Сердце дракона

      Белль очень удивилась, когда на следующий день ближе к ночи, кто-то постучал к ней в окно. Раскрыв ставни, она удивленно охнула, увидев любопытную морду Голда, с трудом, и едва втиснувшую нос к ней внутрь.       — Голд?! Я не ожидала тебя здесь увидеть, — пораженно и радостно произнесла она, погладив его между ноздрями, усмехнувшись, когда тот довольно заурчал. — О, дорогой, я тоже скучала по тебе. Мы не виделись несколько дней, не так ли? Прости, я не хотела заставлять тебя волноваться, — она поцеловала его в нежную кожу, почесав чешуйки под подбородком. Дракон ворчливо отстранился, недовольный узостью ее окна и издал пытливый звук, пристально взглянув на ее перемотанную ногу, которую она прижимала к себе.       — Ах, небольшой вывих, но благодаря Румпелю, это уже скоро пройдет, — она удивленно моргнула, когда дракон от неожиданности поперхнулся, выпустив несколько струек дыма к ней в дом, и пораженно уставился на нее. Она только что назвала его Румпелем?!        — Я не говорила тебе о нем, прости, — Белль иначе поняла эту реакцию. — Но он кажется хорошим человеком, не то, чтобы я все еще не была насторожена, и хочу, чтобы ты был осторожен, но… Не знаю, я вижу в его глазах добро и… мне хочется дать ему шанс, — она неловко улыбнулась под пристальным взглядом дракона, вновь прикоснувшись к его морде, не замечая, как он продолжал таращиться на нее.       Нахмурившись, он решил вернуться к ее словам позже, когда будет один, и когда ее ласковые прикосновения и сладкий аромат не будут отвлекать его. Он немного заворчал, осмелившись даже слегка оскалиться, показав Белль свое наигранное недовольство.       Белль лишь улыбнулась, удобнее усаживаясь на стол, чтобы иметь возможность больше его почесывать и ласкать. Не было смысла выходить на улицу, так как нога требовала большего покоя, а Голд и не возражал, словно понимая ее. Белль рассказывала ему о прочитанной книге, и о том, как Румпельштильцхен говорил о других странах. Вместе они провели совсем немного времени, и когда Голд болезненно застонал, попытавшись сменить положение тела, Белль сжалилась над ним.       — Дорогой, возвращайся в ангар. Твоя шея затекла, а положение тела приносит дискомфорт. Если Гастон разрешит, я постараюсь навестить тебя завтра, или ты можешь вновь ко мне прийти ночью, не так ли? — она улыбнулась, поцеловав его в морду, когда он недовольно заворчал, противореча себе и тыкаясь мордой к ней в объятия.       — Я уверена, у нас еще будет много времени. Столько тебе нужно рассказать о том, что Румпельштильцхен поведал мне. Но… Почему-то я уверена, что тебя этим не удивить. Ты видел мир, не так ли? — грустная улыбка не коснулась ее глаз, когда он выдохнул, не ответив. — Я уверена, что это так. Хотелось бы и мне увидеть что-то за пределами нашего леса, — Белль вздохнула и на мгновение обняла его морду, крепче, чем обычно, тут же выпуская из рук. — Иди, Голд. Сладких снов.       Шумно выдохнув, он успокаивающе лизнул ее щеку и отступил, оставляя наедине с мыслями и беспокойством.

***

      На следующий день Белль просто изнывала от скуки и отягощающих ее мыслей, от чего казалось бы, шедшая на поправку нога, стала вновь отзываться пульсирующей болью. А все было из-за того, что Гастон строго настрого запретил ей выходить из дома и к самому ее большему разочарованию ни Румпельштильцхен, который занимал все эти дни ее мысли, ни Голд не пришли к ней. Она ждала дракона у окна до первой звезды, но он так и не появился. Неужели ему не понравилось то, что она сдружилась с Румпельштильцхеном? Может, никакой дружбы и не было? Казалось, она спугнула его в прошлый раз своим поступком. Белль не знала, что на нее нашло, но мужчина, что поначалу и сам этого хотел, вдруг испуганно исчез из ее дома. И теперь она беспокоилась и одновременно злилась из-за того, что этот трус, не смотря на его благородный поступок с травами, просто исчез и даже не пришел к ней. Прошло уже два дня, Белль злилась и скучала по нему, и с плохим настроением, закутавшись в одеяло с головой, она ворочалась на кровати, пытаясь заснуть.       Легкий стук в окно вырвал ее из цепких лап сна. Потерев глаза и не сразу поняв, что происходит, она сонно застонала, натягивая на себя одеяло. Лишь тихий недовольный рык, окончательно лишил ее остатков сна. Поднявшись, и немного прихрамывая, она открыла окно, едва не упав, когда оно распахнулось под давлением морды Голда.       — Голд! Ты что здесь делаешь? Сейчас же… — они прищурилась, заглядывая в пространство между оконной рамой и кончиком морды Голда. — Часа четыре утра! Ты с ума сошел! — не смотря на то, что она была одна, она говорила яростным шепотом, будто боялась разбудить других жителей деревни. Голд лишь недовольно отфыркнулся и указал на ее одежду.       — Что? — она нахмурилась, не понимая, чего он хочет. Спустя несколько попыток и его недовольного, и все более раздраженного рычания, Голд, сдавшись, клацнул зубами возле ее руки, в попытке ухватить за рукав.       — Голд, что ты творишь?! — воскликнула она, отступив на шаг. Он лишь издал разочарованный звук и начал легко скрестись когтями о входную дверь. — Ты… Ты хочешь, чтобы я вышла? — он качнул головой, довольно выдохнув. И едва Белль сделала несколько шагов в сторону двери, вновь указал на одежду. — И хочешь, чтобы я оделась? — дождавшись его кивка, она поставила руки на талию.       — В таком случае, тебе нужно высунуть свою любопытную морду из окна и оставить меня наедине, пока я переодеваюсь, — их нелепые переглядывания согнали всякую сонливость и теперь оставалось только легкое раздражение оттого, что Голд пытался вытащить ее из дома в то время, когда все еще были видны звезды, но небо уже приобретало новые оттенки перед рассветом.       На ее замечание Голд лишь повел бровью и насмешливо фыркнул, напоминая ей, что, между прочим, он уже все видел. Но видя ее уверенность и настойчивость, с тихим ворчанием, он нагло вытащил язык, скользнув им от лодыжки до середины ее бедра, слегка приподнимая плотную зимнюю ночнушку, и тут же выскользнул из окна, поворачиваясь к ней спиной. Белль мгновенно покраснела, резче обычного убрав за ухо спавшую на глаза прядь. Сегодня Голд был в игривом настроении, и его поступок немного насторожил ее, но, не смотря на это, увидев, как он терпеливо ожидал ее во дворе, лениво махая хвостом, она откинула все свои страхи и стала одеваться.       Голд лишь раз покосился в сторону дома, когда ожидание затянулось, тут же упрекнув себя за свое нетерпение, все-таки ее движения все еще скованные, и он не должен был подгонять. Он облизнулся, смакуя ее вкус на языке, удивляясь собственной смелости в отличие от того, как он повел себя недавно в своем человеческом обличье. И тут же обругал себя за мальчишеский порыв и не способность контролировать себя при виде ее, что если бы Гастон услышал его сегодня? Вчера он не видел его в доме, но его визит не был таким ранним, сегодня он наверняка мог встретиться с этим мужчиной, чего он очень не хотел, боясь, что тот может нарушить его планы.       Когда дверь распахнулась, Голд обернулся, встретившись с упрямым взглядом голубых глаз. Он лишь раздраженно закатил глаза, и, склонившись, попытался подтолкнуть мордой ближе к себе.       — Что ты делаешь? — немного встревоженно, Белль сделала несколько неуклюжих шагов, остановившись, и начав сопротивляться, когда его попытки продолжились. Расстроенно фыркнув, он мотнул головой, указывая ей на свой бок. — Прости, я не понимаю.       Дракон разочарованно зарычал, щелкнув зубами, необходимо будет запомнить, что раним утром, она теряла всю свою сообразительность. Вздохнув, он с надеждой заглянул ей в глаза.       — Что ты на меня так смотришь? — неуверенно спросила Белль, отступив от него на шаг. Вздохнув, и бросив на нее еще один какой-то извиняющийся взгляд, он поднял хвост.       Белль испуганно закричала, когда почувствовала, как кончик хвоста Голда дважды обернулся вокруг талии и поднял ее в воздух. Она судорожно вцепилась в его чешую, испуганно болтая ногами в воздухе, пытаясь найти хоть какую-то опору. Белль хотела крикнуть ему прекратить и остановиться, но маленький голос внутри головы, говорил, что ее слова могут быть приняты за приказ. А она не хотела причинять ему боли и подрывать его доверия. Голд вел себя странно, но не выглядел агрессивным или загипнотизированным, как в их встречу на озере.       На удивление, все быстро закончилось, ноги коснулись чего-то твердого и разъехались, когда она стала опускаться. Мгновенно хвост отпустил ее, и она с испуганным вскриком приземлилась на свою пятую точку, под насмешливое фырканье дракона.       — Ты… посадил меня на спину? — неуверенно сказала она, уставившись на островатый чешуйчатый гребень перед ней. Тело Голда сместилось, и она судорожно схватилась за этот гребень, чтобы не потерять равновесия и скатиться со спины. Дракон повернулся к ней, его длинная шея позволяла встретиться с ней лицом к лицу. Он озабоченно осмотрел ее, довольный тем, что ему удачно удалось с первой попытки усадить Белль. Издав тихое фырканье, он легонько коснулся языком ее оголившейся ноги, довольно заворчав, когда Белль быстро стала одергивать платье, задравшееся от компрометирующего положения.       — Голд, что это значит? Я не понимаю… ты что-то задумал, не так ли? — дождавшись его кивка, она неуверенно продолжила: — Мне стоит волноваться?       Нет.       — Ты хочешь мне что-то показать?       Да.       — Мне… мне понравится?       Определенно.       — Стоит ли мне держаться?       Да. Да. Да!       — Ого! Хорошо, я тебя поняла. Только будь осторожен, пожалуйста…       Всегда.       Этого ответа она не поняла, но для Голда это уже не имело значения. Удовлетворив ее любопытство, он повернулся, вставая на ноги. Прислушиваясь к тихому вздоху и усиливающейся хватке на спине. Он надеялся, что у нее действительно хватит сил, что бы удержаться. Он так давно этого не делал, что не был даже уверен в своей затее. Просто ее слова, горечь и сожаления, всколыхнули самые прочные и глубоко запрятанные нити его души. Хотелось хоть на мгновение порадовать ее, показать, что она может продолжить надеяться, что она действительно достойна всего, чего желает. И что он, тот, кто готов осуществить все ее желания.        Голд поднял морд к небу, туда, где все еще тускло сияло несколько звезд, готовых вот-вот рассеяться в исчезающем мраке этой ночи, обращаясь к своим предкам. Он умолял дать ему сил на то, к чему его с подвигла эта девушка.       Тяжело выдохнув, дракон сделал несколько шагов и взмахнул крыльями. Мышцы приятно заломило, он еще ни разу за столь долгое время не расправлял их полностью. Сосредоточившись, и вложив немного больше силы, он оттолкнулся лапой от земли, тут же приземлившись обратно. Голд недовольно нахмурился, игнорируя крики Белль. У него должно получиться! И будь проклята его больная нога. Вдохнув глубже, он сильнее взмахнул крыльями, опираясь на все четыре лапы в попытке ускориться. Они взлетели буквально на метр, пока грубо не приземлился на землю, едва не набрав в пасть земли.       Внутренний огонь яростно разгорался в груди, ускоряя кровь по венам. Он не готов был просто так сдаться, а чувство успокаивающего поглаживания от Белль лишь раззадорило его. В ушах был слышен лишь стук сердца и озабоченные интонации едва доходили до его сознания, пока он не почувствовал, как ошейник на шее стал медленно сжиматься, снимая все наваждение. Только прислушавшись, он понял, что Белль было жарко, даже горячо сидеть на нем.       Прикрыв глаза, он издал извиняющийся звук и обратился к своему огню. Он должен был держать себя в руках, иначе они оба могут пострадать. Потребовалось несколько долгих минут, прежде чем он смог взять себя в руки и вновь попробовать начатое. Сосредоточившись и упрямо щелкнув зубами, он оттолкнулся от земли, начав бежать так быстро, как ему позволяла нога. Первых два яростных взмаха крыльями ничего не дали, а третий наконец-то поднял их от земли. Голд закрыл глаза, пытаясь сконцентрироваться на ощущении ветра, ласкающего его тело. На потоки воздуха, поддерживающие его крылья, на Белль, испуганно сжимающую ногами его спину. Еще несколько более сильных взмахов вытолкнули их в воздух над деревьями.       Он лишь думал о свободе, об этом давно забытом ощущении и просто взмахивал крыльями. Голд жмурился до тех пор, пока не услышал восхищенный всхлип. Лишь тогда он осмелился открыть глаза и так же удивленно взглянуть на земли под собой. Ему удалось! От осознания этого он расслабился, чуть не потеряв высоту, но, все же сумев исправить ситуация, вспомнив свои навыки.       Когда Белль осознала, что делает Голд, она не смогла сдержать нахлынувших от эмоций слез. Он понял ее сожаления и желания. Понял и помог ей. Это не то, о чем рассказывал Румпельштильцхен, но с другой стороны, он вряд ли летал и видел то, что возможно могла видеть только она. Белль рассмеялась и обняла его за гребень с жадностью поглощая увиденное и запоминая.       Она благодарила его, говорила, что видела и просила приблизиться. И дракон послушно выполнял ее просьбы, потакая ей до тех пор, пока ему хватало сил. Они пролетели над небольшой поляной все еще покрытой цветами, и Голд почувствовал, как желание оказаться на ней у Белль передалось ему через ошейник. Он обязательно это осуществит, но не в этот раз. Дракон был уверен, что если сейчас он приземлится, то вряд ли сможет взлететь снова. Первый за столь долгое время полет был очень тяжелым и изматывающим для него.       Очень скоро, когда солнце уже почти взошло и люди вот-вот должны были проснуться в своих домах, они повернули обратно и Белль ни на мгновение не пожалела об этом. Она понимала, что дракон все еще набирался сил, а это был его первый полет. Он тяжело взлетел, и как бы ее не обнадеживала перспектива увидеть что-то, она все же волновалась об его здоровье. Белль бы не была разочарована, если бы у него ничего не вышло. Только то, что он даже рискнул, взяв ее с собой в попытке осуществить ее мечту, только даже это могло тронуть до глубины души.       Их посадку Белль, возможно, назвала бы мягкой, но Голд считал полным крушением, поблагодарив всех драконьих богов лишь о том, что ему удалось не влететь в крышу дома, приземлившись у самой входной двери.       Едва его дрожащие лапы нашли точку опоры, он ошеломленно опустился на живот, обессиленно спустив крылья к земле. Голова была опущена к земле, глаза широко раскрыты, зрачки расширены, вдохи были прерывистыми и быстрыми. И если бы он был более собран, то к собственному бы унижению знал бы о том, что немного языка свисало из пасти как у гончей собаки после охоты. Он даже не заметил, как Белль сама перекинула ногу со спины и, воспользовавшись спущенным крылом, скатилась по нему к земле.       Он вздрогнул, придя в себя лишь тогда, когда почувствовал, как ее руки обняли за шею.       — Спасибо тебе. Я никогда даже не думала, что смогу увидеть что-то дальше своей деревни, — она крепче прижалась к нему, игнорируя жар, исходивший от него. Поглаживая и оставляя несколько поцелуев на его горячей коже. — Ты просто взял и… И полетел. И показал мне немного мира, то, что возможно никто не видел. Не видел с высоты.       Его взгляд стал более сфокусированным, а дыхание стало более медленным и размеренным.       — Ты знаешь, даже если бы у тебя не вышло, я была бы счастлива только из-за того, что ты просто попытался, что ты меня понял, — она охнула, когда почувствовала, как лапа накрывает спину, прижимая ближе к себе.       — Ты даже не представляешь, насколько я благодарна тебе за такой дар, я даже не могу описать словами то, что я чувствую.       Девочка моя, я понимаю тебя каждой клеточкой тела. Чувствую всем сердцем, Белль. Он сморгнул непрошеные слезы, ощутив, насколько были сильны ее эмоции. Ему даже не нужно было ошейника, чтобы почувствовать волны счастья, исходившие от нее.       Он заворчал, почувствовав у шеи ее зевок. Белль была счастлива и истощена, так же, как и он. Голд подтолкнул ее мордой, попытавшись отстранить от себя. Она лишь недовольно оторвалась, взглянув на него покрасневшими от слез глазами. Он нахмурился и издал пытливый звук, озабоченно посмотрев на нее. Белль лишь жидко улыбнулась и, притянув его морду к себе, поцеловала в нос.       — Ты сделал для меня больше, чем кто-либо в этой жизни. Спасибо тебе, — она вытерла рукавом несколько слезинок со своей щеки и неловко отступила на шаг назад, тут же вспомнив о своей ноге. Еще день и она уже будет способна делать небольшие прогулки.       Голд лишь склонил морду и ласково подтолкнул девушку к дому. Ему было интересно, насколько Белль осознавала то, что именно она подарила ему жизнь, спасши его из плена пиратов.       Отступив на шаг, она вновь взглянула на растянувшегося усталого дракона.       — Голд… ты сможешь вернуть в ангар?       Он лишь кивнул, тяжело вздохнув. Точно, ему же еще нужно было вернуться в чертов ангар до того, как люди смогут заметить его. Внутренне застонав, он дождался пока Белль попрощается с ним и закроет за собой дверь. Ему не хотелось, чтобы она видела, как он будет ползти от ее дома.

***

      Белль удивленно моргнула, увидев через несколько дней на пороге своего дома Румпельштильцхена.       — Привет, — неуверенно произнес он.       — О, привет, — она выдохнула, только сейчас заметив, что затаила дыхание. Все эти дни Белль злилась на него, но все это прошло, при взгляде на то, каким он казался нервным в ее присутствии. Только сейчас она осознала, что скучала по нему.       — Как… как твоя нога? Я… ах, я хотел прийти раньше, но был слишком занят, — сбивчиво произнес мужчина.       -Лучше, — если он продолжит с ней так разговаривать, она никогда не сможет злиться на этого мужчину. Белль подарила ему понимающую улыбку. — Даже можно сказать, совсем хорошо. Боль полностью прошла и…       Она замолчала, когда он вытащил руку из-за спины и протянул ей красную розу. Она видела этот цветок лишь раз, когда один из торговцев посетил их деревню из других земель. Цветы имели прекрасный медовый аромат и стоили целое состояние. А сейчас перед ней стоял Румпельштильцхен, протягивая цветок в начале зимы, как ни в чем не бывало.       — Это… тебе. Если с твоей ногой все в порядке, я бы… я бы хотел пригласить тебя на прогулку. Надеюсь, ты примешь ее… — в его взгляде была неуверенность и непонятная ей тоска. Рука подрагивала, а пальцы цеплялись за стебель, как за спасительную соломинку. От ее долгого молчания, он нервно облизнул губы, а брови невинно подернулись вверх. Все его напряженное тело излучало страх: он боялся ее отказа.       К его радости, Белль медленно взяла из руки розу, с благоговением смотря на изящество и красоту этого цветка. Поднеся к себе, она вдохнула аромат, прикрыв глаза, удивляясь, запаху, которым наградила природа этот цветок. Открыв глаза, она увидела перед собой все еще ожидающего ответа Румпельштильцхена, огонек надежды в его глазах медленно затухал.       — Да, — выпалила она прежде, чем этот огонек в его взгляде окончательно бы потух. — Это роза… как ты достал ее? Сейчас зима, уже заморозки, ни один цветок не пережил бы таких температур.       — Магия? — уголок его губ приподнялся. — Я не могу раскрыть всех своих секретов, но поделюсь многими, если ты хочешь. Так, твой ответ…       — Я с радостью составлю тебе компанию, мне нужно лишь одеться теплее, — Белль прижала розу к себе, подарив ему еще одну улыбку, радуясь, когда его морщинки меж бровями разгладились, а сам он пытался скрыть появляющуюся улыбку.       — Дорогуша, я не компанию прошу тебя составить а…       — Не называй меня дорогушей, — Белль резко захлопнула перед ним дверь, оставив растерянного мужчину на пороге.       — Б-Белль, — спустя несколько мгновений, он жалобно проблеял, смущенный ее реакцией. Неужели она передумала?       — Я переодеваюсь. Выйду через мгновение, — донесся ее приглушенный голос, и мужчина облегченно отошел в сторону.       Через несколько минут дверь распахнулась, и ему показалось, что в ее глазах он увидел злой блеск.       — Так, о чем ты говорил? — сладко, но угрожающе, спросила Белль, подарив ему дьявольскую улыбку.       — Приглашал на рынок, — сухо ответил Румпельштильцхен, предложив ей свой локоть, для более удобного путешествия вдвоём. Она лишь удивленно повела бровью, но ничего не сказала, принимая его предложение.       Путь в деревню был не долгим, но Румпельштильцхен повел ее по более длинной дороге, позволяя себе насладиться теплом ее руки, а так же общением. Спустя нескольких неловких фраз им все-таки удалось снова вернуться к той непринужденности, которая появилась с их последней встречи.       Когда они вошли на рынок, Румпельштильцхен досадливо поджал губы, к его разочарованию сегодня приехали торговцы из соседних деревень и земель и рынок казался более переполненным и шумным, чем обычно. Разговор было тяжело поддерживать, а снующие туда-сюда покупатели, путались под ногами, нарушая их совместную прогулку и грозя кому-то из них потеряться в толпе.       Когда Белль привлекло что-то в стороне, Румпельштильцхен послушно последовал за ней, позволяя ей узнать что-то новое. Он был удивлен, насколько она могла быть любопытной и это действительно покоряло.       — Смотри!       Белль подтащила его за руку к одному из столов, на котором было множество корзинок с лакомствами, как ему казалось, из восточных стран.       — Что это? — поинтересовалась Белль у грозного мужчины с черной бородой.       — Лукум, — ответил тот с ужасным акцентом. — Говорят, это лакомство богов.       — Сколько? — она в предвкушении облизнула губы, и Румпельштильцхен мог видеть, как она уже взглядом выбирает то, чтобы ей хотелось попробовать в первую очередь.       — Серебряник, за одну.       — Сколько?! — она ахнула, отшатнувшись от него, едва не наступив Румпельштильцхену на ногу. — Вы были правы, это действительно еда богов, — Белль нервно хихикнула, не сумев скрыть во взгляде разочарования. Она отступила в сторону, ведя за собой своего спутника, но в этот раз Румпельштильцхен остановился, чуть крепче сжав ее ладонь.       — Постой, — мягко произнес он, едва ощутимо подтягивая к себе. После этого он что-то произнес на незнакомом для нее языке и купец, широко распахнув глаза, что-то быстро заговорил в ответ, складывая в маленький мешочек по две конфеты каждого вида.       — Прошу, миледи. Вы достойны каждого из них, — он протянул ей его с легким поклоном.       Белль неуверенно посмотрела на мужчину, переведя взгляд на Румпельштильцхена.       — Бери, — он улыбнулся такой теплой улыбкой, что у нее на мгновение перехватило дыхание.       — Но это дорого, я не могу себе позволить, — Белль растеряно моргнула, ничего не понимая.       — Это ничего не стоит, поверь мне, — Румпельштильцхен выпустил ее руку из своей, подталкивая ближе к прилавку.       — Спасибо, — неуверенно пробормотала она, забирая протянутый ей мешочек.       — Наслаждайтесь, миледи, — произнес купец, искренне улыбнувшись.       — Пойдем вперед, там еще много интересного, — пробормотал Румпельштильцхен, подталкивая Белль вперед, не позволяя увидеть, как в руках купца неожиданно появился небольшой моток золотой нити.       — Все в порядке? — спросил он, когда они прошли несколько лавок с товарами. Белль была задумчивой и как-то бережно прижимала к себе холщевой мешочек. Он хотел порадовать ее, а не расстроить.       — Я… Просто это так странно, эти конфеты такие дорогие, и он просто отдал их мне. Что ты ему сказал, Румпельштильцхен? Мне даже страшно к ним прикасаться…       Он фыркнул, неожиданно для нее остановившись посреди дороги. Выхватив мешочек, он раскрыл его и вытащил первую попавшуюся конфету.       — Что ты… — она неожиданно замолчала, когда он ловко засунул конфету в ее приоткрытые губы.       — И даже не вздумай сопротивляться, это всего лишь конфеты, Белль. У нас есть с ним общие знакомые, и он просто в честь уважения к ним отдал их мне. Давай, я зря пытался вспомнить этот сложный язык? Умница, — он расплылся в довольной улыбке, когда, сдавшись, Белль позволила ему протолкнуть конфету в рот, не укусив его пальцы. После этого, к ее удивлению, он вытащил еще одну конфету и, закинув ее к себе в рот, блаженно прикрыл глаз. — Это действительно еда богов, Белль.       Он лениво приоткрыл один глаз, услышав ее хихиканье.       — Еще?       — Не сейчас, давай еще пройдемся?       — Как скажет, миледи, — он попытался скопировать того купца, чем вызвал ее смех. Спрятав конфеты в полах плаща, и взяв ее за руку, они двинулись дальше.       У одного из прилавков, у него было странное ощущение, что он что-то упускает. Повертев головой из стороны в сторону, он сразу понял, что они с Белль не заметили сразу и только видимо сейчас, его мозг обработал увиденное.       Недалеко от них была таверна, некоторые столики были на улице и все еще имели посетителей, не смотря на зимнюю погоду. За одним из столиков была довольно шумная компания, на которую никто не обращал внимания, кроме Румпельштилцьхена. Он увидел знакомое лицо и, присмотревшись, понял, что это был Гастон. Мужчина о чем-то яростно спорил с другими мужчинами, размашисто стукнув кружкой с чем-то пенным о стол. На мгновение Румельштильцхен пораженно застыл, возмущенно таращась на этого идиота, что тратил свое время не рядом с Белль, а в компании… Он судорожно вдохнул, сжав руку Белль чуть сильнее, когда увидел, как Гастон обнимает стройную высокую девушку с длинными черными волосами. И это не были дружескими объятиями, она практически сидела у него на коленях, прижимаясь к его боку, иногда потирая свой нос о его шею.       — Что случилось? — обернулась к нему Белль, почувствовав, когда его рука сжала сильнее обычного.       — Ничего! — резко ответил мужчина, отводя ее в сторону так, чтобы она не увидела Гастона. Если этот глупец был неверен, то он не хотел бы, чтобы Белль узнала об этом так и сегодня. Не в этот день, когда она впервые согласилась выйти с ним на прогулку. Ему следует поговорить с Гастоном наедине, вразумить мужчину, пока не стало поздно. Никто не смеет причинять его Белль боль. — Просто… Просто я слышал, что к нам приехала книжная лавка, ты бы хотела взглянуть?       Ее подозрения тут же сменились любопытством.       — Только при условии, что там внезапно не окажется кого-то, кто друг твоего друга! Мужчина улыбнулся, спрятав взгляд за спадающими волосами.       — Не могу обещать, но… Как насчет того, чтобы я оставил тебя не насколько мгновений там? Мне нужно сделать одно дело, обещаю, я не буду долго.       — Только если одно, — с улыбкой произнесла Белль, когда он довел ее до книжной лавки.       Румпельштильцхен действительно отсутствовал недолго и вернулся к ней с мотком небесно-голубой нити, удивившись, как много книг она держала в руках.       — Только не говори, что ты все это собираешься взять, — скептично пробормотал он, читая названия корешков.       — Ой! Нет, что ты, просто они все такие интересные… Зачем тебе нити? — она с любопытством взглянула на его, медленно возвращая книги на полки.       — Я превращаю их в золото, — он знал, что Белль не поверит, когда услышал ее смех.       — Ты невыносим, — она мягко упрекнула его, отдав несколько медяков за небольшую, слегка потрепанную книжку.       — Что-то интересное? — он склонил голову, удивляясь покупке, пожалев, что не увидел названия книги.       — Надеюсь, — лукаво произнесла Белль, ловко спрятав книгу внутрь своего пальто, не дав ему ни подсказки, ни названия.       — И даже не скажешь о чем она? — ладно, иногда их игры были раздражающими для него.       — Возможно, позже, — она сверкнула глазами и, развернувшись, пошла в сторону выхода. Немного замедлившись, позволяя ему нагнать.       Не смотря на небольшую вспышку любопытства и раздражения, единственное чему он был рад, так это то, что этой дорогой Белль бы вряд ли встретила сегодня Гастона.       Домой они вернулись после обеда, объевшись конфет и только тогда, когда он всерьез стал беспокоиться о том, чтобы она не замерзла на улице. Сегодня был потрясающий, по мнению Румпельштильхена, день и он надеялся, что ему хватит этой удачи на большее.       — Белль, — по приглашению, он переступил порог дома, взяв ее руку в свою руку, нервно начав поглаживать большим пальцем нежную кожу на ладони — Я бы хотел спросить… Я, ах… Могу ли я начать уха…       — Колокольчик! — его перебил веселый возглас Гастона, стремительно приближающегося к ним. Румпельштильцхен от неожиданности выпустил руку Белль, и отступил на шаг, раздраженно взглянув на мужчину, остановившемся на пороге. Следовало закрыть за собой дверь…       — Гастон… — ему показалось, что Белль произнесла это имя сквозь зубы.       — И я тебя рад видеть! — весело произнес мужчина. — А он что тут делает? — он удивленно уставился на ощетинившегося Румпельштильцхена, только сейчас заметив, что Белль была не одна. — Сегодня же не день аренды, не так ли?       — Нет-нет, Гастон, это не…       — Не твое дело, что я тут делаю, — прорычал Румпельштильцхен одновременно с ней. Они уставились друг на друга, внезапно замолчав.       — Мое! Ты обдурил меня, — мужчина поставил руки на пояс, став в глазах Румпельштильцхена еще больше.       — Разве я один? — он оскалился, крепе вцепившись в посох.       — Так, прекратите, — Белль взмахнула руками, привлекая к себе внимание. — Гастон, что ты тут делаешь?       — Мне нужен твой бальзам с волчьим лыком.       Неожиданно для Румпельштилцхена, Гастон как-то съежился и заискивающе взглянул на Белль.       — И на что вы опять спорили? — Белль сурово сложила руки на груди, испепеляюще взглянув на него.       — Мы играли… — вздохнул он.       — Руби! — крикнула Белль, неожиданно испугав мужчин, только тогда, обернувшись, Румпельштильцхен заметил, что Гастон привел эту блудницу к их дому. — Прекрати играть с ним, ты же знаешь, что он всегда проигрывает в эту игру!       — Но это мой любимый бальзам! — крикнула она, взмахнув руками.       — Это последний раз! — Белль пригрозила удрученному Гастону пальцем, развернувшись и пойдя вглубь дома к полке с флаконами. — В следующий раз ты сам пойдешь ночью в лес и соберешь для меня эти чертовы цветы! — заворчала она, ища то, что ему было необходимо.       Румпельштильцхен удивленно смотрел на женщину в нескольких десятках метрах от него. Очевидно, она была знакома с Белль, и без приглашения, даже не входила на участок дома. Это было интересным. Единственное, что насторожило его, это запах. Он почувствовал странный запах, усиливающийся, когда ветер подул с ее стороны. Он нахмурился, изучая ее, принюхиваясь к странным, но знакомым ноткам, смешанным с запахом волчьего цветка. Румпельштильцхен видел, как она замерла, насторожившись, словно чувствуя, что он пытается уловить ее запах, делая несколько неуверенных шагов в его сторону. Когда порыв ветра утих, она неожиданно отскочила назад, уставившись на него широко распахнутыми глазами. Только тогда дракон осознал, кто перед ним был, точно так же пораженно смотря на нее. Вот почему он везде чувствовал этот запах. Они были здесь. Они всегда там, где драконы.       Румпельштильцхен все еще такой же пораженный, как она, склонил голову набок, ожидая ее действий. Он видел, как она напряженно облизнула губы, а глаза сверкнули алым, прежде чем она отступила еще на один шаг назад.       — Спасибо!       Он перевел свое внимание на этого увальня, пытаясь осмыслить, почему тот сегодня был найден в компании такой девушки, как Руби.       — Гастон, это последний раз, я серьезна. Мы делали эти рецепты вместе, ты прекрасно знаешь, как сделать это самому, — недовольно произнесла Белль, вкладывая небольшой флакон в огромную руку мужчины.       — Я просто больше не буду ей проигрывать!       — Конечно, конечно, — проворчала она, выталкивая с порога мужчину. — Время платить по долгам.       — Я буду позже, Колокольчик, — выкрикнул он, уже направляясь к Руби. — Люблю тебя!       Румпельштильцен поморщился от этих слов.       — Ты что-то говорил, когда Гастон помешал нам, — неуверенно произнесла она, когда они остались наедине.       — Я не понимаю, — неуверенно произнес он, переведя взгляд с Гастона, получившего поцелуй в щеку от Руби, на Белль. — Ты… ты такая красивая, а он…       — О чем ты говоришь? — она непонимающе взглянула на него.       — Белль, если бы я был твоим мужем, я бы проводил каждую свободную минуту с тобой. Я не понимаю, как Гастон может так поступать с тобой, он не заслуживает ни минуты, проведенной с…       Он замолчал, когда непонимание на ее лице сменилось улыбкой.       — Гастон? Муж? — насмешливо произнесла девушка и он запнулся. Ее вопрос и интонация были словно ведро холодной воды на его голову, а заливистый смех, последовавший за этим, и вовсе остановили его больное, разбитое сердце. Он отшатнулся, с болью во взгляде взглянув на Белль. Она смеялась над ним и его словами, он всего лишь был стариком в ее глазах.       — Мне не стоило… — спешно пробормотал он, кинувшись к дверям.       — Стой, — Белль поймала его за руку, разворачивая к себе, все еще посмеиваясь от его слов. — Прости, я не смеялась с тебя или с твоих слов. Просто…       — Просто что? — перебил он, яростно взглянув в глаза. Если она хотела продолжить делать ему больно, может ему хватит смелости дать ей отпор. Он не должен быть одним, кто ощущал сейчас боль.       — Ты все не так понял, — с улыбкой произнесла она, игнорируя его резкость. — Гастон не мой муж.       Он удивленно моргнул.       — Не… не муж?       — Конечно, нет!       — Н-но, почему? Вы такие…       — Мы сводные брат с сестрой! Он даже не в моем вкусе! Румпельштильцхен, как ты мог подумать? — она остановилась, как-то по-новому взглянув на внезапно расслабившегося перед ней мужчину, от которого волнами исходили радость и облегчение. — А почему тебя это так волнует, ты хочешь уха…       Она пискнула, когда мужчина внезапно прижался своими губами к ее в неловком поцелуе. От неожиданности Белль замерла, лишь немного оперевшись о стол позади нее, когда Румпельштильцхен неуклюже подался вперед. Видимо, поняв, что его порыв не был встречен взаимностью, он отстранился от нее, не дав времени на ответ. Нервно облизнув губы, он с паникой во взгляде отступил от нее на шаг.       — Белль, прости, мне следовало…       Он замолчал, пораженно уставившись на нее, когда ее ладонь ласково коснулась щеки, мягко притягивая к себе.       — Все хорошо, — склонившись, прошептала Белль в его губы, едва ощутимо коснувшись их в легком мимолетном поцелуе. Ее улыбка стала шире, когда она увидела, как мужчина перед ней расслабляется, а на лице появляется глупое, счастливое выражение.       — Я зайду за тобой завтра? — прошептал он, не пытаясь скрыть улыбку.       — Буду ждать, — склонившись, она поцеловала его в щеку, прежде чем проводить его к выходу.