Паучья лилия

— Сучечка, поторопись.       Сладкий, игривый голос щекотал ухо блондинки. Юи открыла рубиновые глаза и посмотрела на нарушителя её сна. Страх тут же очнулся в маленьком сердце. Девушка быстро села на кровать и попыталась прикрыться одеялом. В этом куске ткани она хотела найти хоть какую-то защиту, но напрасно. От него не спрятаться. Он хищник, охотник, пришедший за своей добычей. — Райто…       Вампир быстро сорвал одеяло и швырнул его на пол. В одно мгновение между ними осталось всего несколько сантиметров. Изумрудные глаза смотрели прямо в пугливую душу девчонки.       Юи уперлась руками в грудь вампира. Его постоянные нападки заставляли девушку дрожать. — Райто, прошу… — Не торопи событие, сучечка. Мы все еще успеем. — Я и не думала об этом, — попыталась оправдаться девушка. — Ах ты развратница, — вампир усмехнулся.       Его язык нагло коснулся девичьей кожи, готовя место для укуса. Мурашки пробежали по телу жертвы. Оттолкнуть его было невозможно. Острые клыки пронзили мягкую, бледную кожу. Силы уходили вместе с кровью из юного тела. — Определенно развратница, — вампир засмеялся, — обманщица, надеялась, что я не почувствую этого в крови? Не сегодня, сучечка. Не хочу омрачать этот день твоими грязными стонами.       Юи опомнилась только когда вампир был уже у двери. — Райто, сегодня особенный день? — Именно, поторопись. — А что особенного? — спросила Юи уже у пустоты, вампир исчез.       Шестеро братьев и жертвенная невеста сидели за обеденным столом. Вот-вот должен был подъехать лимузин. Обед проходил на удивление тихо. Никто из братьев не удостоил девушку даже взглядом. Даже Райто и Аято вели себя уж слишком тихо. Юи терзал один и тот же вопрос — Что сегодня за день? — Рейджи, — осторожно позвала девушка.       Вампир поднял на неё холодный взгляд. — Я бы хотела задать вопрос. Вы не могли бы ответить?       Юи старалась говорить как можно спокойнее и уважительнее, однако каждый практически слышал, как она трясется. — Я слушаю, — без эмоций ответил вампир. — Что особенного в сегодняшнем дне?       Тишина тут же повисла в комнате. Прекратились стуки столовых приборов и казалось, что каждый из присутствующих старается как можно меньше дышать. Юи посмотрела на каждого брата. Субару смотрел в тарелку и его лицо приняло слишком уж грустный вид. Канато сильнее прижал к себе Тедди. Привычная игривость потухла в главном развратнике. Аято лишь скучающе смотрел на тарелку с такояки. Рейджи осторожно положил вилку на салфетку и соединил пальцы в замок. Сейчас Юи практически чувствовала, как от рядом сидящего Шу, несет холодом… могильным холодом. Лицо старшего брата было мрачнее тучи, хоть он и был спокоен. — Твои манеры все еще достойны жалости. Это дело не касается тебя, так прошу больше не задавать подобных вопросов.       Ответ был как всегда холоден, точен. — Но я хотела… — Ты что-то сказала? — это уже открытая угроза.       Юи решила замолчать, пока не нажила себе новых проблем. — Нет, простите.       В это же мгновение Шу встал из-за стола. Синева его глаз словно затуманилась. Вампир смотрел в стену со свойственной ему пустотой. — Надоело, — все что произнес наследник семьи.       Неторопливой походкой Шу направился к выходу из столовой. Юи терялась в догадках, а вопросов становилось все больше.       Спустя двадцать минут все обитатели дома собрались в гостиной. — Пора, — академично произнес Рейджи.       Юи сразу встала с места и направилась вслед за братьями к выходу из дома. Только у двери она заметила, что Шу остался лежать на диване. — Шу, ты не идешь? — тихо произнесла девушка.       За то время, что она здесь провела Юи научилась говорить тихо, но так чтобы её прекрасно слышали. Шу даже не открыл глаз, не пошевелился. " Может уснул? ". Юи подошла ближе к дивану и в паре метров от него услышала ответ вампира. — Мне достается слишком много твоего внимания. Добром не кончится. — его голос был как всегда спокойным и ленивым, — Я надеялся, что хотя бы это уместилось в твоей головке.       Юи немного обидели слова старшего брата. — Долго нам еще тебя ждать, блинчик? — Аято подошел к девушке и хватая её за руку повел за собой. — Аято… — Оставь нашего вдовца в тишине и одиночестве, — с некой яростью заткнул вампир блондинку. — Вдовца? — Пошли уже!       Аято быстрее пошел к машине. Девушка еле еле поспевала за ним.       Уже сидя в лимузине в голове Юи прокручивались вопросы: Что за день? Что за дело? Почему вдовец? Что вообще сегодня происходит?       Как только лимузин отъехал от ворот дома, Шу встал с дивана и неторопливо побрел в сад. — Наконец-то.       Вампир был крайне доволен отсутствием братьев. Их постоянная суета, глупость мешали Шу задуматься и заняться своим делом. Сегодня годовщина. Годовщина смерти его жены… его любимой… его единственной… Нацуми. Каждый год в этот день Шу оставался в полном одиночестве в их доме. Большую часть времени он проводил на её могиле. Он лишь молча смотрел на холодное надгробие. Такое же холодное и неживое, как и нутро вампира. Иногда к ним приезжала Госпожа Акитоши вместе с сыном, но её не было здесь уже последние три года. После известий о смерти Нацуми здоровье старой Госпожи сильно подкосилось. У Акитоши случился приступ через две недели. Она практически сразу отошла от дел компании и больше месяца пролежала в больнице. Сейчас Госпожа очень слаба. У неё не было сил даже приехать сюда, на могилу дочери. Бизнесом управляет Тояго — ее сын.       Шу ступал по скользким камням. Сегодня почти целый день шел дождь.       " Когда небо будет плакать, когда оно пожелает сжечь землю молниями, вспоминай обо мне."       Эти слова он часто вспоминал, когда шел дождь. Хотя… все его мысли занимала Нацуми. Вампир просто не мог вырвать эту любовь из своей груди. Он живет лишь ради сохранения ее могилы. Лишь ради этого… но каждый день… каждый день просит о смерти, вот только судьба смеется и глумится над ним.       Опять пошел дождь. Шу даже не замечал капель падающих на его волосы, одежду. Он ничего не видел, кроме дороги к её могиле. Удар молнии, гром… все это не отражалось в его мыслях. Наконец, показались черты склепа. Шу прошел мимо каменного здания и прямо за ним остановился у могилы. Надгробие из чистого белого мрамора возвышалось над сырой, мертвой землей. Все здесь дышало смертью, пустотой и холодом. Как только надгробие было установлено, Шу попросил Субару посадить здесь цветы. Младший брат решил, что нужны розы, но потом узнал о любимых цветах Нацуми — Паучьих лилиях. Могилу девушки окружали алые бутоны, которые готовились к цветению. Но даже они не могли достаточно скрасить это место.       Шу встал перед могилой. Он несколько минут смотрел на сырую, холодную землю, на мраморное надгробие. Вампир подошел чуть ближе и скинул опавшую листву с камня. Он прикосновения к холодному мрамору мурашки побежали по телу, капли дождя стекали по мокрым волосам. — Подожди меня еще немного, прошу, — могильным голосом прошептал Шу, — Я скучаю, я так скучаю по тебе, любимая. Каждый день прошу о смерти. Проклинаю Бога, судьбу, отца. Но и это не дает мне утешения. Прости… прости меня. Я помню тот день до последней секунды. Помню, что ты не хотела отпускать меня, а я не послушал тебя. Я виноват… Я…       " Больше всего желаю увидеть, как ты дуешься на меня, обижаешься и мило надуваешь губки. Ведь на меня есть за что злиться. Я пью кровь других девушек, хотя и обещал тебе обратное… но ни одна из них не смогла и не сможет заменить тебя хоть на секунду. Все они лишь твое мелкое, жалкое подобие. Помнится, как однажды ты разозлилась на меня из-за того, что я сказал о твоей матери. Это было так давно, тогда я не мог и помыслить о любви к тебе. Ты сказала, что готова отдать все, что только есть. Готова на все, лишь бы твоя мама вернулась к жизни. Пусть бы она тебя не знала, не помнила, ненавидела… но была бы жива. Если бы ты знала, как я сейчас мечтаю, о том чтобы ты была жива. Я готов заплатить любую цену… Лишь бы увидеть твой гордый стан, тонкие ножки, талию, исцеляющие нежные руки… Лишь бы увидеть твои глаза подобные вечернему небу в которых всегда, словно звезда, искрится любовь. Любовь… Она всегда была моим путеводным светом, а я, как мотылек, лечу на него и сгораю лишь, стоит приблизиться. Глаза твои окружены веером черных, словно ночь, ресниц. Стоит лишь взглянуть в глубину твоих оч, и я теряю рассудок. Я глотнул твоего нектара, и прошу больше, ведь уже не живу. Я не вижу солнца при свете твоего лица. Локоны твои струятся вниз, подобно водам водопада. Вернись же ко мне моя луноликая любимая… вернись…"       По темнеющему саду особняка, по каменной дорожке, неторопливо шла тонкая женская фигура. Её шаги отдавались эхом во мраке рощи ив. Дождь осыпал слабые плечи женщины своими слезами. Темный плащ скрывал образ незнакомки от всего мира. Широкий капюшон томил в своей тени юное личико. Лишь светлые длинные локоны открывали себя свету дня. Они крупными кудрями заканчивали свой путь на талии, закрывая при это небольшую грудь. Робкая, медленная походка выдавала страх, томящийся в теле. Женщина скрепила тонкие пальцы в замок на животе. От волнения она сжимала их все сильнее и сильнее.       До крыльца осталось лишь пару шагов… Нет… Стой… остановись… не бейся же так мое сердце. Огонь в тебе пылает и подогревает остывшую кровь… Не бейся… Усни… прошу, усни недолгим сном… мои губы… не содрогайтесь под тяжестью страха… нет… молчите…       Первая ступенька… вторая… третья… Дверь. Лишь одна тяжелая дубовая дверь скрывала от незнакомки жизнь особняка. Стальное кольцо…       Женщина потянула руку и бледными холодными пальцами коснулась ледяного металла. Она замерла… замерла в нерешительности…       Должна…       Первый и самый тяжелый удар. Звон разносится по старому дому, задевая уши вампира. Он недовольно открывает синие глаза. Гостей сегодня он не ждал. Почему… почему именно сегодня… убирайтесь отсюда все.       Тишина стала ответом женщине. Ну нет. Начало положено, а значит стоит все закончить.       Второй не менее тяжелый удар.       Да кого же там принесло… Не желаю никого видеть… Не желаю…       Вновь тишина. Нет… нельзя… буду бить, пока не дверь не откроется. Три новых удара, наполненные некой раздраженностью.       С недовольным лицом и разъяренным сердцем вампир поднялся с дивана и медленно поплелся к двери. Это точно не братья и не отец… Непрошенные гости.       Женщина ожидала хоть какого-то ответа. Хоть один звук… хоть что-то. Надежда умирала в душе с каждой секундой. Тишина… могильная тишина.       Женщина с мертвым сердцем развернулась и уже решилась раствориться в тумане сада. Последние мольбы не были услышаны, а значит все кончено.       Спасением стал скрип тяжелой двери… а может и приговором. Женщина замерла на месте. Тело застыло в холоде, а уши ловили любой звук. — Ты кто?       Этот голос… его, тот самый голос… мурашки пробежали по коже. Еще сильнее женщина сжала руки. Сердце скрутило тугим узлом… но вот только от чего???       Я сразу понял, по незнакомому запаху что передо мной женщина, причем вампир. Я ничего не видел, кроме темного плаща, скрывающего ее тело и лицо. Не было никакого желание разбираться с ней. Быстрее бы все это закончить. Раз вампирша, значит знает чей это дом.       Я не могла… не могла произнести ни слова… страх сковал мое сердце, душу, разум. Я стою и молчу не в состоянии даже пошевелиться. А если все правда? Если правда все, что тогда он сказал… умру. Умру. Умру в это же мгновение. — У меня нет ни времени, ни желания с тобой разбираться. Отца нет.       Он закрывает дверь… нет… нет…       Женщина быстро развернулась и низко опустила голову, чтобы не видели ее лица. Она в одно мгновение рукой остановила дверь. Молниеносная скорость на лицо. Ее таланты вампира высоки, а значит она либо чистокровная, либо полукровная. Шу посмотрел на ее руку, и тогда вампирша сразу спрятала ее в складках плаща. Женщина немного пошатнулась и отошла на шаг назад.       Я посмотрел на нее. Видны были только алые губы, которые немного подрагивали. Тонкая, идеально ровная шея. Бледноватая кожа немного блестела при свете луны и напоминала самый дорогой шелк. Светлые кудри ровно лежали на плаще, выглядывая из-под ненавистного мне капюшона. Я не люблю этих игр, хочу знать с кем говорю. — Кто ты?       Что? Что мне делать? Открыться…не могу… так дрожат руки, а кожа холодеет. Готова упасть прямо здесь, но что-то сильное ещё держит меня на ногах… сердце… мое холодное сердце и остывшая кровь. Настало время… пора все закончить… сейчас.       Белоснежные ручки выскользнули из потоков плаща. Легонько подрагивая, пальцы коснулись широкого капюшона, скрывающего лицо незнакомки. Шу неотступно следил за женщиной, он ждал… ждал. Медленно, миллиметр за миллиметром, открывалось её лицо. Нос, щеки, глаза… наконец, плотная ткань упала на плечи вампирши. Её глаза были закрыты, а лик глубоко опущен.       Господи… помоги… Мама, не дай раствориться сейчас в своем же страхе. Я должна открыть глаза и наконец увидеть его… должна…       Женщина с тяжелой грустью открыла серо-голубые глаза и медленно подняла голову…       Я боялся… боялся даже вздохнуть… Ужасная боль охватило все мое бренное тело… я словно обессилил… я готов был упасть на колени… сердце мое бешено билось, словно вот вот разорвет плоть и вырвется наружу… но боль… эта боль переходила в немысленное блаженство… что-то живое, не до конца погибшее проснулось в моей черной душе… я хотел жить… снова хотел жить… Из последних сил я сделал шаг навстречу незнакомке…       А если видение… если опять видение… если я сошел с ума… я окончательно потерялся в мире… мое заблудшее сердце, словно с пьяну выдает ЕЁ образы… если все это так… то убейте… убейте меня прямо сейчас… Я не в силах больше выносить жестокость судьбы…не в силах терпеть её шутки… хватит…       Я смотрю на неё… мою незнакомку… из синевы ночного неба… из её глаз… льются слезы… они маленьким ручейком скатываются по щекам. От дуновения ветра легко колышутся её волосы цвета колосков пшеницы. Незнакомый мне аромат окутывает мое тело… бледная, мраморная кожа — доказательство бессмертия…       Ну хватит… пора или же расстаться со сном… или же воспарить в небо, подобно райской птице…       Я неотрывно смотрю в её глаза… медленно поднимаю руку и тяну к её лицу… слышу твое прерывистое дыхание… вижу как твое тело содрогается… Мои пальцы касаются твоей идеальной кожи и ты закрываешь глаза из которых хлынули с новой силой слезы.       Жива… жива… жива… я не могу ничего сказать… просто не могу даже рта раскрыть. Я смотрел на тебя… живую… на моего феникса, не сгоревшего в пожаре моей любви и пожаре моего проклятия… ты мой феникс… мой огонь… моя жизнь.       В одно мгновение ты обхватываешь рукой мою кисть и ещё сильнее прислоняешь к своей щеке. Твои холодные, но обжигающе горячие руки, согревают мое сердце и возрождают душу… Вся пустота наполнилась старым, но вечным, неспящим и великим чувством… любовью.       Я не могу больше ждать… быстро притягиваю тебя к себе и руками, словно крыльями ангела, закрываю от всего мира. Ты прислоняешься к моей груди и в кулаках сжимаешь свитер. Плачешь… я слышу… слышу твои всхлипы и стоны… кладу голову на твое макушку и касаюсь губами святых волос… — Нацуми… — Шу… КОНЕЦ