Хитрость для лиса

      Утро началось с запаха кофе. Крепкого, удивительно насыщенного, приятно щекочущего обоняние. Еще даже не разлепив глаза, блаженно улыбнулась, мурлыкнула, переворачиваясь в кровати на запах и потянулась всем телом к источнику, таких приятных ощущений. — Доброе утро! — в надменном манерном голосе заискрился смех.       Удивленно приоткрыв один глаз, оглядела улыбающегося парня. От искорок смеха, даже серый цвет глаз стал ярче, а черты лица, как будто смягчились. Я проснулась окончательно и с сожалением вздохнула, а как все хорошо то начиналось. Забрав у парня кружку из рук, похлопала по кровати, приглашая сесть. И не важно, что это его комната и его кровать, пока я в кровати, хозяйка тут я. — Как спалось? — спросил Малфой.       Я удивленно посмотрела на парня, поспешно делая глоток и обжигая кончик языка, ну, хоть с сахаром в этот раз. Малфой усмехнулся, я пожала плечами в ответ. Профессор вошел в комнату без стука. Ну, вообще, нормально. Похоже воспитание остается на пороге гостиной. — Доброе утро, Профессор. — И вам, Мисс Крам, — кивнул мужчина. — Позволите вас осмотреть?       Я кивнула, с сожалением поставила кружку на тумбочку около кровати. Расстегнула верхние пуговицы рубашки. Мужчина отогнул ворот, осторожно коснулся щеки, поджал губы и нахмурился. — Шрам слишком заметен, — мужчина достал из кармана железную круглую баночку и протянул мне. — Пользуйтесь, пока шрам не побледнеет. — Спасибо, Профессор, — киваю я. — Идемте, я сообщил вашему декану, что вы мне помогали с варкой особого зелья, так что ваше отсутствие в гостиной не будет вызывать лишних вопросов.       Я снова кивнула, подойдя к зеркалу быстро нанесла мазь на всю длину шрама, и он тут же побледнел, слившись с бледной кожей. Убрав баночку в карман, нащупала письмо. Из-за вчерашней суеты, со всем забыла о нем. Нужно будет, сразу же найти Мунина.       Планы рухнули, стоило мне войти в гостиную. Эрик и Кэтти, спали обнявшись в кресле, укрытые кем-то заботливым, теплым пледом. Орла уснула сидя на диване, на коленях у нее спал Томас. В соседнем кресле, тихо сопел Голстейн. Роджерс и Чемберс, уснули у камина в обнимку с подушками. Удивленно, обведя всю эту компанию, улыбнулась. А в груди словно загорелось крошечное солнышко, такое теплое и нежное. Осторожно прокравшись к креслу, села на подлокотник и мягко взъерошила светлые волосы мальчика. Эрик тут же распахнул глаза, запрокинул голову, растерянно и в то же время, все еще сонно, разглядывая меня. Рядом зашевелилась Кэтти, потерла глаза кулачками, быстро захлопала ресничками. — Викки? — Кэтти удивленно посмотрела на меня, сон тут же слетел с девочки, и она рванула ко мне с полными слез глазами. — Викки!       Я подхватила малышку, тут же сонно зашевелились все вокруг. Кэтти еще раз всхлипнула, утыкаясь теплым носиком мне в шею, Эрик обнял меня и Кэтти, упираясь лбом мне в плече. Орла оглядывала меня с каким-то облегчением, Роджерс и Чемберс с интересом. Томас, же широко зевнув, улыбнулся: — Так и знал, что с тобой все будет хорошо! — Она ей горло перерезала! — возмущенно зашипела Кэтти сквозь слезы. — Там столько крови было! — Глупости, — я с улыбкой щелкнула девочку по носу. — Видишь, я цела, даже шрама не осталось! — Правда? — Кэтти тут же вытерла ладошками щеки и придирчиво оглядела меня, — И правда нет! — Вот жути то нагнали, — усмехнулся Роджерс. — А они тут такие кровавые байки травили! Рад, что ты цела, Крам! — Это уж точно, — кивнул Чемберс. — Ну, все, значит марш по комнатам! — Орла стала разгонять всех. — Умываться, переодеваться и завтракать! — Да, мама Орла, — насмешливо отозвался Чемберс, за что получил подушкой в лицо от девушки.       Поднявшись в комнату, вздрогнула, от серьезного и пристального взгляда подруги. Ее не проведешь. Вздохнув, ухватила девушку за руку и потянула в ванну. Стерев полотенцем мазь, посмотрела на Орлу. Она вздрогнула, подошла ближе, очертила линию шрама до ключицы. Прикусила губу. — Все уже в порядке, — я успокаивающе обняла подругу и похлопала по спине. — Все обошлось!       Девушка закивала, обнимая меня в ответ, но все я почувствовала, как слезы девушки, пропитывают влагой тонкую ткань рубашки Малфоя. Обняв подругу еще крепче, вздохнула. Переволновалась, наверное. Я же почему, то до сих пор, не испытала страха, даже намека на него.       Я прекрасно осознавала, Паркинсон могла убить меня в том коридоре, ударь она чуть ниже и все. Истекла бы кровью, еще до появления Профессора Снейпа. Страх был, но не за себя. За Эрика, если б его задело. Орла отстранилась, снова оглядела шрам и вздохнула. — Паркинсон надо руки оторвать за такое, надеюсь ее исключат! — Нет, никто не должен знать, — я подхожу к зеркалу, включаю воду. — Ты сошла с ума? — Орла зло разворачивает к себе, заглядывает в глаза. — А если она снова нападёт на тебя? — Не нападет, — качаю я головой. — Храбрости не хватит! — Ты ненормальная, — шипит Орла, поджимая губы. — Точно, ненормальная! — Поверь, все будет, хорошо! — я улыбаюсь девушке. — А теперь можно умыться? — Да сколько влезет, — недовольно фыркает Орла.       Приведя себя в порядок, снова нанесла мазь на шрам. Придется привыкать к этой процедуре, а еще следить, чтоб мазь случайно не стерлась. В этот раз не стала собирать волосы в привычный пучок, а наоборот распустила, переложив их на правое плече. Спрятав посох, прикрыла глаза, собираясь с мыслями.       Все позади. Оттолкнувшись от раковины, вышла в комнату. Орла уже переодевалась в школьную форму, плюхнувшись к подруге на кровать, улыбнулась. — Хватит на меня злиться! — Я не злюсь, — Орла недовольно отвернулась. — Злишься, еще как злишься! — засмеялась я, дергаю подругу за подол юбки. — Прекращай! — Со всем тебя не понимаю, — как-то растерянно отозвалась Орла. — За глупые шутки, ты Уизли войну объявила, а «этой» все простила? — Это не так, — я покачала головой. — Просто подумай, что будет с Эриком и Кэтти? Что будет с ними, когда узнают, на сколько все серьезно? И еще, если отец узнает о случившемся, я не смогу забрать детей к себе на лето.       Орла оттаяла сразу же, после того как я рассказала ей о своей задумке, но все же осталась недовольна, безнаказанностью Паркинсон. Войдя в Большой Зал, тут же столкнулась с ярко-голубыми глазами. Он улыбнулся, кивнул в знак приветствия. Так и хотелось улыбнуться в ответ, кивнуть, но задушив этот малодушный порыв, скользнула равнодушным взглядом и прошла мимо.       Сев за стол, с удивлением взглянула на Полумну. Она сегодня была необычайно оживленной, часто поглядывала на вверх, подпрыгивала на лавочке и чему-то ярко улыбалась. Когда над нами зашелестели крыльями, утренние совы, глаза Полумны расширились, и перед ней плюхнулся конверт.       Она тут же спешно, его раскрыла, и захлопала в ладоши. Перед ней лежал мартовский экземпляр «Придиры». Я раз, честно попыталась почитать этот журнал и сдалась на каких-то мозгошмыгал и еще какой-то неадекватной информации. Но сейчас, напечатанный яркими красными буквами заголовок, да еще и с ухмыляющимся Поттером на главной странице, неизбежно привлек внимание. — Можно? — я потянулась к журналу. — Конечно, — Полумна с готовностью передала мне журнал.       ГАРРИ ПОТТЕР НАКОНЕЦ ЗАГОВОРИЛ: ПРАВДА О ТОМ-КОГО-НЕЛЬЗЯ-НАЗЫВАТЬ И О ЕГО ВОЗВРАЩЕНИИ, КОТОРОЕ Я ВИДЕЛ СВОИМИ ГЛАЗАМИ       Я плюхнулась на скамейку, еще пару раз перечитав заголовок, что б убедиться, собственные глаза меня не подводят. Найдя статью, быстро пробегаю глазами. Ритуал мне знаком, если уж верить описанию Поттера. Появление Пожерателей на кладбище, отдельный аспект.       Креб, Гоил, Мантегрю, Малфои… Я моментально нахожу Малфоя взглядом, у него в руках точно такой же журнал. Вздрагиваю, когда парень, яростно сминает издание, швыряет на стол и поднимается. Подбородок дрожит, руки сжаты в кулаки. Его взгляд прикован, только к одному человеку в этом зале. Поттер.       В голове четко и точно, звучит лишь одна фраза: «Это тебя не касается! Не лезь!». Я вижу, как за Малфоя цепляется какая-то девушка. Но Малфой резко сбрасывает ее руку, выбирается из-за стола. Я обвожу зал взглядом и прикусываю губы, вот только ее тут не хватало. Амбридж, собственной ненавистной персоной.       Малфой уже на полпути к Гриффендорскому столу, он окажется там раньше Амбридж, а значит не миновать беды. Выскочив из-за стола, почти бегом, преодолела разделяющее нас расстояние, и попыталась дернуть Малфоя на себя, но он только отмахнулся, словно от надоедливой мухи. Его глухую злость и ярость, можно ощутить даже на расстояние.       А в голове словно таймер. Один, два, три и вот-вот будет столкновение. Делаю, то что первым приходит в голову. Малфой не поезд, колесами не переедет. Я встаю перед ним, резко обнимаю, крепко оплетая шею руками. Малфой замер, как вкопанный, сердце бухало в груди так быстро и сильно. — Не сейчас, не надо, Драко, — я чуть откидываю голову, чтоб заглянуть в серые глаза, — Не нужно!       Опускаю шею парня, переплетаю его пальцы со своими и тяну на выход из Большого Зала. Быстрее, как можно быстрее, чтоб ни кто не заметил этот порыв. Оказывается, я ошиблась, заметили меня. — Вот это парочка! — хохочет Джонс. — Крам и Малфой!       Я чувствую на себе тяжелый взгляд, но почему-то встретиться с ним страшно. Сердце обмирает в груди, и теперь я спешу сбежать, не ради Малфоя. Утянув парня в коридор, остановилась, внимательно смотря на парня. Он хмуриться, не довольно поджимает губы. — Зачем? — простой вопрос. — Вышло бы жалкое зрелище, твое слово против слова Поттера, сколько шансов, что сказанное тобой, не убедит остальных в правоте Поттера, — усмехнулась я, забираясь на подоконник. — Спасибо, — кивает Малфой, прислоняется к стене, его все еще трясет, но все же ему удалось совладать со злостью. — Почти квиты, — подтянув колени к груди, упираюсь подбородком в них. — Ты прочла? — спросил Малфой. — Не все, но кажется самое интересное я успела прочесть! — усмехнувшись, смотрю, как парень кривиться. — Гребаный Поттер, — шипит Малфой.       Я молчу, а что сказать? Что не смотря, на все наши разногласия во мнениях с Поттером, я уважаю его за этот поступок? Или что мне жаль, что темное прошлое отца, все же всплыло наружу? Единственным кого мне и в правду было жаль, это Малфой, теперь ему расхлебывать эту кашу. Но Малфой, жалости к себе не оценит. — Как Паркинсон? — спрашиваю парня, чтоб отвлечь. — В Больничном Крыле, еще недельку побудет там, — кивнул парень. — Навестить ее что ли? — задумчиво разглядываю галстук парня. — Добить хочешь? — усмехнулся Малфой. — А можно? — я округляю глаза, часто хлопаю ресницами. — Оно того не стоит, — неожиданно улыбается парень. — Жаль, — притворно вздыхаю, словно и правда расстроена. — Ну, тогда я пойду на занятия.       Парень кивает, правильно, ему нужно подумать. Махнув на прощание, поспешила к Большому Залу. Орла ждала у дверей, перехватив у нее свою сумку, улыбнулась. Уйти похоже была не судьба. Сильные пальцы сжали запястье, дернули в сторону. Уизли. На попытку избавиться от хватки, парень одарил меня таким взглядом, что я предпочла безропотно плестись за ним.       Он вытащил меня на улицу, под дождь. Ветер тут же пробрался под мантию, капли катились по лицу. Уизли остановился только, на полпути к Черному Озеру. Я снова попыталась разжать хватку, но парень резко обернулся, дергая меня на себя. — Почему? — и в первые эти глаза кажутся темными, пугающими. — Больно, — тихо говорю я, сжимая его запястье в ответ. — Отпусти.       И наконец-то хватка ослабла. Освободив запястье, потерла его пальцами, разгоняя кровь. Уизли прикрыл глаза, запрокинул голову к небу, подставляя лицо под капли дождя. Я же спрятала руки в карманах, не понимая за чем я тут. — Я пойду, — я делаю шаг назад. — Почему он? Сотня парней в Хогвартсе, почему Малфой? — Что Малфой? — удивляюсь я. — Не строй из себя дуру, Крам! Хватит играть со мной! — он подаётся вперед, глаза темнеют. — Мне уже надоело! Неужели ты такая бездушная? Это весело играть моими чувствами? Ну и тварь же ты, Крам! — Что? — и я смотрю на парня, ехидно усмехаясь. — Бездушная? Играть твоими чувствами, Уизли?       А внутри все сворачивается от гнетущего болезненного чувства, словно вот сейчас, что-то рухнет, рассыпаться, как карточный домик, что-то важное, ценное. Я подаюсь вперед, со злостью смотря в лицо парня. — И это ты мне говоришь? Твоему лицемерию нет предела, Уизли, — слова вылетают четко, обжигая горечью кончик языка. — Не ты ли поспорил с Ли? Я восхищаюсь тобой, Уизли, столько усилий, столько притворства и ради чего? Ради жалкой Когтевранской Заучки? — Это была шутка, Крам, черт Викки, это не имеет ни какого отношения… — Проигрывай с честью, Уизли! — с отвращением отшатнувшись, тряхнула головой, прерывая парня на полуслов.- У вас ничего не вышло! И не надо мне сейчас, рассказывать сказку, наигранные чувства стали настоящими, бред, Уизли! — Крам, — он хватает меня за плечи, с силой встряхивает. — Ты мне нравишься, по-настоящему! — Бред! — я с силой толкаю парня в грудь. — Игра окончена, Уизли!       Я стряхиваю руки парня с плеч и отступаю. Разворачиваюсь на пятках, так резко, что волосы хлещут мокрыми прядями по лицу. А внутри больно, так больно, что хочется закричать во всю силу. Горько и обидно. Уже на ступеньках, почему-то оглянулась и сердце ухнуло вниз.       Он стоял там под дождем, с волос капал дождь, вода струилась по лицу. Руки как-то безвольно опущены вдоль тела, и почему-то он кажется таким одиноким, сломленным. Плечи опущены, голова поникла. Парень резко выпрямился, зло пнул чтото под ногами. — Чертова сука! — донесся вопль парня.       Вот и все. Внутри все оборвалось. Забежав в замок, пронеслась по лестницам, не понимая, что же именно меня так гонит. Влетев, в «Гнездо», захлопнула крышку люка и прижавшись, к ней лбом, закрыла глаза. Игра еще не окончена, Уизли, за мной останется последний аккорд.

***

POV Фред Уизли. — И это ты мне говоришь? Твоему лицемерию нет предела, Уизли, — глаза девушки темные, слова обжигаю, пропитаны насквозь ядом. — Не ты ли поспорил с Ли? Я восхищаюсь тобой, Уизли, столько усилий, столько притворства и ради чего? Ради жалкой Когтевранской Заучки?       Я оторопел, в полном шоке, вникая в смысл сказанных девушкой слов. Спор с Ли? О чем она вообще говорит? И догадка, хлестким ударом под дых, выбивает воздух из груди. Не может быть. Откуда она знает? Парвати! — Это была шутка, Крам, черт Викки, это не имеет никакого отношения…       Но она даже не хочет слушать, отшатывается с отвращением на лице. Столько презрения в этих любимых глазах. Таких темных сейчас. — Проигрывай с честью, Уизли! У вас ничего не вышло! И не надо мне сейчас рассказывать сказку, наигранные чувства стали настоящими, бред Уизли!       Каждое слово, бьет с силой, ожесточенно, безжалостно. Перекрывает любой шанс на оправдание, на попытку хоть чуть-чуть смягчить гнев. Я делаю шаг вперед, сжимаю маленькие хрупкие плечики, встряхиваю, чтобы заставить хотя б взглянуть на меня. — Крам! Ты мне нравишься, по-настоящему! — Бред! — она с силой толкает меня в грудь. — Игра окончена, Уизли!       Она уходит, а я окончательно понимаю, стену не преодолеть. С самого начала, Крам считала меня врагом, потому что знала об этой тупой шутке. Патил, тупая идиотка. Это все из-за нее. — Чертова сука! — яростно ору, пиная камень под ногами, чтоб выпустить хоть часть злости.       Запрокинув голову, запускаю пальцы в волосы. Почему так горько? Почему так больно? Никогда еще не было так паскудно. Крам, какая же ты глупенькая. Часто дышу, стараясь успокоиться. Брат, касается плеча, вопросительно смотрит в глаза и тяжело вздыхает. — Я же предупреждал, Фред. — Знаю, — я качаю головой. — Она думает, что это шутка! — Бред, — фыркает брат. — Крам же умная! — Умная, — киваю я. — Патил, растрепала ей все.       Джордж задумался, почесал затылок, чуть прищуриваясь и тяжело вздохнул. Мы вошли в замок, слишком тихий. Уже давно начались уроки, но идти на занятия со всем не хотелось. Хотелось одного, знатно надраться, да так чтобы память отшибло, раз и на всегда. Чтобы не было этого момента! Никогда.       Крам. Тот момент, когда она так тепло обняла Малфоя, переплела тонкие хрупкие пальчики с его. Я думал, ревность убьет меня. Вырвет душу, выкрутит на изнанку. Кто угодно, только не этот хорек. Но выходит, что в ее глазах, я куда хуже чем, Малфой. Брат тянет меня в один из наших тайников. Хорошо иметь брата, что знает и чувствует, как тебе сейчас мерзко. Я завидовал Малфою. Я хотел быть на его месте, чувствовать ее тепло, вот так вот просто касаться ее руки. Брат резко отвесил мне подзатыльник. — Не раскисай, — он озорно подмигнул. — Если злиться, значит задело за живое, брат! Значит, она что-то чувствует, просто из-за гордости, не признает!       А я ищу логику в его словах, цепляюсь за крохотный лучик надежды. Ведь Крам и правда, не позволила бы себе, такой эмоциональной тирады, если б это не задело ее чувства. Именно чувства. Значит, все еще есть шанс. Встряхнувшись, заглянул в котел. — Почти готово, вот бы увидеть лицо Снейпа, — Джордж улыбнулся и тут же скопировал зельевара. — Амортеция, сложное в приготовление зелье, вам пустоголовым критинам, его никогда не сварить!       Захохотав, едва не уронил в котел полку с ингредиентами. Джордж всегда умел поднять мне настроение и отвлечь от тяжелых мыслей. Мы не только сварили Амортецию, но и доработали его, сделав по-нашему мнению идеальным. Налив чуть-чуть зелья во флакончик усмехнулся. — И на ком испытаем? — На Филче? — Джордж активно задвигал бровями.       На следующий же день отловив Миссис Норис, выщипали у нее немного шерсти и сунув в бутылок, довольные собой, подсунули Филчу конфеты с зельем. Эффект не заставил себя ждать. Через полчаса, Филс на потеху публики, целовался с кошкой, баюкал ее на руках, ведя себя словно одержимый.       Эффект к сожалению продлился не долго, всего пару часов, но ведь нам и не нужно вечного действия. Первая партия Любовного Напитка, разлетелась, как горячие пирожки. Покупали все, от мала до велика. Исключением стал Когтевран и не без помощи, одной синеглазой девушки.       Мы как раз продавали зелье Когтевранской второкурснице, девушка появилась у нее за спиной, ловко подцепила флакончик и откупорив, равнодушно взглянула на нас. — Марш в гостиную, — Крам наградила девочку строгим взглядом. — Я позже с тобой поговорю!       Девочка тут же испарилась, Крам же покрутила флакончик в пальцах и спрятав его в карман, прошла мимо, так, словно нас не существовало. Мы с братом переглянулись и уже хотели возмутиться, по поводу присвоенного зелья. Как на горизонте замаячила Амбридж, и пришлось сворачиваться.       С этих пор, даже Забастовасные Завтраки, перестали покупаться когтевранцами. Не говоря уже о Любовном Напитке. Не знаю, что именно всем сказала Крам, но дети шарахались от нас, как от прокаженных и ни в какую не соглашались идти на контакт.       На любые попытки заговорить с Крам, девушка смотрела так холодно и отстраненно, полностью игнорируя мое присутствие. Это ужасно раздражало, лучше бы она злилась. Кричала, обвиняла меня в чем угодно, но не этот пустой, холодный взгляд.       Брат же желая отвлечь меня от грустных мыслей, нагружал идеями для «Всемвозможных Вредилок». Вовлек в организацию чествования Гарри, с отличной статьей, которая прокатилась по Хогвартсу, как громогласный вопилер. А изданный Амбридж новый указ, о запрете «Придиры», только увеличил его популярность.       Самым ярким событием за эти месяцы стало, увольнение Триллони, и появление самого настоящего кентавра в Хогвартсе. Флоренц, оказался еще тем философом. Он мог часами рассуждать о силе трав, которые попахивали галлюциногенами и нешуточными. Нам с братом даже удалось утащить эту чудо травку с собой.       И наконец-то перед Пасхой, Гарри показал Потронуса. Мы с братом очень долго ждали этого момента. Первым Потронус получился у Джорджа. Веселый, задорный лис, покружился над головой брата и исчез. Следом вышло и у меня. Лис. Мы с братом переглянулись и расхохотались.       Гарри ходил между ребятами, посетовал на отсутствие богартта. А вот с этим мы могли и помочь. Видели мы одного, в одном из заброшенных туннелей. Решив, что стоит обсудить это после занятий. Вернулся к Потронусу. Неожиданно двери открылись, мимо нас с огромными глазами плошками пронесся Добби.       Вся комната следила за Добби. Несколько Патронусов, вызванных самыми удачливыми из них, растаяли серебристой дымкой, и в комнате стало гораздо темнее, чем раньше. — Гарри Поттер, сэр… — пропищал эльф, дрожа с головы до пят. — Гарри Поттер, сэр… Добби пришёл предупредить вас…, но всем домовым эльфам велели молчать…       Он ринулся в стену головой вперёд. Мы уже знакомые со страстью Добби к самобичеванию, сделали попытку поймать его, как и Поттер, эльф оказался ушестерим, но восемь шапок эльфа пружинили, и он мячиком отскочил от каменной стены. Гермиона и ещё несколько девочек вскрикнули от испуга и жалости. — Что случилось, Добби? — спросил Гарри, хватая эльфа за крошечную ручку и удерживая его подальше от всего, с помощью чего он мог бы нанести себе увечье.       Мы же с братом переглянулись, что-то тут было не так. Добби явился в такую толпу студентов и снова идет против желания других. — Гарри Поттер… она… она…       Свободным кулачком Добби изо всех сил треснул себя по носу. Гарри схватил и его тоже. — Кто «она», Добби? Амбридж? — спросил Гарри, и внутри у него всё похолодело.       Добби кивнул и попытался размозжить себе голову о колени Гарри. Тот отодвинул его на расстояние вытянутой руки. — И что она? Добби… неужели она узнала про это… про нас… про ОД?       Слишком очевиден ответ на искажённом от страха личике эльфа. Поскольку Гарри держал его за руки, он попытался лягнуть сам себя и упал на колени. — Она идёт сюда? — тихо спросил Гарри. — Да, Гарри Поттер! — взвыл Добби. — Она сейчас будет здесь!       Гарри распрямился и оглядел неподвижных, поражённых ужасом ребят, не сводивших взгляда с бьющегося у него в руках эльфа. — ЧЕГО ВЫ ЖДЁТЕ? — заорал он. — БЕГИТЕ!       Они тут же бросились к выходу; у двери образовалась пробка, но потом кто-то первым выскочил наружу. Нас вжало в толпу, мы с братом растерянно переглядывались, если Амбридж нас поймает, — это будет конец. Вылетев в коридор, я дернул брата в сторону, в коридор который ведет к скрытой лестнице.       Нырнув в потайную нишу, мы с братом привалились к стене тяжело дыша. Конец. Амбридж лишила нас всего, ради чего стоило оставаться в Хогвартсе. Квидичч, занятия ОД. Меня здесь все еще удерживала, только она, надежда, что все же ее лед даст трещину! Но этому не было суждено сбыться. Вечером, в поисках брата, который куда-то делся, после рассказа Поттера, о произошедшем в кабинете директора, я завернул в один из коридоров. Джордж стоял ко мне спиной, чуть на клонившись вперед, раздался веселый смех. Ее смех.       Я подался вперед, но она увидев меня, неожиданно улыбнулась, так тепло и нежно. Сердце екнуло в груди. Она качнула головой, перевела взгляд на брата, привстала на цыпочки, кладя руки ему на плечи. Их губы встретились. А я дернулся словно от удара. Поцелуй не был долгим, нет, но мне он показался вечностью. Сердце предательски сжалось. Девушка же снова посмотрела на меня, по губам скользнула холодная, ядовитая усмешка. Она оттолкнула брата в сторону, подошла ко мне и разжала левую руку в черной кружевной перчаточке. Осколки, такого знакомого флакона посыпались мне под ноги. Флакон от Любовного Напитка. — Она была права, — неожиданно улыбнулась девушка. — Играть с вами легче, чем с малыми детьми! — Кто она? — мой голос почему-то сиплый, словно мне не хватает воздуха. — Локи, — она пожимает плечами. — Она была права на счет вас! Вы идиоты!       Она стряхнула остатки стеклянной крошки и не оглядываясь пошла к лестнице. А я только и мог, что смотреть в гордую прямую спину. И здесь Локи, и сюда эта тварь сунула нос. Оглянувшись на брата, привалился к стене. Взгляд брата был все еще остекленевшим, потерянно-блуждающим.       Спрятав лицо в ладонях, сполз по стене на пол. Вот как болит разбитое сердце, оно осыпается звонкими осколками на пол, из хрупкой маленькой ладошки. Смотрит холодными, презрительными синими глазами. Откинувшись назад, ударился затылком об стену и зажмурился. — Тебе конец, Локи!