Сердце дракона

      Приглушенные голоса медленно возвращали его из царства сна. Глубоко вздохнув, он почувствовал запах свежескошенной травы, сырой почвы и тонкий намек на что-то персиково-пряное. Он был неожиданно расслаблен впервые за долгое время, под боком не ощущались прутья клетки, а хвост свободно покоился на земле. Ноздри едва подернулись, улавливая ментолово-травяной запах, буквально окутывающий его. Раны приятно холодило, и тупая ноющая боль сошла на нет, только в хвосте все еще не приятно пекло и пульсировало. Неужели ему не приснилось это? Маленькая, хрупкая хозяйка не причинила боли и не позволила этому грубому мужчине издеваться над ним. Наверное, он все-таки умер и попал в рай. Другого объяснения ее поступкам не находилось.       — Нет, мы не будем этого делать, пока он спит!       — Колокольчик, шансов, что он будет сопротивляться намного больше, когда он в таком состоянии.       — Но это не справедливо. Посмотри, как он спит, — прошептала Белль. — О каком доверии может идти речь, если сейчас ты накинешься на него с этим?       — Ты же сама говорила, эффект неожиданности и…       — Но не с драконом, Гастон! Он и так испытал уже достаточно боли и страданий.       — Ему все равно будет больно, так или иначе. Зачем оттягивать этот момент?       Дракон резко распахнул глаза, дико уставившись на спорившую не далеко от него пару. Белль сложила руки на груди и упрямо поджала губы, пока ее муж энергично размахивал руками, пытаясь переубедить ее. Надежда, мимолетно возродившаяся в сердце дракона, мгновенно погасла, наполняя его холодным липким страхом. О какой ласке могла идти речь, когда он был настолько изуродован и бесполезен? Его просто откормили для убоя, чтобы он не так быстро подох, позволив им развлечься подольше.       Все еще споря, на уже чуть более повышенных тонах, Гастон сделал шаг в сторону хвоста и Белль, вторя ему сместилась, все так же разделяя собой мужчину от дракона. Существо непроизвольно щелкнуло зубами, убирая хвост подальше от пары. Девушка резко обернулась, удивленно отступив от него к Гастону.       — Кажется, наш соня проснулся, — фыркнул тот, насмешливо взглянув на скалящегося дракона.       — Прекрати, Гастон. Ему действительно нужен был отдых, — раздраженно вздохнула девушка, поднося ближе ведро с водой, тихо вскрикнув и едва не уронив его, когда возле рук снова щелкнули челюсти. Мужчина поспешно притянул девушку к себе, недовольно заворчав.       — Он определенно неблагодарен.       — Напуган, — фыркнула она, освободившись от рук Гастона. — Пей, думаю, тебя все еще мучает жажда.       Дракон недоверчиво покосился на ведро и недовольно фыркнул, снова сосредоточившись на девушке.       — А он сообразительный, — пробормотал мужчина, нахмурившись, когда дракон в ответ щелкнул зубами.       — Вода чиста, поверь мне. Прошлый раз, это была всего лишь необходимость, небольшая щепотка сон-травы, чтобы ты мог спокойно отдохнуть. Этого больше не повториться, обещаю… — Белль подняла руки, ладонями вверх, показывая, что сделала это с добрыми намерениями и не хочет быть для него врагом. Дракон недовольно принюхался, сузив глаза, вспарывая когтями землю. Хвост беспокойно взмахнул в воздух и он, приподнявшись, стал тихо рокотать, набирая в легкие воздуха.       — Белль, осторожнее!       — О, серьезно? Ты проспал двое суток и это твоя благодарность?       Существо резко поперхнулось, удивленно взглянув на девушку, рыкнув, когда из его ноздрей просочились две темные полоски дымка.       — Да, ты спал двое суток. Мы добавили всего немного, но видимо твой организм действительно нуждался в отдыхе. Зато, — девушка улыбнулась, махнув ладонью в сторону его хвоста. — Нам удалось смазать все твои раны еще несколько раз и вновь перемотать хвост. Надеюсь, ты будешь спокойным эти несколько дней и чешуйкам на твоей хвосте удастся восстановиться. Раны на боках уже почти затянулись, как и на морде, но понадобиться еще несколько раз наложить мазь. Надеюсь, ты позволишь нам это сделать, — после резкого рыка, Белль исправилась. — Мне. Ты позволишь мне это сделать.       Дракон удивленно таращился на эту странную женщину. Она… она говорила, что он спал несколько дней, и за все это время не только не сняла с него шкуру, но еще и залечила ему раны. А сейчас, извинялась за то, что позволила ему отдохнуть, забыв о стрессе нескольких месяцев, дав впервые за долгое время расслабиться во сне и растянуть тело, не скованное прутьями клетки. Наверное, он все еще был одурманен травами и все это было нереалистичным, благословенным сном. Все еще колеблясь, дракон неуверенно склонился и попробовал воду, немного расслабившись, когда прохладная вода успокоила его саднящее от неудачных попыток с огнем горло.       — Вот так, хороший мальчик, — довольно протянула Белль, наблюдая за заметно расслабившимся существом, которое прожгло ее взглядом после таких слов.       — С чего ты взяла, что это мужик? — скептично бросил Гастон, рассматривая заметно смутившегося дракона где-то в районе живота, переходящего в хвост. — Вполне женские замашки.       Дракон низко зарычал, взмахнув хвостом в сторону мужчины, едва успевшего увернуться от наверняка не легкого удара.       — Эй! Ты чего?       — Гастон, — рассмеявшись, произнесла девушка. — Кажется, он ясно выразил свое мнение на этот счет. А ты мне не верил, что он нас прекрасно понимает.       — Он слишком обидчивый, это не пристало мужчинам, — фыркнул тот, предупреждающе показав дракону указательный палец, когда тот решил вновь взмахнуть хвостом. — Даже не думай, шкуру спущу.       — Все! Прекратили оба! — воскликнула девушка, взмахнув руками и привлекая к себе внимание. — Ты — прекращаешь дразнить его, а ты, — Белль ткнула пальцем в сторону дракона, от чего тот непроизвольно поежился и отступил на шаг назад. — А ты прекращаешь размахивать хвостом, необходимо время, чтобы он зажил. И я не хочу видеть, как мои труды, а так же запасы мази потрачены зря.       Обоим мужчинам хватило совести стыдливо опустить взгляд. Спустя несколько долгих секунд Гастон решился вновь задать интересующий его вопрос.       — Ты хотя бы представляешь, как это делать?       — Да, мы с тобой не раз это проходили, ты же знаешь.       — Но Белль, я знал, чего следовало ждать и понимал, что от меня требуется, а он… Ты только посмотри на него, он огромный, испуганный зверь, чья жизнь, судя по его поведению, вообще знала мало ласки и любви. Он не позволит тебе сделать это, насколько бы ты нежной не была с ним.       Дракон неуверенно переступил с одной лапы на другую, неуверенно подтягивая к себе искалеченную заднюю лапу. Каким-то внутренним инстинктом он понимал, что они говорят о его главном изъяне — больной ноге.       — Все же я бы хотела попробовать объяснить, прежде чем совершить ошибку. Гастон, ты не мог бы нас оставить наедине, пожалуйста. Мне кажется, что он намного спокойнее со мной.       — Ты его хозяйка, Колокольчик, ему ничего другого не остается. Хотя, признаюсь, он выглядит значительно спокойнее, чем несколько дней назад. Все-таки сон ему пошел на пользу. Схожу за всем необходимым, надеюсь, мы действительно обойдемся без жертв.       — Хорошо, — произнесла девушка, когда Гастон отошел от них на несколько метров. — Я бы хотела помочь тебе с ногой.       Взгляд дракона метнулся от нее к своей изувеченной ноге и челюсти непроизвольно клацнули, выдавая его нервозность. Он не все понял из их разговора, но вынес только одно — ничего хорошего для него из этого не выйдет.       — Тише-тише… Послушай, я хочу осмотреть твою ногу. Я вижу много засохшей крови, и… мне кажется, у тебя перелом. Позволь мне… — Белль указала на миску с водой возле себя и на чистую тряпку. — Я не решилась это сделать, когда ты спал, не хотела лишать тебя сна. Думала… думала, может, удастся убедить тебя в своих намерениях. Я просто хочу осмотреть твою рану, твоя нога совершенно не подчиняется тебе и, судя по всему, приносит сильную боль.       Дракон продолжал молча таращиться на нее, не веря своим ушам. Эта семейка определенно была сумасшедшей. Он неуверенно оторвал взгляд на нее и повернул голову к ноге, придирчиво осматривая то, что когда-то можно было назвать ногой. Там определенно был перелом. Он не впервые получал ранения и переломы, но впервые оно казалось таким открытым, кровавым и…и не заживающим уже долгое время. Это же всего лишь вода с тряпкой, он всегда мог, если не зажарить ее, едва она успеет пискнуть, так придушить хвостом, а чего лучше, придавить лапой. Не смотря на то, что Белль была его хозяйка, и он не смел убить ее, всегда можно найти лазейку или уловить мимолетное мгновение, способное существенно навредить ей. Нехотя, он повернул голову к ней, внимательно уставившись на ее руки, нервно теребящие чистую холщовую ткань.       — Я приму твое молчание за согласие. Пожалуйста, будь добр, — пробормотал Белль, смачивая тряпку и осторожно подходя к ноге. Существо зажмурилось в ожидании вспышки боли и удивленно приоткрыло один глаз, когда прохладная ткань осторожно коснулась его грязной, огрубевшей от засохшей крови чешуе. Белль методично и сосредоточенно проводила тканью по чешуйкам, медитативно наблюдая, как грязные струйки воды стекают по ноге, оставляя влажные полоски на драконьей коже, придавая ей на солнце более золотистого блеска. Он немного дернулся, когда девушка обильно полила открытую рану чистой водой, боясь прикоснуться к ней даже тканью, затаив дыхание и прислушиваясь к тихому голосу, успокаивающе действовавшему на его и так расшатанные нервы.       — Вот и все, — вздохнула девушка, убирая влажной рукой за ухо выбившуюся прядь. — Ты позволишь… — она мягко коснулась его припухлости и испуганно взвизгнула, когда дракон резко зарычал, обиженно и как-то с предательством в глазах подтянув к себе едва слушающуюся ногу.       — Прости! Я не хотела причинять тебе боль. Только… Твоя нога сломана. К сожалению, это открытый перелом и без моего вмешательства оно не заживет. Не хотелось бы тебя огорчать, но еще пару дней и может начаться заражение и даже если твоей чешуе удастся как-то затянуться, ты никогда больше не сможешь пользоваться ею. Прости. — добавила Белль, видя, как что-то изменилось во взгляде дракона. Ноздри нервно затрепетали, пальцы передних лап скребли рыхлую землю, а кончик хвоста беспокойно метался по траве.       — Я могу помочь тебе, но это будет больно.       При слове боль, он сфокусировался на ней и, дернувшись, тихо зарычал.       — Мне нужно вправить тебе кость. Нам нужно. Сама я не смогу справиться с тобой. Мы с Гастоном сделаем это, а затем приложим доску и примотаем ее к ноге. Это позволит зафиксировать твою ногу на какое-то время и позволит костям срастись заново. Рана быстрее затянется, и со временем ты начнешь ходить. Я не… я не уверена, что кости срастутся правильно, так как ты достаточно большой и… и кости долгое время были в таком состоянии… Возможно, останется хромота, но это будет лучше чем-то, что сейчас происходит с твоей ногой.       С каждым ее словом, дыхание дракона становилось все более поверхностным и рваным, зрачки янтарно-желтых глаз предупреждающе расширились, говоря Белль о том, что он вполне был напуган исходом.       — Будет больно. Я не хочу обманывать тебя, у меня есть некоторые травы и настойки, способные слегка облегчить боль, но придётся потерпеть, хотя мы постараемся сделать это очень быстро и максимально аккуратно. Только позволь нам. Не… не сопротивляйся, пожалуйста! — быстро добавила Белль, когда ошейник стал слабо светиться. Приказ сменился просьбой, и свечение прекратилось, оставляя все на своих местах. — Я дам тебе подумать, если хочешь, мы можем попробовать тебя усыпить, возможно, это будет даже лучше.       С этими словами она отошла к приближающемуся к ним Гастону, пыхтящему под весом нескольких инструментов и гладкой доски. Эта девушка давала ему выбор, его собственный выбор и время на обдумывание. Хотелось сбежать в лес и свернутся где-то под деревом, спрятав голову под крыло, подтянув к себе хвост, но даже при таком желании он просто не мог сбежать. Оставалось лишь только бесполезно волочить за собой ноющую от боли ногу. Он не помнил время, когда кто-то позволял ему решать, обдумать все стороны вопроса и принять собственное решение, касающееся его благополучия, а не чьего-то. Он действительно боялся, очень. Его страх выдавали нервно шкрябающие когти и подрагивающий кончик хвоста. Прошло так мало времени, с тех пор как он чувствовал на своей коже чужие грубые мужские руки, жесткую подошву сапог и резкие удары дерева. Дракон поежился от воспоминаний, все еще потрясенно наблюдая за тихо разговаривающей парой. Белль сочувственно качала головой, а Гастон бросал на него не менее сочувствующие, но все такие же настороженные взгляды.       Ее предложение о травах, казалось правильным, и немного приободрило. Но позволить им делать что-то с ногой, когда он был спящим, он не хотел. Боялся, что это сможет оставить неизгладимый отпечаток на единственном мире, в котором он мог забыться и насладиться хоть какой-то частью своей жизни. Попросту боялся довериться. Никогда не знаешь, когда лимит доброты будет исчерпан, особенно с таким бесполезным, сломленным существом как он. Приняв для себя не простое решение и шумно выдохнув, словно готовясь к собственной казни, он сосредоточился на девушке, тихо фыркнув и привлекая внимание к себе.       — Думаю, он принял решение, — усмехнувшись, сказал Гастон.       Проигнорировав его, Белль сделала шаг навстречу, внимательно следя за каждым движением существа. Дракон все так же неуверенно, едва уловимо и только для нее медленно моргнул, слегка склонив голову. Это ему далось не просто, и Белль действительно оценила это.       — Он согласен, — благодарно сказала Белль, ответив ему кивком. — У нас все готово? Гастон что-то пробормотал и подошел ближе к задней лапе, внимательно изучая изувеченную ногу. Хвост дракона медленно оторвался от земли и легко оттолкнул мужчину от себя.       — Что такое? Ты же сказала, он согласен? — смущенно пробормотал мужчина, фыркнув, когда хвост повторил свои манипуляции и вновь отодвинул его от себя.       — Может… ты не хочешь боли, да? — сообразила Белль, пытаясь уловить по его морде какой-то ответ. — Как я говорила, мы можем дать тебе сон-травы и тогда… — она резко замолчала, когда существо уверенно отбросила от себя ведро с оставшейся водой.— Хорошо, поняла. Тогда только маковая настойка, она приглушит боль, но ты останешься бодрствующим.       Его замершее тело она приняла за знак согласия и, порывшись в принесенных Гастоном вещах, выудила небольшой флакончик. На мгновение заколебавшись, она обернулась к существу, изучающе взглянув на его пропорции. Настойки бы хватило на человек пять, но с габаритами дракона Белль показалось, что всего его будет достаточно для единовременного приема.       Она зачерпнула немного свежей воды и вылила все содержимое в ковш.       — Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы максимально приглушить твою боль.       К ее удивлению, дракон настороженно склонил голову, приоткрыв пасть, позволив ей самостоятельно вылить содержимое ковша в рот. Он недовольно фыркнул, слегка клацнув зубами, когда настойка обожгла горло.       — Согласна, ее вкус не из приятных, — солидарно поморщившись, отозвалась Белль. — Нужно немного времени, чтобы оно подействовало на тебя, а пока мы все приготовим.       Дракон все еще недовольно облизывался, пытаясь стереть с языка вяжущий привкус. К его удивлению, и какому-то внутреннему удовлетворению, не было страшных инструментов и ножей. Мотки ткани, пахнущие травами баночки, несколько досок и самое опасное, что было среди этого всего — Гастон. Мужчина закатывал рукава и сосредоточенно слушал наставления девушки. Подойдя ближе, Белль что-то быстро ему рассказывала указывая тонкими пальчиками на открытую рану, а так же на доски. Мысли стали смутно туманными, а образы слегка расплывались. Он неуверенно зарычал, мотнув головой в сторону, когда веки стали медленно тяжелеть, а в ушах появился легкий шум.       — Белль, кажется с ним что-то не так.       — Странно, на него не должно было подействовать так быстро, — нахмурившись, девушка пристально изучала его поведение. — Там всего был небольшой флакончик, для его размеров это не так много и…       Дракон тихо застонал, дезориентировано мотнув головой в сторону ее голоса.       — Но этого оказалось достаточно в его положении. Белль, он совершенно одурманен! Нам нужно скорее закончить начатое, пока он не рухнул.       Существо слегка пошатнулось, впиваясь когтями передних лап в израненную от его прошлых действий почву. Голоса звучали как-то удаленно, с легким эхом и пульсирующей болью в виске. Образы медленно расплывались, образуя светлые нечеткие пятна. Где-то внизу, должно быть в районе его ноги ощутился легкий зуд, и он зажмурено щелкнул зубами, на мгновение замерев, когда возле него появилось небольшое темное пятно. С каждым шагом к нему, оно становилось четче, приобретало крылья и темно-коричневый хвост. Этот дракон был ему смутно знаком, сердце глубоко в груди защемило, что-то влекло к нему, и он невольно приподнялся на одной лапе, пытаясь ближе рассмотреть.       Резкая боль пронзила его разум, ослепляя видение потоком хлынувших из глаз слез. Едва вырвавшийся из приоткрытой пасти громкий рык мгновенно сменился болезненным скулом. Боль пронзившая его ногу тысячами иголками была сравнима с новым переломом, а травы, ароматы которых заполнили его ноздри, мешая глубже вдохнуть свежего воздуха, выжигали и одновременно холодили его плоть.       — Гастон, он сейчас упадет! Ему нужно помочь! — воскликнула Белль, крепче прижимая пропитанную ткань к вправленной ноге.       — Колокольчик, мне бы кто помог! — воскликнул Гастон, с трудом поднимаясь с пола, когда в очередной раз не успел увернуться от махающего хвоста. Зарычав, Белль притянула мужчину к себе и прижала к ране, проинструктировав, как правильно закрепить доску. Схватив недалеко лежавший обрез ткани, она, изворачиваясь от мечущегося на месте дракона, обошла его и резво расстелила ткань, едва успев отскочить, когда тяжелая туша, опрокинувшись, упала набок, глухо стукнувшись головой о землю.       — Едва успела… Кто бы мог подумать, что он будет настолько восприимчив к настойке.       — Благо он отключился, я хотя бы буду уверен в том, что больше не получу от его хвоста сегодня ни единого синяка. Ей богу, Белль, меня так даже в таверне не били!       — Прекрати жаловаться, ему сейчас больнее, — Белль с сожалением погладила его по бедру, принимая работу из рук Гастона и продолжая уверенно, более умело, накладывать повязку. Ее верхний ряд зубов нервно терзал пухлую нижнюю губу, едва не прокусывая до крови.       — Ну что на этот раз, Колокольчик? — заметив ее неуверенность, устало спросил мужчина.       — Я пообещала ему, что он не заснет и теперь…И теперь он не просто заснул, а полностью без сознания, — уныло протянула она, аккуратно закрепляя лоскуты ткани.       — Судя по его глубоким вздохам, и легкому урчанию, не уверен, что это так плохо в его состоянии. Что будем теперь делать?       Подойдя к дракону спереди, она поправила ткань, выглядывающую из-под него, слегка потянув на себя.       — Скоро будет дождь, нам необходимо перенести его в ангар.       — К Молли и другим ее сестрам?       — Нам ничего не остается, это ранняя осень, он достаточно долго провел на холодной земле, а все повязки придут в негодность, если он промокнет.       Гастон мрачно взглянул на торчащую ткань из-под существа, мысленно прикидывая, как он будет тащить это нечто за собой.       — Ты, наверное, шутишь…