Молитвы и обеты

Спальня девочек. Темно. Ночь. Шесть кроватей стоят в разных концах комнаты. Две с одной стороны, три с другой, посередине ещё одна, пустая, но аккуратно застеленная. Три кровати сдвинуты в одну, над ними натянуто огромное покрывало, по краям этого громадного ложа навалены кучей подушки. Это штаб. Девочки собрались в темноте своего шатра, улеглись, тесно прижавшись друг к другу, и, наслаждаясь удивительным уютом, ведут беседы. - Мне очень нравятся крабы. - Крабы? - С клешнями такие - ац! Ац! - Ай! (Общий смех, возня) - Не щекочись! Ааа! (звук падающего с кровати тела, смех) - Все, тихо, тихо! - Крабы! - Ой, не могу: крабы! - Крааабы. Крааабыыы. Да, они здоровские. Крабы. - Ты столько раз сказала крабы что я уже не понимаю, что это значит! - Крааабыы. Крааабыыыы. Мне. Нравятся. Крааабыы. - Прекрати, мне страшно вдруг стало! - Крааабыы. Крааабыы. - Крааабыы. - Краабыы. - Все, уже и мне страшно. - Кто первый сказал про крабов? - Это Энн сказала. - Нет, это Мэри сказала. - Нет, это Бет сказала. - Нет, это Элизабет сказала. - Какая Элизабет? У нас нет никакой Элизабет. - А вот и есть. Элизабет Коул. - Миссис Коул с нами лежит! (притворные крики ужаса, возня, шум падающих тел, смех) - Блин, я даже поверила на секундочку что с нами лежит миссис Коул. - У нас осталась хотя бы одна подушка на кровати? - Да, это ты! (возня, барахтанье. Смех. Тишина) - Эй! - Мм? - Мы ведь всегда будем вместе? - Наверняка. Всегда будем дружить. Даже когда вырастем и выйдем замуж. - Я не хочу замуж! - Никто не хочет замуж. Но придётся! Всех сироток отдают замуж. - Давайте выйдем замуж в Османскую Империю! - Османской империи больше нет, теперь там Турция. - Всё равно её все называют Османская империя. Когда нас будут отправлять в страны, где нужны жёны, надо, чтобы нас отправили в Османскую империю. Там мы можем все выйти замуж за одного и того же уж-жасно богатого турка. И жить в серале. - Я не хочу жить в серале! - Мы немножечко поживём в серале. Поедим халвы, нуги, рахат-лукума, засахаренных орехов - сколько влезет. Покупаемся в фонтанах. А потом задушим турка ночью, уплывём на его корабле в Карибское море и станем пиратками... Кто тут Мэри, в темноте и не разберёшь. Но план про Османскую империю придумывает именно она. Девочки слушают описание своих будущих героических подвигов и одна за другой засыпают. Никто не уходит из общего штаба. Наконец, засыпает и Мэри, не договорив фразы. Мэтью убирается в гримёрке. Протирает зеркала, сортирует бумаги, перебирает груды костюмов. Порой берёт что-то в охапку и несёт в соседнюю залу. Там что-то вроде небольшой сцены, десятка стульев и пары зеркал. Мэтью смотрит перед собой спокойным взглядом. Он движется безмятежно и плавно, дышит размеренно и не торопясь, и улыбка не покидает его лица. Он полон хороших предчувствий. Ему кажется, что жизнь его круто изменилась с сегодняшнего дня. Он ощущает себя примирившимся с Господом. Наведя относительный порядок, он садится в кресло перед камином, выпивает чашку чая и съедает пару кусочков поджаренного хлеба с маслом. Глубоко выдыхает, опускает голову на подголовник. Засыпает. Артур Лаки искоса смотрит на спящих малышей, стоя у двери. Проходит на цыпочках и гасит ночник. Приоткрывает форточку, стоит около неё несколько минут, затем закрывает. На цыпочках уходит из комнаты, улыбаясь до ушей. Притворяет за собой дверь. Проходит в свою комнату. Запирает дверь. Медленно, аккуратно раздевается, вешает верхнюю одежду в шкаф. Надевает чистую пижаму. Чистит зубы, умывается у умывальника, вытирает лицо полотенцем. Подходит к распятию, улыбается, машет рукой, как старому знакомому. "Бог! - говорит он. - Спокойной ночи!" Ложится в кровать, поворачивается на правый бок, складывает ладони под головой и засыпает, думая о том, будет ли завтра день солнечным.