Сквозь мрак навстречу неизвестности

      На мгновение всё вокруг потемнело, создалось ощущение, что морпехи парят в невесомости. Кругом темнота и проносящиеся мимо звёзды, потоки магических волн и сгустков. Юджин смотрел на это как завороженный, даже дышать на время перестал. Создалось ощущение, что он один — очертания товарищей были какими-то расплывчатыми, словно это тени, а не живые люди. Не ощущался ветер, ни холод, ни тепло, словно Дикинсон оказался в пустом и неизвестном измерении. Но вот внезапно появилась сила тяжести и ощущении парения в бездне пропало — Юджин уже уверенно ощущал свои ботинки и пол амфибии. Затем впереди появилось голубое свечение, которое постепенно приближалось. Паривший в пространстве LVT-4 устремился туда, повинуемый неведомой силе. Свечение становилось ярче, и вскоре на него без сильной рези в глазах было невозможно смотреть. Юджин закрыл глаза руками, стараясь подсмотреть сквозь пальцы. Стена портальной магии окатила его словно это была вода, а затем жёсткий толчок. Юджина подбросило, равновесие он не удержал и повалился на стоящего рядом Эрика Коулмана. Тот разразился матерной тирадой, успевая схватиться за поручень сбоку. В глаза ударил яркий солнечный свет и послышался треск веток. Морпех заставил себя открыть глаза увидел над собой голубое небо без единого облачка, а также покосившиеся пальмы с посечёнными от осколков листьями. В воздухе пролетело звено штурмовиков синего цвета и Юджин не сразу признал в них палубные штурмовики F4U «Corsair».  — Парни! Мы дома?! — спросил пулемётчик Сноу.       Сзади с таким же грохотом и треском на землю вылетел «Покоритель Миссисипи», который проехав по инерции чуть вперёд остановился. Юджина мутило от телепортации, но он всё же заставил себя встать, подтянуться и свеситься за борт. Позади амфибий на тропе виднелся портал, из которого LVT-4 только что вылетели. Некоторое время он ещё сохранял свои формы, после чего начал постепенно сжиматься, а затем он превратился в фиолетового оттенка пар, который разлетелся в стороны, заставив срезанную листву и щепки вскружиться мелкими вихрями. Секунда, и от портала не осталось ни следа, о нём больше ничего не напоминало. В лощине между пальмами повисла тишина, прерываемая лишь рокотом дровяных моторов да пушечно-пулемётной стрельбой с разных сторон.  — Народ… всё позади? Мы на Пелелиу снова? — спросил Салливан, протирая глаза и осматриваясь.  — Вроде бы да, — ответил Льюис, вылезая из амфибии. Тут его нога соскользнула с гусеницы и он неуклюже рухнул на землю.       Следом вывалился побледневший Квентин Уокер, а из «IH06» — Сноу, которого снова стошнило. Через пять минут морпехи уже более-менее пришли в себя после телепортации. Капитан достал из планшета карту острова Пелелиу и начал её внимательно изучать.  — Сколько сейчас? — спросил офицер.  — 6:46, сэр. По-земному, — ответил Денни, рассматривая часы.  — А убирались с Азерота мы где-то в десять-одиннадцать? Выходит, разница была в четыре часа. А боевые действия идут уже с утра. А число какое?  — Не можем знать, сэр. Но точно не пятнадцатое сентября! — ответил Хендерсон.  — Чудесно… — с иронией добавил Льюис, ещё раз поглядев на карту. — Выдвигаемся. Стоять на одном месте тупо. И так, моё отделение… Мур!  — Я!  — Хеллер?  — Я!  — Дикинсон?  — Здесь, сэр!  — Коулман!  — Я!  — От моего отделения ни черта не осталось… Ривера! Пойдёшь со мной тоже! Ищем наших, идём в сторону берега! Остальные вместе с Салливаном защищают амфибии — они небоеспособны! Мы вышлем к вам помощь, если найдём!  — Вас поняли, сэр! — ответили остальные морпехи.  — Пойдём, парни, — махнул рукой Льюис и полез в кобуру за револьвером.       Боеприпасы помимо самого Льюиса остались лишь у Дикинсона и Мура. Автомат Хендерсона был пуст и гранат не осталось. Коулман тоже шёл «пустым», сунув руки в карманы штанов, из оружия у него осталась лишь висевшая на поясе сапёрная лопатка. Такой небольшой группой морпехи двинулись через джунгли в сторону моря — ориентирами служили залпы артиллерии да заходившие в атаку на цели самолёты. Артобстрела с моря ещё не было.       Потрёпанные джунгли вскоре скрыли стоявшие в лощине амтраки и морпехов — группа углубилась в лес. Вскоре их встретила небольшая обиттая камнями яма, напоминавшая колодец.  — Вода чистая, словно из океана! — заметил Дикинсон.  — Чистая с виду… — пробурчал Льюис, заглядывая туда.       В воде плескался вздувшийся на солнце труп козы, который сюда явно был сброшен целенаправленно. Источник питьевой воды был отравлен и пить из него уже нельзя. Сооружать табличку с надписью типа «Не пить! Отравлено!» не было ни времени, ни средств. Коулман и Хеллер подтащили два небольших пальмовых ствола и свалили их над источником накрест. Двинулись дальше. По пути им стали часто попадаться воронки от снарядов, сгоревшие заросли и обугленные стволы пальм. А через пятьдесят метров они нашли разрушенную японскую пулемётную точку.  — Фу! Ну и вонь! — скривился Юджин, прикрыв нос ладонью.       Обломки станкового пулемёта лежали на дне воронки, рядом оторванное по грудную клетку туловище японского солдата и тут же неразборчивая каша из внутренностей, обугленного мяса и костей.  — Прямое попадание. Не самого крупного калибра, — изрёк Льюис, осмотрев воронку и последовав дальше.

***

      Пройдя ещё чуть вперёд в заросли, американцы увидели поломанную японскую танкетку Тип 97 «Те-Ке», башня которой с пулемётом смотрели куда-то в сторону берега. Рядом находился блиндаж, а судя по непонятной речи, он был обитаем. Льюис скомандовал броситься за укрытия, улёгся за валуном и приложил к глазам бинокль.  — Сколько их, сэр? — шёпотом спросил Коулман, сжимая в руках сапёрную лопатку.  — Один полез в танкетку. Вылазит… патроны таскает оттуда, значит машинка небоеспособна. В блиндаже вижу двоих. Ещё один патрульный там ходит. Форма рваная и грязная, — бубнел Льюис, внимательно рассматривая японскую позицию. — Так, на блиндаже замаскирован пулемёт. Тип 96, вроде бы. Рядом раненый стрелок. Всего четверых вижу. Рядом могут быть ещё.  — Нападаем? — спросил Хеллер.  — Ты сидишь — у тебя оружия нет, — помотал указательным пальцем капитан.  — Теперь есть, — сказал Дикинсон, передав другу Дейву последнюю осколочную гранату.  — Сэр, я могу подобраться к танку. Удара с тыла они явно не ждут, — прошептал Эрик, глаза которого уже горели огнём от предвкушения боя с ненавистными ему японцами.  — План таков: Коулман, тихо подбираешься к танкетке, от куста к кусту, она от нас и не очень далеко. Ждёшь там. Мы прикрываем. Хеллер, чуть на правый фланг, если какая-то тварь выбежит из кустов — бросаешь гранату. Дикинсон, держишь патрульного на мушке. На мне блиндаж. Ясно?  — Так точно, сэр, — кивнули ему морпехи.  — С Богом.       Где-то над головой со свистом пролетела миномётная мина и разорвалась неподалёку. Воспользовавшись шумовой маскировкой, Эрик выскочил из зарослей и бросился к следующему кусту, поближе к подбитой танкетке. Убедившись, что японцы ничего не заметили, Коулман ползком двинулся к «Те-Ке», плотно вжимаясь в усыпанную опилками землю.  — Давай, Эрик… Давай… — подбадривал его со стороны Льюис, уперев в плечо приклад М1928 «Томпсон», в котором был заряжен последний полупустой барабан.       Эрик успешно дополз до катков танкетки и затаился возле неё, глядя на башню. В этот момент японец, таскавший из неё пулемётные ленты, вернулся и начал забираться на борт машины. Льюис фыркнул, заметив что присевший как можно ниже Коулман макушкой каски достаёт до крыши корпуса «Те-Ке» — настолько маленькой была танкетка. Японец уже вскарабкался на башню и собирался заглянуть в неё, когда затаившийся морпех резко залетел на танкетку и с размаху вогнал сапёрную лопатку японцу в спину. Тот дико завопил и рухнул на крышу, а Коулман нанёс второй, добивающий удар.       На крики мигом повернулся патрульный и вскинул «Арисаку» с примкнутым к ней штык-ножом. Тут раздалось три выстрела подряд из карабина и японец несколько раз дёрнувшись от попаданий упал на землю.  — Teki!!! (яп. Враги!!!) — завопили из блиндажа и оттуда начали палить.       Льюис держал вход в блиндаж на прицеле и дал туда несколько коротких очередей. Первый противник доской рухнул в песок, а второй, словив другую очередь, с визгом упал на пол, пытаясь заползти в укрытие. Как на зло, его закрыл корпус танкетки.  — Не добил, блин! — пробурчал Колин.       Вдруг с правого фланга выбежало ещё несколько японцев, прибежавших на крики и стрельбу. Льюис дал беглую очередь по ним, пока «Томпсон» пусто не щёлкнул. Два самурая остались лежать на земле, корчась от боли. Остальные пятеро вскинули винтовки и начали стрелять по танкетке и по валуну, за которым укрывался капитан.  — Мур! Огонь направо!       Вдруг из зарослей в японцев полетела граната — Хеллер дождался нужного ему момента.  — Motonimodosu na!.. (яп. Не отступать!) — крикнул старший среди японцев, когда граната разорвалась прямо в середине их строя.       Противников раскидало в разные стороны. В это время Коулман содрал с пояса убитого осколочную гранату Тип 97, выдернул из неё чеку, ударил её по броне головной частью, активировал ударник, и швырнул в раненого японца, который уже схватился на ручной пулемёт и пытался развернуть его в сторону американцев. Взрыв, японец, потеряв ступню, рухнул вместе со своим оружием на землю.  — Вперёд! Остальные в блиндаже!       Первым в атаку бросился Коулман, который сразу же направился к только что убитому японцу с пулемётом Тип 96. Хеллер бросился к жертвам его гранаты, подобрал у одного из них карабин Тип 44. Один японский солдат всё же пережил взрыв гранаты и пытался уползти, упорно пряча правую руку под собой.  — Эй ты! А ну стоять! — прикрикнул на него Дейв.       Японец не отреагировал и Дейв выстрелил ему в спину. Стоило японцу испустить дух, как под ним тут же раздался взрыв и в его туловище появилась внушительная кровоточащая дыра — морпех на уловку смертника не повёлся.       Коулман уже схватил вражеский ручной пулемёт и вместе с ним бросился ко входу в блиндаж. Оттуда выстрелили, попав американцу в лодыжку. Коулман с яростным криком начал в ответ палить из увесистого пулемёта, превращая недобитого японца в решето, а затем также изрешетив японского моряка, бросившегося с одним штыком на вооружённого морпеха.  — Коулман! Без меня внутрь не лезь! — крикнул Льюис, подбегая к блиндажу с револьвером в руке.       Пришлось протискиваться в узкий проём, держа перед собой нож с револьвером. Поворот влево, Льюис аккуратно заглянул внутрь и увидел лежавших на койках трёх раненых японских солдат. Те уже ждали янки и знали, что будут делать.  — Какого… — начал было Льюис, когда израненый японский офицер приставил к челюсти пистолет «Намбу» и нажал на спусковой крючок.       Другой раненый ударил гранатой по стоявшей рядом тумбочке. Колин тут же начал палить по ним из револьвера, проделав сначала две дырки в одном раненом, а затем ещё одну в «гранатомётчике». Граната выпала из ослабевшей руки японца и шипя запалом покатилась по полу.  — Берегись!!! — крикнул Льюис и нырнул назад за угол.       Взрыв, звук разрываемого туловища… и тишина. Льюис аккуратно заглянул за угол и увидел окровавленное тело японца без правой руки.  — Всё, сэр? — спросил сзади Коулман, топтавшийся на месте от нетерпения.  — Да, всё. Все сюда!       К блиндажу подбежали Мур, Хеллер с трофейным карабином и Дикинсон. Все целы, не считая простреленной лодыжки Эрика. Льюис всё ещё держа револьвер навскидку, зашёл в блиндаж и осмотрел его: на стене висел потрёпанный флаг Японской Империи, две каски, одна со звёздочкой, а другая с изображением якоря. Тут же стоял стол из пальмовой древесины, а на нём радиостанция да портрет императора Хирохито в рамочке.  — О, лик мерзавца! — заметил Коулман, сбрасывая портрет со стола дулом пулемёта.       Из интересного на столе была разве что карта с изображением на ней позиций противоборствующих сторон. Колин сразу заметил, что линия фронта заметно продвинулась вглубь острова и почти весь аэродром находится в руках американцев. Японцы, судя по карте, остались лишь на южном выступе острова на на его горно-лесистой части.  — Молодцы, парни… — сказал Льюис, забирая карту себе. — Выходим и идём искать наших. По идее, они должны быть недалеко.

***

      Стоило пятерым морпехам спуститься вниз с укрытой пальмами насыпи с японским блиндажом, как сразу внизу у небольшой хижины их окликнули по-английски.  — Стоять! Кто такие?!  — Свои мы! Свои! — крикнул как можно громче Льюис.  — Покажитесь! — потребовали в ответ.       Морпехи пошли к хижине, выйдя на более-менее открытый дворик. Навстречу им тут же вышло два других морпеха, один с Автоматической Винтовкой Браунинга М1918 в руках, второй с «Гарандом».  — Вы откуда, ребята? — спросил пулемётчик, опустив ствол.  — Рота «Charlie», 1-я дивизия морской пехоты, 25-й батальон, — ответил Льюис.  — 25-й?! Батальон вовсе только-только отведён на юг! А рота второй день вас ищет! — воскликнул пулемётчик.  — Мы заблудились и проникли случайно в японский тыл, — соврал Льюис.  — Вас пятеро? — спросил подошедший к морпехам танкист.  — Там на возвышенности у нас две амфибии поломанные и ещё солдаты. Около десятка человек, не считая экипажей, — сказал Льюис, указав на возвышенность, с которой он и его подчинённые только что спустились.  — Но там же японцы… — начал было морпех с винтовкой.  — На все пятьсот метров ни души. Был японский блиндаж с подранками, но мы его зачистили, — ответил капитан.  — Хорошо. Мы пошлём ремонтно-эвакуационную машину и заодно роту на захват позиции.  — А где командир батальона? — спросил Льюис.  — Вроде бы на аэродром прибыл. Может застанете его, — лениво зевнул танкист.  — Я не пойду без своих бойцов.  — Ну подождёте их тогда. Ладно. Я пошёл назад, — танкист повернулся и двинулся к зарослям.       Только присмотревшись Льюис заметил спрятанный в листве танк М4А2 «Шерман». На носу у танка помимо мешков с песком была густо набросана листва, а под лобовую деталь аккуратно вставили палочки, для имитации веток. Льюис последовал к замаскированному танку и заметил расположившихся возле него отдыхавших в небольших окопах морских пехотинцев. Танкист залез на свою боевую машину, вытянул через единственный башенный люк микрофон рации и вышел на связь с кем-то.  — «Дакота», как слышите? Это «Тихоокеанский Гром». Нужна ремонтно-эвакуационная машина. Квадрат 7,3×3.4. Оттуда наши. Там чисто, у них две машины сломаны. Понял вас. Жду.

***

      Ожидать подкрепления от штаба с позывным «Дакота» пришлось ждать больше часа. Наконец-то послышался рёв моторов, скрип гусениц и обрывки разговоров солдат. Льюис вышел из-за поворота и увидел подъезжавшие к рубежу обороны танк «Шерман», с дополнительной защитой из толстых досок по бортам и с приваренными ко лбу машины дополнительными траками, за ней инженерную машину на базе «Шермана» и роту морских пехотинцев.  — Вы из какой роты?! — громко спросил Льюис.  — Рота «Hard», сэр! — ответили ему бойцы.  — Капитан! Где именно ваши заблудившиеся находятся?! — спросил вылезший из башенного люка танка офицер.  — Коулман! Хеллер! — позвал своих солдат Колин Льюис. — Ведите танк с пехотой к нашим! Они займут рубеж!  — Поняли, сэр!       Хеллер уже успел обменять трофейный японский карабин на магазины к своему «Томпсону», а Коулман не желал расставаться с японским ручным пулемётом. Оба махнули командиру «Шермана» и пошли впереди колонны. Вот они по пологому склону начали подыматься, за ними поехала «броня», оставляя в земле глубокие следы от гусениц, и начали подыматься остальные морпехи.       Спустя полчаса на высоте появились остальные морпехи во главе с Салливаном. У всех довольный и счастливый вид, чем они вызвали сильное удивление у остальных солдат, для которых два дня кровопролитных боёв за остров выдались настоящим адом. В конце этого неровного строя два неизвестных морпеха помогали идти Квентину Уокеру, который снова едва стоял на ногах.  — Как же я рад видеть лица своих! — усмехнулся Дикинсон.  — Ребята, курево есть? — обратился Коулман к сидевшим у пальмы солдатам.       Ему протянули пару сигарет. Эрик довольно сунул одну в зубы, вторую — за ухо, достал зажигалку и поджёг сигарету.  — Б*я. Соскучился по родному табаку от «Джуно», — пробурчал Коулман, довольно пуская дым.       Льюис подозвал к себе Салливана и Хендерсона, затем потребовал себе машину, дабы побыстрее добраться к захваченному аэродрому. Свободный «Виллис» оказался неподалёку, на нём как раз приехал некий лейтенант.  — А что с амфибиями и их экипажами? — спросил Льюис у Салливана.  — Там пока стоят. Моторы заново меняют, с азеротских дровяных на сохранённые наши дизельные. Вы бы видели лица техников, которые видели сей ужас техники, — усмехнулся Салливан.  — Мне и за двигатели дровяные надо будет изъясняться… — пробурчал капитан, допивая воду из фляги. — В машину. Едем на аэродром и там будем искать комбата.  — А кто у нас комбат, кстати? — спросил Салливан.  — Я подавно забыл… а нет. Майор Гордон, вроде бы.       Льюис уселся рядом с водителем, в кузов забрались Хендерсон и Салливан. Капитан кивнул водителю, тот развернул джип и устремился на аэродром.

Аэродром Пелелиу. 17 сентября 1944 года.

      Майор Гордон долго и внимательно выслушивал рассказ Колина Льюиса, пристально глядя офицеру в глаза и изредка постукивая пальцами по столу. Стоявший позади Салливан кивал и подтверждал рассказ Льюиса, добавляя кое-какие детали к описанию их путешествию по Азероту. Чем дальше заходило повествование, тем круглее становились глаза у радиста, который сидел тут же в штабной палатке за несколькими радиоприёмниками. Наконец-то Колин закончил своё повествование и посмотрел на майора. Тот также смотрела на капитана, плотно сжав губы и постукивая по столу.  — Так всё и было, сэр. Но мы не думали, что вообще выберемся оттуда и что будучи там месяц, здесь, на Земле, пройдёт всего-то два дня.  — Капитан Льюис, — начал майор Гордон, перестав стучать по столу. — Вы боевой офицер, прошедший не один жестокий бой. Опытный. В вас даже я не сомневаюсь. Но что, блять, за хуйню я только что услышал?!!!       Гневный удар кулаком по столу заставил подскочить на нём кружку с недопитым кофе и даже каску самого майора, а радист дёрнулся от этого удара.  — Это правда, сэр, — заступился за своего командира сержант Салливан.  — Кто может подтвердить вашу сказку?! — рявкнул Гордон, вставая из-за стола.  — Все, кто вернулись с нами. Включая экипажей амфибий LVT-4 с бортовым номером «IH06» и «Покорителя Миссисипи», — уверенно ответил Льюис.  — Ты шутишь, капитан?! Кто в эту хуйню поверит?! Может у вас всех общая БПТ*?! Или накрыло вас одновременно?! Я уже думал о вас отчёт как о пропавших без вести писать! Да даже если бы вы сказали, что по невнимательности просочились слишком глубоко в японский тыл, выжили там, расстреляв весь боезапас и вернувшись назад, я бы то поверил и написал бы отчёт!  — Сэр, в наших словах нет ни капли лжи. У нас есть доказательства нашим словам… — начал говорить Льюис, который всё также держался уверенно перед разгневанным майором.  — Да я вас разжалую в сержанта, Льюис!!! А всех ваших — нахер из Морской Пехоты выгоню по причине тяжёлой психической травмы! Какие доказательства у вас есть?! — ревел на всю палатку майор. Радист, дабы не слышать все эти громогласные речи, поспешил натянуть наушники и снова сделал вид, что упорно слушает эфир.  — Рядовой Хендерсон! — позвал Элтона Льюис. Когда морпех зашёл, слегка напуганный ругательствами Гордона, Колин максимально спокойным тоном попросил его: — Предъяви фотоплёнки майору Гордону.       Хендерсон вскрыл фотокамеру и выложил плёнки на стол перед командиром батальона. Гордон не мог не подметить, что почти всё плёнка была израсходована, лишь два последних кадра остались «чистыми».  — Где вы столько наснимать успели? — спросил майор, беря плёнки в руку и рассматривая их при помощи лупы.  — Можете проявить фотографии, сэр. И вы поймёте, что мы ни на йоту не врём, — уверенно заявил Льюис.  — Попай! — громко позвал майор.       В палатку забежал морпех в очках и в кепочке вместо каски, а ухоженная и не рваная форма выдавала в нём тыловика.  — Да, сэр!  — Зови сюда оператора Лэкинсона, он знает как проявлять фотоплёнку. Да побыстрее. Дело первостепенной важности, — строго приказал майор Гордон, продолжая сверлить Льюиса взглядом.  — Сэр, есть, сэр! — отдал честь Попай и побежал искал Лэкинсона.

***

      Проявление фотоплёнки затянулось на полчаса: свободных тазиков было всего лишь два, одна инфракрасная лампа да и запасов проявителя было немного. Но Лэкинсон работал на славу, и каждую минуту вывешивал сушиться на верёвку по две проявленные фотографии. Наконец-то он закончил, выключил лампу и начал убирать светонепроницаемые рукава с коробкой.       Гордон подошёл к развешанным фотографиям вместе с Льюисом, и чем внимательнее он их изучал, тем сильнее у него лезли глаза на лоб да открывался от удивления рот. Колин очень даже охотно делился комментариями на счёт того или иного фотоснимка.  — Это берег на Мысе Тернистой Долины, Хендерсон сразу же нас заснял на пляже. Мы тогда и понятия малейшего не имели о нашем местонахождении. Здесь мы в сооружённой нами наспех хижине, уже пять дней прошло с нашего прибытия в Азерот…  — А это вы где все? — спросил Гордон, указав на групповое фото.  — На том же Мысе Тернистой Долины. Все вместе сфотографировались, кроме Бенни Уайта — он снимал. Вон, в кадр даже наш первый проводник влез — Лассиана, эльфийка крови, — ответил капитан.  — Эта вот эта дама с длинными ушами и бровями? — глаза Гордона от удивления повылазили из орбит.  — Она самая. Пропала без вести в Сумеречном Лесу. А с ней пропал экипаж плавающего танка и… вот сержант Демпси, рядовой первого класса Иванов, рядовые Лесли и Эванс — все пропали без вести в том лесу.  — Кто ещё не вернулся? — спросил тихим тоном Гордон.  — Рядовой Купман погиб ещё при высадке, мы его похоронили сразу же в Азероте. Итан Грин был убит троллями в ночном бою. Вот он ещё живой, с BAR'ом. Снайпер Дэвис погиб уже неподалёку от финальной точки, мы не успели его спасти, — с этими словами Льюис протянул майору Гордону именные жетоны Купмана и Грина.       Льюис подробно рассказал о событиях, которые были запечатлены почти на каждом снимке. Рассказал и о Штормграде, которому было уделено аж восемь фотографий и немного о Стальгорне с пятью кадрами. Несколько фотографий Хендерсон делал прямо во время боя, особенно в Стромгарде. Когда Льюис закончил рассказ, Гордон поснимал с прищепок фотографии, разложил их перед собой на столе и задумался.  — Льюис, я вам верю, ибо эти кадры не подделка. Мне жаль ваших пропавших и погибших бойцов, но что мне писать в отчёте? Это? Меня за сумашедшего примут и разжалуют, вас в том числе, — Гордон развёл руками не в силах возражать против рассказов капитана.  — А можно что-то придумать? — спросил Колин.  — Конечно можно, я это могу. Вы потеряли контакт с соседними подразделениями, углубились в японскую оборону и два дня вели бой в тылу врага, захватив важный участок фронта и дождавшись подкрепления наших войск. При высадке был уничтожен плавающий танк, а его экипаж числится пропавшим без вести. Вышеназванные вами бойцы… как их? — начал говорить комбат.  — Сержант Танк Демпси, рядовой первого класса Павел Иванов, рядовой Реджинальд Лесли и рядовой Ларри Эванс, — добавил Льюис с грустью в тоне.  — Пропали без вести при высадке и во время боёв с японскими войсками. Погибшие Итан Грин, Купман и Дэвис похоронены в братской могиле. Именной жетон Дэвиса не найден. Могу это написать в отчёте.  — Делайте как надо, сэр.  — Капитан…  — Да, сэр? — Льюис уже собирался выходить из палатки.  — Возьмите все эти фото, передайте их рядовому Хендерсону, фотографу тому. Пусть держит их у себя и не рассказывает о ваших приключениях в ином мире, — майор Гордон протянул стопку фотографий капитану. — Можете идти, Льюис. Сегодня вам и вашим людям даю отдых на день. Завтра собираемся наступать вглубь Пелелиу.  — Есть, сэр! — отдал честь Льюис, забрал фотографии и, стукнув каблуками ботинок, двинулся на выход.

***

      Тем же вечером Элтон Хендерсон отправил все фотографии армейской почтой своей жене домой с предписанием хранить их дома в укромном месте. Лишь пару фотографий он оставил — одну передал Дикинсону на память, а вторую отдал Коулману — на фото был запечатлён сам Коулман, дымивший сигаретой на позолоченном кресле троллей во время ночного рейда в Зул’Гуруб.  — Хрена я красавец, — оценил фотографию Коулман, закинув ноги на пустой ящик из-под 50-мм миномётных снарядов. — А ты зачётный фотограф, Элтон. На Путлицеровскую премию тебе стоит идти.  — Если переживу Пелелиу, — ответил Хендерсон, поедая свежее яблоко.  — Как думаешь, как скоро будем в Токио? — протянул Эрик, раскуривая очередную сигарету.  — Хотелось бы поскорее. Думаю, в году так следующем. До Рождества вряд ли успеем, но в 1945-м точно будем, — ответил Элтон.  — Нам бы сначала наци вломить в Европе, а то так и будут японское дерьмо разгребать Флот да Корпус Морской Пехоты, — подал голос дремавший рядом Михаэль Кокс. — И ещё, будем в Токио — с меня пиво на руинах дворца императора Хирохито.  — Договорились! — протянул руку Коулман, а Кокс дал пять — уговор вступил в силу.       Пелелиу постепенно окутывали сумерки, но тёмное небо то и дело разрывали вспышки разрывов да виды пылающих тут и там джунглей. Самолёты даже в темноте не переставали бросать на японские войска бомбы и напалм, а где-то вокруг аэродрома по окопам сидели морпехи, в ожидании коварных ночных вылазок врага. Никто не подозревал, ни вернувшиеся из Азерота морпехи ни другие солдаты вокруг, что битва за островок по плану операции «Пат II» затянется на три долгих и кровавых месяца осени… ПОСЛЕ ВОЗВРАТА... Колин Льюис - пережил войну, закончив её на Окинаве. После Второй Мировой работал инструктором в США до 1960-ых годов. Том Салливан - сержант смог избежать смерти 15 сентября и продолжил войну. Но по воле судьбы его перебросили на Филиппины в 1945-ом, где он и оставался до конца войны. Джон О.Миллер - прошёл всю войну, позже принимал участие в Корейской войне, также прошёл и её. Даррел Мур - погиб 12 октября 1944 года на Пелелиу, наступив на мину. Дейв Хеллер - получил тяжёлое ранение во время боёв на кряже в конце сентября, отправлен в госпиталь а позже демобилизован из армии. Юджин Дикинсон - прошёл всю войну, закончив её на Окинаве. Вернулся в США, писал мемуары и фантастическую повесть. Джейк Флорес - тяжело ранен во время боёв на Окинаве в 1945-ом. Конец войны встретил в госпитале. Михаэль Кокс - прошёл всю войну, позже служил в составе Оккупационных войск в Японии. Фрэнсис Денни - был ранен в ноябре на Пелелиу. Восстановился но дальнейшую службу проходил в тылу. Виктор Хейз - погиб от пули японского снайпера в ноябре 1944 года на Пелелиу. Зак Ривера - попал в засаду на Пелелиу и был трижды ранен, но продолжал вести бой. На Окинаве был уже огнемётчиком. Выжил и вернулся домой. Квентин Уокер - демобилизован по ранению 18 сентября 1944 г. Эрик Коулман - прошёл всю войну и ни разу не был ранен. Во время Корейской войны бежал с фронта и сдался северокорейцам. После перебежал в СССР. Элтон Хендерсон - прошёл всю войну будучи военным фотографом на передовой. Стал автором многих снимков. Фотографии сделанные в Азероте держал у себя, делился ими лишь с Дикинсоном для его повести. Ну и берёг до нужного момента...