возможно, любил Чимина. Возможно, любил, но не мог осознать этого. Потому что от этой мысли было бы обязательно больно. — Возможны ли сплетения судеб, когда вы совсем этого не хотите? Возможно ли встретить свою судьбу просто так, но пройти мимо и больше никогда не пересечься? Как сделать счастливым себя и кого-то другого? — Намджун, — Тэхен звучал жалко, когда заходил домой к брату в отвратительном настроении и в надежде спрятаться у него на некоторое время, чтобы понять все и обдумать. Он так хотел, чтобы его чувства ушли, чтобы эта невзаимная любовь исчезла, а на Чонгука он смотрел легко, словно никогда и не страдал. — Хен, я дома. Можем ли мы влюбиться в еще одного человека, когда один уже занял твое сердце? Может ли старая влюбленность дать о себе знать тогда, когда она совсем не нужна? Что мы почувствуем? Как это повлияет на нас? Будем ли мы плакать? Будем ли смеяться и говорить про старые вещи, чтобы влюбиться снова? Чтобы понять насколько важен был этот человек все это время, не смотря на долгие годы разлуки и смятение? — Тэхен? — перед ним в дверях гостиной стоял темноволосый парень с легкой улыбкой на лице и такими родными глазами. Он сделал шаг навстречу, чтобы обнять, но Тэхен вжался в стенку и боялся пошевелиться. — Чон Хосок… Давно не виделись. Будет ли наше сердце разбиваться, когда старые чувства вдруг дадут знать о себе? Будет ли нас съедать чувство одиночества и обиды? — Как Чонгук? Мой брат в порядке? — У тебя больше нет брата, Хосок. Как сильно старые обиды повлияют на отношения? Будем ли мы чувствовать это все? Будем ли мы принимать решения головой или позволим сердцу принять все, как бы не было больно? Тэхен впервые не знал ответа.