Сердце дракона

      Белль всю дорогу гордо игнорировала причитания и бормотания в свой адрес со стороны Гастона, а так же несколько непристойных комментариев от пиратов. На данный момент ее волновал только дракон, едва дышащий в своей клетке. Одержав победу в противостоянии с Гастоном, она, к его разочарованию, осталась рядом с клеткой, желая быть рядом с этим существом, надеясь на то, что ей не придется оказывать ему какой-то помощи до тех пор, пока они не доедут до ее дома.       — Куда его? — рявкнул один из пиратов, выдергивая Белль из мыслей.       — Эм…. оставьте его тут, — она махнула рукой в сторону лужайки возле ее дома, где лениво паслось несколько овец и коз.       — Серьезно? — воскликнул Гастон. — А виднее места не могла выбрать? Или, может, указатели поставим, чтобы уж точно мимо никто не прошел? — раздраженно высказался мужчина, злясь на ее необдуманные поступки.       — Прекрати! — шикнула она, легко толкнув насупившегося Гастона в плечо. — Мой дом находится на самой окраине деревни. На нас никто не будет обращать внимания!       — За исключением всех тех, перед чьими носами ты выкупила здорового, настоящего…       — Дохлого дракона! — вставил один из пиратов, вытаскивая с напарниками клетку с телеги и буквально скидывая ее на землю.       — Эй, аккуратнее! Это живое существо, — воскликнула Белль, обеспокоенно осматривая едва дышащего дракона.       — Не надолго, красотка. Надеюсь, больше не встретимся, — один из пиратов что-то пробормотал в и сторону, прокляв тяжесть клетки и, громко цокнув языком, направил телегу обратно в порт.       — Ты еще не осознала, насколько это было глупой затеей? Во имя Мерлина, Белль, ты отдала за него все свои деньги! Ты думала о том, как ты будешь жить? Что есть? Чем его кормить? — Гастон судорожно махал руками, начиная впадать в самую настоящую истерику.       — Гастон, прошу, — Белль поймала его за руку, нежно погладив, — мне нужна твоя помощь. Пожалуйста, успокойся. Я просто хочу помочь и тогда мы его отпустим. Его не нужно кормить, только поначалу…       — Ты…. — лицо мужчины приобрело бордовый оттенок его рубашки. — Купила… — медленно выдохнул он, пытаясь посчитать до десяти. — Дракона! — процедил сквозь зубы он. — Чтобы его выпустить…. — едва слышно произнес он, до побелевших костяшек сжимая ладони в кулак.       — Ты же помнишь, что я выбираю свою судьбу сама и решения принимаю тоже я? — настороженно спросила она, на всякий случай, отходя от мужчины на шаг.       — Колокольчик, ты не даешь мне об этом забыть. И с каждым разом последствия этого напоминания все хуже и хуже, — спокойно, взяв себя в руки, произнес он. Казалось, Белль выдохнула, словно скинула с плеч тяжелый груз.       — Спасибо, Гастон.       Дракон шумно выдохнул, привлекая к себе внимание. Белль спешно подошла к клетке, пытаясь внимательнее рассмотреть насколько он был изувечен. Его чешуйчатая кожа была покрыта грязью, засохшей кровью и еще чем-то зловонным, происхождение которого она даже не хотела знать. Кое-где, где чешуя казалась не такой грязной, ей казалось, что дракон имел золотисто-зеленый цвет, но, к сожалению, точнее она не могла сказать об этом.       — Гастон, мне нужна вода, чистые тряпки и заживляющая мазь, — сказала Белль, не оборачиваясь к нему, зная, что он, как стена, стоит за ее спиной, готовый в любой момент защитить.       — Серьезно? Мазью? Белль, он не человек! И он в клетке.       — Но раны у него те же, что у тебя после каждого посещения таверны. Живо, Гастон, я не хочу, чтобы он действительно умер у нас на дворе.       — Да, Ваше Высочество, — пробубнил он, идя к дому.       — Если будет недостаточно, ты знаешь, где лежат все мои травы, — крикнула она, внимательно следя за дыханием дракона.       — Женщина, кто вообще является хозяином этого существа? Почему всю грязную работу должен выполнять я? — рыкнул он, хлопнув дверью.       — Ты к грязной работе еще даже не приступал, — пробубнила она под нос, продолжая изучать взглядом дракона. Наверное, в самом лучшем состоянии были крылья. Если не брать во внимание то, что они достаточно неестественно сложены в клетке и, возможно, Белль подозревала, что так оно и было, они были затекшими. На первый взгляд не было видимых переломов, и ей хотелось, чтобы все-таки она оказалась права, очень не хотелось, чтобы он больше никогда не смог подняться в небо. Осмотрев внимательнее крыло, которое торчало на виду, Белль могла сказать, что оно было слегка надорвано на конце. Она надеялась, что эти существа действительно умели заживлять на себе такие раны. Переключив свое внимание на тело, кроме его истощенности, Белль отметила, что ржавые прутья клетки, с одного его бока, впивались в плоть, причиняя ему боль. Так же на теле было несколько порезов, точно таких же, как недавно оставил на его морде Крюк. К ее огорчению, помимо этого разреза на конце его морды, было множество припухлостей и, казалось, нарывов. Ей срочно необходимы были вода и тряпка. Она обязана смыть с него грязь.       Белль не знала, как она это собиралась ему помочь, но с каждым мгновением, это желание в ней укреплялось все больше и больше. Передние лапы были целыми, за исключением нескольких потерянных когтей, что, вероятно, было последствием его желания выбраться из клетки. А вот дальше… дальше, девушка действительно боялась опускать взгляд. Его правая нога была в ужаснейшем состоянии, опухшей и лежащей в неестественном положении. Как долго у него была сломана она, насколько был свеж перелом? И хвост… его заломанный, жалкий вид, оставлял желать лучшего, а кончик хвоста, все еще носящий след от пиратского сапога и лишенной с десяток чешуек, выдранных из плоти с помощью рыбацкого крюка, впервые за весь день довел Белль до слез. Она не слышала, как сзади подошел Гастон, пытаясь унести все и сразу в своих огромных ручищах, ничего не разлив и не уронив. Он был немного неуклюж, когда дело касалось чего-то хрупкого или что требовало особой концентрации, но его врожденные упрямость и ленность не позволяли возвращаться за необходимым дважды.       — С тобой все в порядке? — озадаченно спросил он, поставив возле нее ведро с водой.       — Да… я просто… как можно быть такими животными, ты… ты посмотри на него… — смахнув слезинку, Белль взяла тряпку и окунула ее в ведро.       — Пираты всегда отличались своей жестокостью, — пожав плечами, отозвался Гастон. — Погоди, ты что собираешься делать? Не подходи к нему, он может напасть. Ты же видела, как он кидался на них в клетке.       — Он едва способен дышать, о чем ты говоришь. Мы должны ему помочь, — Белль без страха подошла к его морде, решив начать с самой свежей раны.       — Я когда-нибудь пожалею об этом, — почесав затылок, вздохнул мужчина. — Что мне делать?       — Мазь, — тихо ответила Белль, осторожно смачивая свежую рану водой, стараясь не причинить боли, а так же внимательно следя за тем, чтобы он внезапно не очнулся. — Мне кажется, нам потребуется очень много мази.       — Только никому не говори об этом. Я — кузнец, — упрямо сказал он, начиная подготавливать ингредиенты.       — Не волнуйся, это будет наш маленький секрет, — с улыбкой произнесла она, вздохнув, когда дыхание дракона стало более равномерным, а морда стала немного чище. Ее догадка почти подтвердилась: чешуя действительно была золотистого цвета, с неким зеленоватым, едва заметным оттенком. Не теряя ни минуты, как только она промыла его первую, свежую рану, Белль тут же зачерпнула немного пахучей мази и аккуратно нанесла ее на порез. Они оба вздрогнули, когда существо шумно выдохнуло, а его ноздри подозрительно затрепетали, пытаясь уловить происхождение запаха. Облегченно выдохнув, когда он не очнулся, Белль внимательно осмотрела передние ноги, радуясь тому, что вряд ли есть надобность накладывать мазь на сломанные когти. К ее радости, она могла дотянуться через решетку еще до шеи. Белль видела, как металлический ошейник впивался в его кожу, немного мал для шеи, слегка ограничивая поступление кислорода, а так же оставляя на коже больше потертостей и кровоподтеков. Но сейчас, к ее удивлению, ошейник ослаб и свободно лежал на шее.       Аккуратно, насколько это было возможно, она провела тряпкой по шее дракона, пытаясь понять, серьезно ли была травмирована его чешуя. К ее разочарованию, следы оставленные ошейником, оставляли желать лучшего. И она на мгновение замерла, задумавшись, как долго он носил это. Месяцы, годы? Отложив тряпку в сторону и зачерпнув, как можно больше мази, Белль растерла ее в ладонях и, потянувшись через прутья, нежно, едва ощутимо коснулась дракона. Ее ладони плавно втирали мазь, аккуратно касаясь самых поврежденных участков. Кончики пальцев старались пригладить некоторые торчащие чешуйки и ласково проникали под ошейник, в надежде на то, что мазь на какое-то время сгладит контакт металла с кожей и позволит быть более комфортным. Как только они смогут разобраться с другими проблемами, Гастон обязательно снимет с него это.       Белль уделила значительно больше внимания поврежденному хвосту, заставив Гастона сбегать за ведром воды еще раз, выслушав в адрес дракона несколько нелицеприятных ругательств. Осмелев от того, что дракон все еще не просыпался, а хвост был наиболее выпираемой из клетки части его тела, она буквально полностью его вытерла от грязи, находя множество других незначительных царапин и, для достоверности и надежности обработала их тоже. К кончику она приложила компресс, плотно замотав его в одну из чистых тряпок и обмотав для надежности эту конструкцию веревкой.       Последнее, что беспокоило ее больше всего, это израненный бок, прижатый, буквально втиснутый в ржавые прутья, его опухшая нога, а так же возможное наличие других ран под всей этой грязью.       Единственное, что она могла сделать, это коснуться его бока. Но из-за прутьев, так плотно прилегающих к его плоти, она едва что-то смогла сделать. При первом же прикосновении к телу, дыхание существа сбилось и Белль, попробовала тогда просто полить рану водой, но и это не сделало ситуацию лучше. Оставив эти попытки, она подошла к Гастону, устало вытирая рукавами ее уже грязного платья лоб.       — Нам нужно вытащить его из клетки.       — Что? Нет! — воскликнул мужчина, едва не перевернув миску со свежесделанной мазью.       — Ты видел, в каком он состоянии, ему нужна помощь. Прошу тебя, Гастон, — она умоляюще схватила его ладонь в свои руки, нежно сжав.       — Белль, это не щенок, это настоящий, черт возьми, дракон. Мы не можем его просто выпустить. Он же перебьет здесь пол деревни. И начнет он свой обед с нас!       — Посмотри на него, скажи, разве он может в таком состоянии что-то нам сделать? Он едва в сознании, истощенный и со сломанной ногой. Он не представляет нам угрозы.       — Ты забываешь о ма-а-аленькой проблеме. У него все еще есть огненное дыхание. Я слишком красив, для того чтобы умирать сегодня.       — Ты чертовски пессимистичен, — рыкнула она, отталкивая его от себя и двигаясь в сторону их амбара. Это была семейная огромная деревянная пристройка, находящаяся не далеко от ее дома. Гастон часто хранил там свои инструменты, но обычно пристройка служила Белль помещением для создания ее продукции, экспериментов, ну и ночевки для ее скоромного скота, состоящего из трех овец и двух коз.       — Я реалист, — фыркнул он, удивленно провожая ее взглядом. — Белль, ты куда? О нет, милая барышня, вы не коснетесь моих инструментов! Белль, не смей! Белль, только не мои любимые….       Казалось, дракон слышал какие-то крики, но когда все стихло, он подумал, что это все было лишь игрой его воображения. Неожиданно он остро почувствовал, как некоторые раны особенно подозрительно пульсировали, а хвост был эпицентром какого-то жгучего, но не болезненного, тепла. Он все еще был в клетке, мог чувствовать это всеми своими чувствами и ноющим телом. Вновь услышав какой-то шум, дракон попытался восстановить дыхание. Может, может если они будут считать, что он все еще без сознания, тогда они не причинят ему боли? Он не был уверен, сможет ли вынести пытки еще одного хозяина. Когда маленькая хрупкая брюнетка заступилась за него, он видел ее мужа, видел, насколько громадным и пугающим был этот человек. Ему просто нужно было выровнять дыхание.       Дракон прислушался к приближающимся шагам. Было подозрительно тихо и лишь звяканье метала стало настораживать его. Он слышал спокойное дыхание девушки, и учащенное сердцебиение у мужчины. Его шаги были особенно тяжелы, словно он нес какую-то ношу, и не был доволен этим.       — Ты уверена? — сухо произнес мужчина, и что-то металлическое вновь звякнуло недалеко от него.       — Да, он все равно без сознания. Нужно покончить с этим как можно скорее, — чуть тише произнесла девушка.       Дракон напрягся, вслушиваясь в разговор. Это не звучало так, словно они были благосклонны к нему. Страх медленно проник под его кожу, затуманивая разум, эта девушка… эта девушка хотела его убить. Он тяжело сглотнул, пытаясь заставить себя открыть глаза. Даже сейчас, будучи беспомощным и обреченным он боялся сделать такой простой и незначительный жест, просто посмотреть смерти в глаза и встретить ее с достоинством. Хотя какое у него могло оставаться достоинство, последние капли которого он растратил еще несколько лет назад.       — Надеюсь, ты знаешь, что творишь, — услышал он.       Внезапно, на клетку обрушился мощный удар, а звон металла оглушил его. Его сердце на мгновение пропустило удар, а сам он захлебнулся воздухом. Страх и паника проникла в его кости, когда он распахнул глаза. Дракон резко отшатнулся, пытаясь встать на передние лапы, увидев над собой занесенный молот, с силой опускающийся на замок клетки. Звон метала не способен был заглушить стук собственного сердца в ушах. Он не слышал крика маленькой девушки. Его взгляд был направлен только на широкоплечего мужчину, держащего в руках молот.       — Гастон, он очнулся! — вскрикнула Белль, вынуждая сделать мужчину шаг назад. Тот удобнее перехватил в руках молот, готовясь сражать с неожиданно обезумевшим существом. Он видел, как лапы этого создания подрагивали, внезапно наполняясь какой-то нервной, наполненной страхом, энергии. Желтые с вытянутым зрачком глаза, метались между ими и молотом.       — Все хорошо, мы не причиним тебе… — начала Белль, увидев, как грудь дракона вздымалась все быстрее и быстрее, а существо словно казалось начало впадать в панику. Когда Гастона крепче перехватил руками рукоятку молота, дракон щелкнул зубами, прервав речь Белль. — Хорошо, я поняла, нам надо… — она подняла ладони вверх показывая, что не желала ему зла. Но инстинкты и страх брали над ним верх, он дернулся в ее сторону, неловко ударившись головой о верх клетки и, приоткрыв пасть стал рокотать, набирая в легкие воздух.       — Клянусь, если мы выживем, я лично выпорю тебя, — зарычал Гастон, поднимая молот выше.       — Гастон, он просто боится тебя, — испуганно пробормотала Белль, пытаясь взять контроль над ситуацией. — Опусти молот, я прошу тебя.       — Он еще может мне понадобиться, когда это чудовище поймет, что я сбил замок, — напряженно пробормотал он. Слово по року судьбы, дракон резко закрыл пасть, выдохнув несколько струек дыма через ноздри и с силой ударил мордой по клетке. Гастон больно схватил вскрикнувшую от неожиданности или от страха Белль за запястье, вытаскивая ее за свою спину. На траву упали последние остатки замка и на мгновение наступила тишина, нарушаемая лишь общим прерывистым дыханием.       Когда он взглянул на замок, а затем бросил странный взгляд на нее, Белль показалось, что дракон прищурился. Рыкнув, он с силой ударил мордой по клетке еще раз, не взирая на боль, выталкивая в их сторону одну из сторон клетки. Дернувшись к ним и заставив их отступить на пару шагов от него, он, видно оценив свои силы, бросился бежать в сторону леса.       Ему необходимо было скрыться в лесу, переждать. Он не думал, что эти двое будут преследовать его. Не тогда, когда он попытался внушить им максимальное количество страха, на которое он был способен в своем жалком состоянии. По их одежде он мог рассудить, что у них не было слуг и воинов, они были одни и никто, никто кроме них не последовал бы за ним в погоню. С каждый движением, он чувствовал каждую рану на своем теле, а боль в задней ноге ослепляла. Он не мог на нее перенести ни капли своего веса, с трудом, из последних сил пытаясь убежать унизительно волоча за собой заднюю. Боль пронизывала до костей, а глаза стали наполняться слезами, заволакивающими дорогу в лес. Он смутно осознал, что девушка что-то кричала ему в след, но страх быть пойманным и желание жить заставляли его перебирать ногами быстрее.       А затем…А затем ошейник на его шее сжался и резко потащил его обратно. Он цеплялся остатками разума за ту капельку свободы и здравомыслия что у него были секунду назад, все еще пытаясь зацепиться когтями за землю, мысленно крича, что он должен уносить от сюда ноги. Он должен владеть своим телом, но оно, предавая своего хозяина тащило, перебирало его ноги в обратную сторону. Туда, откуда он только что сбежал.