Сердце дракона

      На следующий день Румпельштильцхен уже с утра стоял у ее дома.       — О, не ожидала вас здесь увидеть, — Белль удивленно смотрела на застигнутого врасплох мужчину. Он уже хотел поднять руку, чтобы постучать в дверь, как девушка снова опередила его.       — Я тебе помешал? — он немного склонил голову, изучая надетое на нее темно-синее тканевое пальто, которое едва подходило к этой погоде.       — Нет, — она улыбнулась, пожав плечами. — То есть не совсем. Я собиралась в лес, за некоторыми травами. Уже почти зима, и мне нужно собрать все, что я смогу.       — Ах, хорошо-хорошо, — он замешкался, нервно потерев кончики пальцев друг у друга.       — Вы что-то хотели? — ее брови немного вздернулись вверх в неуверенности.       — Да, — опомнился мужчина, вытаскивая из полы своего пальто книгу. — Спасибо, книга оказалась достаточно… полезной.       — Вы прочли ее всю? — она с сомнением взглянула на него, бережно забирая ее из рук. — Так быстро? — не удержалась Белль, когда он кивнул.       — Я быстрый читатель, — Румпельштильцхен улыбнулся, отходя в сторону, позволив оставить книгу на столе и выйти из дома.       — И вы нашли в ней то, что искали?       — Не совсем, но этого было достаточно, — он сделал несколько шагов вместе с ней, замешкавшись. — Белль… я могу составить тебе компанию?       Она обернулась, чтобы внимательнее взглянуть на него. Он продолжал потирать кончики пальцев, сильнее опираясь другой рукой на посох. Что-то было в его глазах такое болезненное и наполненное надеждой, что даже если бы Белль хотела, она не смогла бы ему отказать.       — Конечно, мне никогда не помешает пара свободных рук, — бодро ответила девушка, подарив ему обнадеживающую улыбку.       — Ну, пара вряд ли… — он неловко показал на посох, подходя ближе. — Но помогу, чем смогу. Разве нам не в ту сторону? — Румпельштильцхен нахмурился, заметив, что она движется в ту часть леса в которой он сам еще ни разу не был. Это было немного неприятной неожиданностью. Румпельштильцхен не любил не знакомые для него места.       — Не в этот раз. Мне необходим определенный вид папоротника, что растет только в одном месте вдоль горной реки. Это недалеко, но неровная дорога может затруднить наш путь.       — Думаю, я с этим справлюсь, — заворчал мужчина, поняв, что она намекает на его больную ногу. Он еще не совсем приспособился к своему положению, но это было намного лучше чем-то, с чем бы он мог остаться не получив помощи от этой семьи.       Какое-то время они шли в тишине, наслаждаясь пением птиц и шелестом листьев на ветру.       — Как много вы видели? — неожиданно поинтересовалась девушка.       Румпельштильцхен лишь издал вопросительный звук, сосредоточенно смотря себе под ноги. Она была права, когда говорила, что дорога будет не из легких.       — Вы же путешествовали? Видели другие земли?       Он лишь угукнул и едва не завалился от того, что чуть не врезался в нее, когда Белль резко затормозила, нетерпеливо повернувшись к нему. Взглянув в ее лицо полное надежды и какой-то обиды, он сжалился.       — Во-первых, обращайся ко мне на ты. Во-вторых, да. В-третьих, да, — он раздраженно сверкнул глазами, попытавшись ее обойти. Нога начинала предательски ныть, а они были только на пол пути.       — Румпельштильцхен! — Белль окликнула его и он остановился, почувствовав неприятное ощущение в районе шеи.       — Ладно, что ты хочешь услышать?       — Ты был когда-нибудь за морем? — она нагнала его и они продолжили путь.       — За каким? — он усмехнулся, увидев ее удивленный взгляд. — Да, я был за морями. Не люблю воду, — Румпельштильцхен поежился, вспомнив, как много времени провел в клетке дрейфуя в море. Казалось, это были годы. — Но она приносит спокойствие и умиротворение, которое так нам порой необходимо.       — Это правда, что море лишь вода соединяющая наши земли? Там нет никакого края земли?       — Ты права. Есть водопады, но и они не на краю земли. Иногда, когда ты в черном море, тебе кажется, что ты посреди бездны. Но там, где садится солнце, ты всегда можешь найти свет, дающий тебе надежду на лучшее, уверяя, что вокруг тебя только цвет и ничего более.       — Черное? Я никогда не слышала о нем.       — Признаться, я сам не уверен, как его сейчас называют, но вода его чернее ночи. Всегда было ощущение, что ты плывешь сквозь тьму. Хотя она куда лучше, чем красное море или соляное.       — Допустим, красное я могу догадаться… но чем особенно соляное?       — Оно зеркальное, — он оторвал взгляд от своих ног и взглянул на ее восхищенное лицо. — Ты никогда не знаешь где начало, где конец. Где небо, а где море. Все вторит всему.       — Это прекрасно, — выдохнула девушка, направляя его вглубь леса.       — Это жутко, — сухо ответил он, покосившись на нее. — Впервые, когда я лет… плыл, думал, сойду с ума, не мог найти выхода. Помню, у меня даже случился приступ паники.       Он обиженно покосился на нее, когда Белль хихикнула, видимо, представив его посреди моря наедине с кораблем.       — Прости, это действительно звучит забавно. На самом деле, я даже не могу представить, каково это.       — Зачем представлять? Ты всегда можешь увидеть это своими глазами, хотя я бы и не советовал, — он слегка улыбнулся, но его улыбка быстро пропала, увидев ее грустный взгляд.       — Вряд ли мне когда-то это удастся, — тихо произнесла Белль, немного споткнувшись.       — Не отчаивайся, дорогуша. Ты никогда не знаешь, что с тобой может случиться на следующий день, — он подмигнул ей в попытке приободрить.       — Откуда ты? — попыталась сменить тему Белль.       — Из Зачарованного Леса, — Румпельштильцхен нахмурился, увидев, что их дорога превращалась в тропу из крупных камней ведущих по склону вниз. Вдали слышался шум реки.       — Впервые слышу, — она удивлено взглянула на странного мужчину рядом с собой. Он был полон загадок и секретов и, не смотря на это, ее тянуло к нему. Он был образован, любил книги и не запрещал ей читать. Он видел мир.       — Небольшой участок леса, далеко за морями. Нам потребовались бы годы, чтобы добраться туда.       Он резко замолк, запнувшись. Почему он сказал нам? Почему он сказал годы, когда дракон может пролететь это за дни? Почему, чтоб его черти побрали, он рассматривал путешествие с ней и к его дому в лице человека?!       — Что особенного в тех краях?       — Кроме нашего рода? Думаю, ничего. Лес больше этого, он темный и мрачный. На севере всегда зима, снежные горы и замок. В лесу вечная весна, иногда переходящая в осень. Лето… лето на юге, вдоль моря. Ветра с Аграбы всегда приносят за собой жару. — Это прекрасно… — выдохнула Белль, решив не уточнять про его семью.        Румпельштильцхен продолжал рассказывать о своих землях, так отдаленно и в то же время с тоской, что удивление и восторг медленно сменились легкой ностальгией. Словно когда-то давно это был ее родной дом, а не его. Она слушала, впитывая каждое его слово, боясь нарушить то настроение в которое он попал. Мужчина даже не заметил, как перешел к соседним землям, описывая поля всех цветов радуги, от растущих там цветов, до странных деревьев до небес. Он говорил до тех пор, пока не подскользнулся на камне и едва не упал. Замолчав и нахмурившись, он посмотрел вперед под ноги: чем ближе была река, тем мокрее были камни. Спускаться становилось опасно и он был крайне в невыгодном положении с посохом. Когда тишина затянулась, он удивленно моргнул, поняв, что все это время не слышал от Белль ни звука, она просто позволила ему углубиться в собственную память. На мгновение его сердце пропустило удар, он же не мог что-либо сболтнуть? Он старался контролировать это, но с Белль в присутствии ее запаха, его сознание и бдительность мягко утекали от него.       — Давай, — мягко произнесла Белль, протягивая к нему руку. Ее голос был наполнен легкой тоской, а глаза светились от благодарности за то, что он смог познакомить ее с тем, что окружало их на тысячи миль. Увидев, как Румпельштильцхен замешкался на дороге, она обошла его, позволив ему самому справиться, не желая смущать. Белль, зная, что ему будет не легко, выбирала наиболее легкий путь, но мокрые камни у реки, к ее огорчению, были повсюду. Когда он остановился, уставившись себе под ноги, размышляя о том, какой шаг лучше сделать и как опереться на посох, она все же решила ему помочь.       — Белль, я не думаю, что… — он занервничал, сильнее вцепившись в посох.       — Все хорошо, — девушка одарила его теплой улыбкой и подошла ближе, все так же держа руку в приглашающем жесте. Вздохнув, он поблагодарил ее и взял, стараясь открыто не наслаждаться нежностью и теплом ее ладони, а так же не переносить всего веса на нее.       Спустя несколько метров возни по каменистому склону, они наконец-то смогли выдохнуть и устало улыбнуться друг другу. Только тогда оба поняли, что все еще держались за руки.       — Кхм, спасибо за помощь, — смутившись, он склонил голову и, подняв их руки, поцеловал тыльную сторону ее ладони. Белль удивленно взглянула на него, легкий румянец покрыл ее щеки, но Румпельштильцхен этого не увидел, резко выпустив ее руку и отступив на шаг назад, отворачиваясь. — Так… какой ты говоришь нам папоротник нужен?       Белль тут же встрепенулась, лепеча о свойствах этой травы и показывая Румпельштильцхену, какая именно часть им была необходима. Они провели несколько часов, собирая и переговариваясь между собой. Когда корзина с травами была почти наполнена доверху, Румпельштильцхен разогнулся, невольно прошипев что-то на драконьем, чего, к его счастью, не могла услышать Белль.       — Знаешь, я мечтаю об этом… — произнесла она, чуть громче необходимого, чтобы заглушить шум воды.       — О чем? — он обернулся, склонив голову. Если Белль о чем-то мечтала, возможно, он мог это осуществить, как благодарность в его спасение.       — Увидеть мир. Все эти земли и леса. Моря, о которых ты рассказывал, — она устало взмахнула рукой, словно показывая вокруг себя. — Мне бы хотелось уведеть все из них. Побывать в каждом уголке, познакомиться с людьми, попробовать новые блюда, увидеть необычных животных и растения. Я могу создать новые мази и лекарства!       — Мир не безопасен, — он прищурился, скользя взглядом по ней, восхищенный ее энтузиазмом и желанием.       — Я не боюсь, — Белль пожала плечами, согнувшись к еще одному кусту. — Всегда можно избежать опасности, знать только как…       — Как много ты еще не знаешь, девочка, — прошептал Румпельштильцхен, отворачиваясь от нее в поисках других трав.       — В любом случае, — вздохнула Белль, — я привязана к этому месту на долгое время. И Гастон без меня пропадет.       Он замер, тихо зарычав. Уж кто, но точно не Гастон должен быть препятствием к осуществлению ее желаний. Если она хочет увидеть мир, ничто и никто не должен сдерживать ее. Она должна… Румельштильцхен резко обернулся, услышав болезненный вскрик. В нескольких метрах от него Белль сидела на земле, схватившись за лодыжку.       — С тобой все в порядке? — он подскочил к ней, настолько быстро, как только ему позволяли мокрые камни и его посох.       — Я не уверена, — она болезненно поджала губы, вытаскивая ногу из щели между камнями.       — Так, хорошо. Не двигайся, — он осмотрелся в поиске чего-то удобного для нее, но в округе были лишь камни. Боже, только он мог попасть в такую ситуацию с ней. Вздохнув, он, опираясь на посох, опустился на колени перед ней.        — Что ты делаешь? — Белль нахмурилась, не уверенно взглянув на мужчину.       — Мне нужно взглянуть.       Отложив посох в сторону, он протянул слегка подрагивающие руки к ее ноге. Отодвинув один из камней, Румпельштильцхен вытащил ногу, слегка прикоснувшись большим пальцем у косточки. Белль отдернула ногу, болезненно зашипев. Он лишь покачал головой, взглянув на нее. Она неуверенно прикусила нижнюю губу, несчастно смотря на свою ногу. Кожа на щеках была порозовевшей, то ли от напряжения, то ли от ветреной холодной погоды, несколько прядей выбилось из прически, спадая ей на глаза. Румпельштильцхен никогда не думал, что она настолько красива. Он завороженно рассматривал ее, борясь с желанием заправить выбившуюся прядь волос ей за ухо.       Неожиданно ощутив, как боль, которую она чувствовала, стала постепенно передаваться ему через ошейник. Он немедленно засуетился, если все было достаточно плохо, тогда они вообще не выберутся из этого леса. К ее удивленному вздоху, Румпельштильцхен сорвал с себя пальто, сворачивая и бросая на землю рядом.       — Я не понимаю, — Белль нахмурилась, в то время как взгляд бегал по его худощавой стройной фигуре, облаченной сегодня в золотистую шелковую рубашку и жилет темно-коричневого оттенка.       — Мне нужно, чтобы ты пересела на него, — его руки беспокойно мерцали у лодыжки, не зная, с чего начать.       — Зачем? Ты же замерзнешь! — она попыталась отстранится от него и они оба охнули, почувствовав новую вспышку боли.       — Белль, — он яростно взглянул ей в глаза, сверкнув рядом кривых белоснежных зубов в попытке сдержать рычание. — Пожалуйста, пересядь на него. Земля мокрая и холодная. Ты сидишь в тканевом пальто на влажных камнях, — с каждым словом его голос становился все глубже и грубее, отчего из-за акцента слова было сложнее понять. — Я не хочу чтобы ты ко всему еще и заболела.       — Но оно испортится, а на улице холодно и я не хочу, чтобы ты замерз, — упрямо, но не так уверенно, заявила девушка, следя за его реакцией. Он медленно выдохнул, молясь о терпении.       — Я тебе уж говорил, мне не холодно. Пожалуйста, Белль. Это пальто из драконьей кожи, она не чувствительна к влажности и холоду.       Бросив на него еще один неуверенный взгляд, она все же пересела, морщась, от дискомфорта в ноге.       — Хорошая девочка, — проворчал мужчина, начиная быстро развязывать шнуровку на ее ботинке.       — Подожди, ты… — она испуганно смотрела, как он ловко справлялся с ее обувью.       — Только не дергайся, мне нужно взглянуть на нее. Если это перелом, мы застрянем здесь надолго, Белль.       Белль ничего не ответила, соглашаясь с его словами, ругая себя за невнимательность и то, к чему это сейчас все привело. Белль наблюдала, как его ловкие пальцы легко распутали ее хитроумные узлы, а так же бережно, стараясь не касаться голой кожи руками, стянули с нее ботинок. Придерживая ногу под икрой, не позволяя коснуться холодных камней, пальцами другой руки он коснулся лодыжки. Белль с трудом подавила дрожь, которой ее тело отреагировало на прикосновение горячих пальцев, но мурашки предательски проступили на коже, заставляя ее смутиться, а Румпельштильцхена нахмуриться.       — Тебе холодно, — констатировал он, и Белль решила к своему смущению не признаваться в обратном. Он медленно скользил пальцами по щиколотке, слегка надавливая и разминая. — Прости, — пробормотал мужчина, когда Белль зашипела и едва ощутимо потер это место большим пальцем. Выдохнув, он беспомощно осмотрелся в поиске каких-то подручных средств.       — Есть хорошая новость — это не перелом, — констатировал он, аккуратно, с особой нежностью положив ее лодыжку к себе на колено, подтаскивая другой рукой корзину с травами.       — А плохая? — Белль с любопытством наблюдала за тем, как он еще больше расслабил завязки на ботинке и запихнул туда, как можно больше травы, приминая ее.       — А плохая в том, что ты все равно не сможешь идти, — он недовольно поджал губы, осторожно надевая такой умягченный ботинок на ногу, едва заметно подтягивая завязки, чтобы он смог держаться на ее ноге, но при этом не давил на ее медленно распухающую и ноющую ногу.       — Что теперь делать? — Белль взволновано взглянула на мужчину, когда он опустил ее ногу на землю и, опираясь на посох, достаточно живо поднялся и посмотрел на нее сверху вниз. — Ты же… ты же не уйдешь?       — Уйду, — и едва она успела испугаться, он, обойдя ее сзади и найдя для себя какую-то точку опоры, протянул ей свой посох. — Но с тобой.       Румпельштильцхен усмехнулся, когда она забрала его, чувствуя, как от нее исходит одновременно облегчение и негодование.       — Не вставай на ногу, — пробормотал он.       — Что? Разве ты не мог просто… — она вскрикнула, когда мужчина, склонившись к ней сзади, подхватил под руки и резко поднял. От неожиданности, она стала заваливаться на бок, утаскивая его с собой.       — Посох! — вскрикнул Румпельштильцхен, побоявшись их падения. Если они оба с суммарным количеством всего двух ног, на двоих завалятся, он подумал, что они никогда не выберутся из этого чертового места. В глубине сознания мелькнула мысль, что он мог просто обратиться в дракона и все решилось бы само собой, но быстро отмел ее.       Услышав его вскрик, Белль сориентировалась и уперла палку в один из камней, позволив им обоим найти опору.       — Ого! Я не думала, что ты сделаешь это, — она удивленно выдохнула посмотрев под ноги. Мужчина стоял позади нее на одной ноге, держась за нее. Румпельштильцхен поднял ее стоя так? Неужели он смог?       — Сделаю, что? — он любопытно выглянул из-за ее плеча, коснувшись волосами ее щеки. Смутившись от такой близости, когда она повернула к нему лицо, они оба отпрянули друг от друга, стараясь одновременно не упасть.       — Я… эм, что дальше?       — Ты отдаешь мне посох.       Взяв его, Белль к удивлению обнаруживает, что он придерживает ее за руку для равновесия, когда, опираясь на посох, обходит с боку. Белль почувствовала, как он едва ощутимо сжал ее ладонь, а затем неуверенно сглотнул, мимолетно взглянув на нее.       — Пожалуйста, держись за меня, — тихо, но твердо произнес он, с ноткой настороженности. Девушка поняла, что если она ему откажет, он будет обижен, но не смотря на это продолжит настаивать на своем. Что его могло так обидеть в прошлом, если он был так не уверен? Поддавшись направлению его руки, Белль обняла его за шею.       — Но как же твое пальто?       Его левая рука мягко обняла ее чуть выше талии. Как только его тело соприкоснулось с ней, Белль почувствовала жар исходящий от него, что начал потихоньку согревать.       — Забудь о нем, — он спрятал свое лицо за спадающими волосами, и сильнее вцепился в посох. Румпельштильхен сосредоточенно смотрел на ноги, пытаясь в голове прикинуть, как лучше и с какой ноги им следовало начинать.       — Так все же с левой или с правой, — задумчиво пробормотала Белль, поняв его проблему. — Румпельштильцхен? — она неуверенно произнесла, когда почувствовала под рукой дрожь. Его плечи стали трястись, пока она не услышала его едва сдерживаемый, громкий смех. Он склонил голову ниже, скрывая свою улыбку спадающими волосами, но смех заглушить не мог. Удивленно уставившись на него, Белль сама немного нервно захихикала.       — Я еще никогда в жизни не попадал в столь нелепую ситуацию, — отсмеявшись с хрипотцой в голосе признался Румпельштильцхен.       — Как я тебя понимаю, — серьезно заверила она, от чего они вновь глупо захихикали.       — Ладно, — он выдохнул, покосившись на нее сквозь волосы. — Нам нужно выйти из леса до того, как стемнеет. Придется идти очень медленно и слаженно. Когда я делаю шаг правой ногой, ты делаешь шаг левой, тем самым ты сможешь опереться правой рукой на меня, имея возможность перенести вес, и…       — Это много, — пробормотала она, но он услышал, поняв, что Белль имеет ввиду.       — Белль, не беспокойся обо мне. Главное, сейчас нам обоим добраться до дома, — как можно успокаивающе произнес он, крепче сжав ладонью посох.       — Только… если ты уверен, — она уверенно кивнула, удобнее переместив руку на его шее.       — Более чем, — с этими словами он сделал шаг, и она повторила за ним.       Им потребовалось некоторое время, чтобы приноровиться друг к другу и впасть в свой ритм. Какое-то время его рука вокруг нее была напряжена, и он упрямо смотрел только себе под ноги, но со временем, Белль почувствовала, как его тело расслабилось. Его глаза все чаще возвращались к ней, следя за каждым ее шагом, беспокоясь о том, чтобы она не сделала неверного движения. Скорее даже не из-за ошибки, которая могла повалить их, а из-за того, чтобы не причинить себе больше боли. Идти было действительно трудно, она говорила ему куда ступать, и какой дороги придерживаться, желая упростить им путь, даже если бы это заняло на несколько метров больше, чем они планировали. Со временем она согрелась, и их совместное движение и жар, все еще исходивший от его тела, приносил легкий дискомфорт. Капельки пота скатывались по вискам, и она была уверена, что рубашка под пальто была полностью мокрая от пота и напряжения. В моменты, когда они оба преодолевали особо трудный участок, она мимолетно следила за ним, удивляясь как он, такой горячий, и казалось, при напряжении становившийся еще горячее, был совершенно сухой. Ни капли пота, ни румянца на щеках, который она уже привыкла видеть в особо неловкие моменты их общения. И что самое удивительное в их путешествии, так это то, что он переносил на себя буквально весь ее вес, удерживая рукой и здоровой ногой. Он не разу не споткнулся и не замедлился. Белль была удивлена его внезапной выносливостью и силой. Это поражало и одновременно покоряло.       Взглянув на его сосредоточенное лицо, она удобнее перехватила руку на шее, внезапно почувствовав что-то металлическое под шарфом. Она медленно повела кистью, пытаясь понять, не было ли это игрой ее воображения от усталости, когда Румпельштильцхен неожиданно дернулся, едва не потеряв с ней равновесие.       Он сходил с ума.       Его нога изнывала от боли, но самое худшее, что могло случиться с ним, это ее запах. Когда они начали движение, он старался дышать через раз, надеясь, что хотя бы это спасет его от затуманивания рассудка. Не смотря на страхи, ее аромат придал ему немного больше сил, и движения стали более уверены. Но это не отменяло того факта, что он старался не вдыхать и не смотреть на нее весь их путь. Румпельштильцхен почувствовал, когда ее бросило в жар. Одно чувствовать запах тела, разбавленный ароматными настойками, другое почувствовать ее настоящий запах, наполненный феромонами. Он едва не застонал в голос, когда еще одна волна запаха нахлынула на него в испуге прикусив язык, пока не почувствовал во рту металлический привкус крови. Он был одурманен и в панике, и чем дольше они шли, тем больше его мир сужался до одной точки, которая практически итак была в его руках.       Тело пробила крупная дрожь, когда он почувствовал легкое прикосновение ее руки к ошейнику. Если не остановит ее, вероятно, он сорвется.       — Пожалуйста, не надо, — пробормотал он, почувствовав руку на шее, его пальцы невольно впились в ее ребра в предупреждающем жесте.       — Прости, — виновато произнесла Белль, удобнее устроив руку на плече, уловив, как мужчина немного расслабился.       — Ничего, мы уже почти дома, — облегченно выдохнул он, подарив ей легкую, успокаивающую улыбку, понадеявшись, что она не выглядела измученной гримасой.       Когда они вошли в дом, Румпельштильцхен заботливо усадил ее на кровать, едва не задохнувшись, когда она стала стаскивать с себя пальто. Резко развернувшись, он бросился к полке с мазями, в надежде притупить его обоняние.       — У меня есть мазь, от растяжений, не мог бы ты пожалуйста подать ее, они находиться у… О, спасибо, — она удивленно моргнула, когда мужчина присел рядом с ней, держа в руках нужный флакон. — Как ты догадался?       — Не знаю, — он пожал плечами, открыв флакон, жадно вдохнув ментоловый аромат. — Мне просто показалось, что это тот самый.       Поставив его на пол, он взял ее ногу и положил к себе на колени, начав распутывать свои узлы.       — Что ты делаешь? — нахмурившись, спросила его Белль. — Я могу сама, тебе не стоит этого делать.       — Все хорошо, — он не поднял на нее взгляда, сосредоточенно и очень нежно снимая с нее ботинок. Румпельштильцхен издал недовольный, расстроенный звук, когда они оба увидели, насколько покрасневшей и опухшей была ее лодыжка. — Будет проще, если я позабочусь о тебе. Это всего лишь мазь, не так ли? — он взглянул на нее исподлобья, вопросительно подернув бровями в ожидании ее ответа.       — Ты прав, спасибо. Под кроватью ящик с чистой тканью, ты можешь использовать ее для повязки.       Он удовлетворенно кивнул, тут же вытащив все необходимое. Устроившись удобнее, присев ближе к ней и позволив ее ноге покоиться на его коленях, он зачерпнул пальцами прохладную мазь. Белль завороженно смотрела, как мужчина комфортно и так близко подсел к ней, погруженный в свои мысли, уверенный и настойчивый в своих действиях. Наверное, сейчас он даже не задумывался о том, насколько близко сидел к ней. К собственному расстройству, она отметила, как он неловко, но стараясь, как можно меньше привлечь к этому внимание вытянул свою больную ногу, позволив ей немного передохнуть. Не обращая внимания на этот дискомфорт, Румпельштильцхен полностью был сосредоточен на ней, его ладони медленно растирали мазь, согревая ее, прежде, чем прикоснуться к опухшему месту. Такой заботы она еще никогда не видела, даже Гастон просто плюхал на нее всю банку мази не заботясь о том, что та могла быть холодной.       Не смотря на это, Белль все равно вздрогнула при первом прикосновении к ноге. Он лишь издал какое-то недовольное ворчание, но продолжил едва ощутимо скользить пальцами по лодыжке. Его руки массировали и разглаживали, а мазь приятно холодила и одновременно согревала. Он так увлекся своим служением ей, что она лишь прикусила нижнюю губу, когда руки спустились к ступне, разминая и массируя каждую точку, скользя по пальцам ноги, снимая напряжение в местах, о которых она даже не знала. Затем его руки поднялись чуть выше опухшего места, мягко впиваясь пальцами в напряженную от ходьбы мышцу икры. Казалось, он знал каждую ее точку, которая нуждалась в прикосновениях, возможно, он часто разминал свою ногу, поэтому его пальцы были настолько умелы, но не смотря на все эти мысли, пытаясь отвлечь себя от прикосновений, Бель все же не смогла сдержать довольного стона, когда он надавил на особо жесткий узел.       Румпельштильцхен внезапно замер, уставившись на ее ногу, забыв как дышать. Удивленно моргнув, он кинулся к повязкам, начав быстро смазывать их мазью и накладывать ей на ногу. Не смотря на быстроту его движений, прикосновения все так же были мягки и нежны, боясь доставить ей лишнего дискомфорта. Замотав ногу, он как-то удивленно уставился на нее у себя на коленях, неуверенно потирая жирные от мази кончики пальцев левой руки.       Он вздрогнул, когда Белль убрала свою ногу с его колен и подсела ближе, накрывая его нервные пальцы своей ладонью.       — Спасибо, — ее ладонь нежно сжала его. — Сегодня ты спас меня.       Его маленькая настороженность ушла на второй план, почувствовав легкую ласку ее пальцев на внутренней стороне ладони.       — Я просто помог тебе дойти домой, — тихо пробормотал Румпельштильцхен, не осмеливаясь взглянуть ей в глаза.       — Нет, ты не понимаешь, — горячо произнесла она, придвигаясь ближе. — Если бы я не встретила тебя сегодня, если бы мы не пошли вместе. Я бы не выбралась сама из леса. Кто знает, сколько бы прошло времени, без помощи, в одиночестве, никто бы даже…       Его вторая рука накрыла их ладони, успокаивающе сжимая и притягивая ближе к себе.       — Я бы нашел тебя, Белль…       Он поднял голову, впервые за долгое время встретившись с ней взглядом. Его светло-карие глаза были пронизаны тонкими золотыми прожилками, которых она не видела до этого, а зрачки расширены. Взгляд говорил о многом, и любые слова сомнения, которые она хотела произнести, умерли на кончике языка. Он действительно говорил то, что имел ввиду. И она верила в это. Белль видела легкую усталость в его взгляде, а спутанные волосы придавали ему мальчишеского озорства. Ее взгляд медленно скользнул к тонким губам, слегка обветренным от погоды. Она с трудом сглотнула, заметив, как Румпельштильцхен медленно повторил за ней, сфокусировавшись на ее губах. Молчание затягивалось и она непроизвольно скользнула кончиком языка по нижней губе, увлажняя. Ноздри Румпельштильцхена подернулись, и зрачки, казалось, стали еще шире. Судорожно вздохнув, он медленно склонился, загипнотизированный ее губами. Когда до их прикосновения оставались миллиметры, а воздух был один на двоих, его глаза расширились и он резко отшатнулся от нее, вырывая руку из их сложенных ладоней.       — Я… Я… — он резко встал на обе ноги, испугав Белль. — Мне нужно идти, — выпалил мужчина, схватив посох, о котором он так опрометчиво забыл.       — Румпельштильцхен, — Белль растерянно смотрела, как он заспешил к выходу.       — У меня еще есть неотложные дела. Надеюсь, с твоей ногой будет все в порядке, — уже на выходе крикнул он, захлопывая за собой дверь.       — Чертовски прекрасно, — проворчала Белль, уткнувшись лицом в ладони. Почувствовав запах мази, она разочарованно застонала. Ну почему он был таким… Она раздраженно выдохнула, убирая руки от лица и осматривая комнату. Нахмурившись, Белль вновь осмотрелась. Полу пустой флакон с мазью пропал. На мгновение ей стало стыдно, что она не оказала ему взаимности, но, видимо, она бы только усугубила ситуацию в которой они оказались. К счастью, в запасе было много этого ингредиента и, судя по всему, он знал об этом.       Румпельштильцхен шел так быстро, как только мог. Ему необходимо было очистить разум и отдалиться от ее дома, как можно дальше. Он чуть не поцеловал ее! Как он мог быть так беспечен?! Не то, что он не хотел этого, он очень даже хотел иметь ее, с тех пор, как ощутил желание, давно спящее в нем. Но он все еще не решил для себя, стоит ли ему разрушать семью. Белль сказала, что это не наказуемо в их землях, но это не значит, что он хотел привлечь к ней осуждение от жителей деревни, которые и так казалось не очень были благосклонны к ней.       Сегодня он был полностью потерян и безрассуден.

***

      — Колокольчик, ты дома?       Белль устало потерла глаза, закрывая книгу, только сейчас заметив, как было темно на дворе.       — Да, Гастон. Дверь открыта, — она зевнула, поежившись от холода, который принес с собой мужчина.       — Белль, какого черта творится на пороге дома? — он озадаченно развел руками, тут же нахмурившись при стойком запахе ментола, заметив ее ногу. — И что с твоей ногой?!       — Я подвернула, когда была в лесу, — смущенно отозвалась она, попытавшись встать. — А что там?       — Сиди, — он остановил ее рукой, выйдя на улицу. Через мгновение Гастон стал вносить корзины наполненные травами и не только те две, которые они с Румпельштильцхеном оставили в лесу, а еще и еще, наполненные различными травами и ягодами. — Как это понимать?! — пыхтя произнес Гастон, затаскивая последнюю в дом.       Белль охнула, прижимая ладонь ко рту. Неужели, после всего этого он вернулся в лес, чтобы собрать все это, зная, как она хотела пополнить запасы перед началом зимы?       — Ну, молодая барышня, кажется, вам есть, что мне рассказать, — хмуро произнес мужчина, ставя руки на пояс.

***

      Он ненавидел папоротники.       Это была последняя мысль Румпельштиьцхена, едва он успел нанести остатки мази себе на пульсирующую от боли лодыжку и обессиленно провалиться в сон, превращаясь уже во сне в дракона.